Габриэль Зевин – Завтра, завтра, завтра (страница 72)
– Не нахожу в этом ничего смешного.
– Прости, Сэди. Я не собирался изощряться в остроумии. Я замучился как собака. Честное слово, Сэди, неужели ты не хочешь, чтобы люди вернулись к работе?
– Не знаю.
– Может, придешь и сама на все взглянешь? – с надеждой спросил он. – Потолкуем вместе и все решим. Давай я за тобой заеду?
– Нет, Сэм, я не желаю на это смотреть. Не желаю, мать твою так! Ты меня понял?
– Понял.
– Просто позаботься обо всем сам.
– Что я и делаю, Сэди.
Они помолчали. Сэди хрипло дышала в трубку.
– Господи, Сэм, это же просто кошмар, – с отчаянием в голосе произнесла она наконец. – Может… Может, нам лучше переехать в другое здание? Даже если мы отмоем пол, думаешь, кто-нибудь захочет работать в этом офисе?
– Боюсь, переезд для нас – это непозволительная роскошь, – промямлил Сэм. – Работа буксует, мы ничего не успеваем, третий месяц впустую платим людям зарплату. Саймону и Анту надо закончить
– Ант хочет вернуться? – удивилась Сэди.
– Да. Так сказал Саймон.
– Какой храбрец, – зло процедила Сэди, и Сэм понял, что она распаляет в себе гнев. – Значит, по-твоему, мы переехать не можем? И почему, собственно? Не потому ли, что тебе влом переезжать? Или по какой-то более серьезной причине?
– Сэди, я тебя не обманываю. Причина более чем серьезная. Я только что беседовал с нашим бухгалтером. Перезвони ему, если не веришь.
– Ты, как всегда, искажаешь реальность в угоду собственным желаниям.
– Каким желаниям, Сэди? У меня только одно желание – вернуть людей на работу.
– Не знаю, не знаю, Сэм. Наверняка тебе хочется чего-нибудь еще, верно?
– Да, мне хочется, чтобы наша компания осталась на плаву. Вот и все. Маркс хотел бы того же.
– Маркс больше ничего не хочет, – отрезала Сэди. – Знаешь что, Сэм? Делай, что хочешь. Тебе не привыкать.
– Да что с тобой, Сэди?
– А ты будто не знаешь?
Сэди бросила трубку.
Что ж, делать нечего – придется ему заниматься делами компании в одиночку и ждать, когда Сэди оправится от потери и приступит к работе.
Утро тянулось бесконечно. Сэм взглянул на часы – одиннадцать. Мастер по ремонту и укладке полов появится только часа через два. Сэм лег на жесткий оранжевый диван, стоявший в кабинете Маркса, и закрыл глаза. Но вздремнуть ему не дали.
На столе затрезвонил телефон, и Сэм рассеянно, не задумываясь, кто это может быть и есть ли у него право отвечать на адресованные Марксу звонки, поднял трубку.
– Ура! – зазвенел женский голос. – Кто-то ответил! Автоответчик забит под завязку. Я отправила несколько писем на электронную почту Маркса, другой у меня нет, и…
– Мазер слушает. С кем я говорю? – нетерпеливо перебил ее Сэм.
– Мазер? Ух ты, какая честь! Ужасна рада вас слышать!
– С кем я говорю? – повторил Сэм.
– Ой, простите. Меня зовут Шарлотта Уэрт. Мы с мужем общались с Марксом по поводу нашей игры, когда… когда… Одним словом, Маркс заинтересовался и обещал нам сотрудничество. Может, он упоминал о нашей игре? Там про апокалипсис и выживших после него маму и дочку. У матери амнезия, а дочь – малышка возраста Итиго. Вокруг рыщут вампиры, точнее не то чтобы вампиры, это сложно объяснить по телефону…
– Впервые слышу, – сухо оборвал ее Сэм.
– Да-да, я понимаю, вам совершенно не до того, но мы отдали Марксу эскизы наших
– Ничего об этом не знаю, – раздраженно отозвался Сэм.
– Но если вдруг вы их увидите… Или попросите кого-нибудь их поискать… Они в черной папке с вензелем
– Господи, да вы в своем уме? – застонал Сэм. – Маркс мертв! А у меня нет ни времени, ни желания разыскивать папку вашего мужа или выслушивать славословия вашей дебильной игре!
– Простите, простите, – жалобно всхлипнула Шарлотта, окончательно разъярив и без того взбешенного Сэма. Даже Сэди, доведшая его до белого каления, не плакала. Так какого черта эта незнакомка ревет в три ручья?
– Я понимаю, прекрасно понимаю, что сейчас неподходящее время, но нам нужны эскизы. Прошу вас, будьте добры…
Сэм прервал разговор.
Осенью 1993 года режиссер, ставивший
– Меня заменили булочками, Сэм! – стенал Маркс. – Какой позор! Какое унижение!
Впрочем, накануне премьеры Маркс приободрился.
– Знаешь, Сэм, – задумчиво сказал он, – если до того, как меня убьют, я сумею произвести на зрителей неизгладимое впечатление, я не зря выйду на сцену.
Снова затрезвонил мобильный. Мастер по ремонту полов явился раньше оговоренного часа. Сэм спустился и открыл ему дверь.
Указал на пятно, и мастер, весело напевая, приступил к работе.
– Помню, я вам эти полы и укладывал лет пять или шесть назад, – улыбнулся он. – Какое пространство. Сколько света. Красота. Только дверь мне тогда открывала бледная девушка с рыжими волосами. Забыл, чем вы тут занимаетесь? Программированием?
– Компьютерными играми, – поправил его Сэм.
– О, круто должно быть.
Сэм ничего не ответил.
– А что у вас тут произошло? – спросил неуемный рабочий.
– Простите, – извинился Сэм и, притворившись, что у него зазвонил мобильный, отошел в сторону, приложив к уху трубку. – Да, Мазер на проводе. Я в офисе вместе с мастером по ремонту полов, – неловко забубнил он. – Да, да.
Не отрываясь от мобильного, он уставился на отверстие, проделанное пулей в деревянной колонне. Назавтра он вызвал плотника, но чем дольше он глядел на дыру, тем меньше ему хотелось ее заделывать. «Может, оставить ее незалеченным шрамом? – подумал он. – Это же не кровавое, растекшееся по полу пятно, а идеально круглое, чистенькое и симметричное отверстие». Каким-то чудом пуля не расщепила дерево, и темный глазок дыры, слегка обугленной по краям, казался пятнышком, оставленным росшим когда-то на дереве корявым сучком. На взгляд постороннего – всего лишь колонна, а не место убийства.
Всего лишь дыра.
Выпуск дополнения к
– Хотя я все понимаю и глубоко ей сочувствую, – вздохнул Мори. – Такое невыносимое горе.
– А вы сможете работать без нее? – спросил Сэм.
Мори задумался.
– Смочь-то сможем, но не хотели бы, – ответил он.
Сэм согласно кивнул. Он разделял чувства Мори.
– Я поговорю с ней, – пообещал он.
Сэди работала из дому, хотя у Сэма язык не поворачивался назвать это работой. На звонки она не отвечала, поэтому Сэм отправил ей текстовое сообщение. СМС-переписка начинала его подбешивать: мало того что телеграфный стиль сообщений не позволял ему объясниться толково и обстоятельно, так еще Сэди частенько упускала из виду половину того, что он пытался ей донести, причем самую значимую половину.