Габриэль Зевин – Завтра, завтра, завтра (страница 31)

Сэди присела на стул. «Невзлюбила»? Если бы. Парни из «Опуса» внушали ей отвращение. Их требование продолжить «Итиго» сковывало ее по рукам и ногам. Она ощущала, физически ощущала, как их пальцы лезут ей в рот, затыкая его кляпом, завязывают ей глаза, запихивают ее в брезентовый мешок и бросают на дно океана.

Сэм неуклюже топтался, пытаясь умоститься на стуле. Сэди протянула ему руку, но даже с ее помощью он опустился на сиденье довольно болезненно и, вздохнув, положил голову ей на плечо – должен быть груз приноровлен к силе тяжести.

– Я сделаю так, как ты захочешь, – произнес он.

– Хорошо, Сэм. Пусть будет «Опус».

Став мальчиком, Итиго превратился в альтер эго Сэма. Не один Аарон Опус отметил их сходство. Пользователи с удовольствием смаковали цветистую и трагическую биографию Сэма – детскую травму, видеоигры, дарившие призрачные ощущения непобедимости, деда-корейца, открывшего пиццерию, игральный автомат «Донки Конг», – пытаясь найти в ней совпадения с судьбой Итиго. Оба – и Сэм, и Итиго – потеряли родителей в юные годы и были азиатами. В 1997 году никто не отличил бы японца от полукровки-корейца, так что Сэма все считали азиатом. А отождествляя Итиго с Сэмом, люди – критики, игроки, маркетологи «Опуса» – начали воспринимать «Итиго» как творение Сэма, а не Сэди и закрепили за ним авторство на игру. Отношения между Сэмом и Сэди казались всем слишком запутанными и скучными: в конце концов, они не были ни братом с сестрой, ни мужем с женой, ни разведенной парой, ни даже романтическими влюбленными.

Чтобы увеличить продажи «Итиго», компания посылала Сэма на все конференции, посвященные разработке игр, которые в те дни проводились с гораздо меньшим размахом. Сэди дозволялось сопровождать его, но она предпочитала коротать время в новом офисе «Нечестных игр», залитом огнями неоновых ламп и устланном ковролином: одним словом, ничем не напоминающем гостиную в квартире Маркса. Работая над вторым «Итиго», Сэди параллельно готовилась к сдаче экзаменов на степень бакалавра в МТУ. Сэму она не завидовала. Каждому свое. Она не любила привлекать к себе внимание, Сэм же, напротив, с удовольствием купался в лучах славы. Он охотно давал интервью и фотографировался, чесал языком с поклонниками и соловьем разливался об их работе. Наивная Сэди предпочитала об их работе умалчивать: зачем говорить о том, что может сказать само за себя. Сэди минуло двадцать два, когда «Итиго» прогремел на весь мир, и она не понимала, кем ей представляться на публике. Она до сих пор не разобралась, кого же она вообще собой представляет. На небосклоне игрового дизайна уже взошло несколько звезд женщин-разработчиков, но книжные издательства не торопились выпускать руководства, как этим женщинам-дизайнерам вести себя в публичном пространстве. Да и в «Опусе» не горели особым желанием как-то преподносить Сэди игровому сообществу. Лицом «Итиго» стал Сэм, и руководителям «Опуса» этого вполне хватало. В игровой индустрии, как и во многих других, предпочитают ставить на блестящих вундеркиндов. На чудо-мальчиков.

Однако, как втайне признавалась себе Сэди, Сэм не просто любил внимание публики, он намного успешнее ее, Сэди, влюблял публику в себя. Однажды, еще до выхода «Итиго», они вместе рекламировали игру на конференции в Бока-Ратоне, курортном городке во Флориде. Послушать их выступление собралась немыслимая для них толпа – пятьсот человек. Сэм нервничал и, пока их не позвали на сцену, метался по импровизированной, наспех состряпанной гримерной как зверь в клетке. Сэди хранила олимпийское спокойствие.

– Меня сейчас вырвет, – пожаловался Сэм.

– Да не переживай ты. – Сэди стиснула его руку и налила ему воды. – Подумаешь, бальный зал отеля да пять сотен звезданутых гиков.

– Терпеть ненавижу, когда на меня пялится столько народу, – поежился Сэм и провел ладонью по волосам, которые влажный воздух Флориды превратил в густую курчавую шапку.

Но как только они очутились на сцене, неуверенность Сэма как рукой сняло: миг – и скованный зажатый мальчик превратился в неудержимо-зажигательного краснобая, всемирного любимца публики. Когда Сэди задавали вопрос, например: «Как вы познакомились с Сэмом?» – она отвечала сухо и односложно: «Ну, мы оба жили в Лос-Анджелесе и оба любили игры».

Когда тот же вопрос задавали Сэму, он толкал витиеватую речь. Четверть часа он разглагольствовал, приплетая не относящиеся к вопросу события из детства, и публика ловила каждое его слово.

– Ко дню нашей встречи с Сэди я не разговаривал уже полтора месяца. В буквальном смысле полтора месяц. Неважно почему, об этом я расскажу позднее, когда мы познакомимся с вами поближе. Сейчас же важно одно: Сэди не знала, как заставить Марио прыгнуть на флагшток. А теперь представьте: интернета нет, секретные коды взять неоткуда, и, чтобы узнать игровые хитрости, вам необходим кто-то, обладающий информацией…

Слушатели вытягивали шеи, смеялись его шуткам, взрывались бурными аплодисментами. Они боготворили его. Сэди глядела на него во все глаза и поражалась: куда девалась его хромота и мальчишеская несуразность? Куда девался ее угрюмый друг-интроверт? И кто этот незнакомец – обворожительный осанистый мужчина с ласковым и выразительным голосом? Неужели все эти годы Сэм только и ждал своего часа, чтобы появиться перед аудиторией?

И рядом с этим остроумным говоруном и затейником Сэди чувствовала себя маленькой и никчемной.

«Итиго II: вперед, Итиго, вперед» вышла в ноябре 1998, почти через год после релиза «Итиго, дитя моря». По сюжету Ханами, младшую сестренку Итиго, также уносит в море штормом и одиннадцатилетний Итиго отправляется на ее поиски. Вторая игра продавалась даже немного лучше первой, однако в основном из-за безупречной репутации, которой пользовалась оригинальная версия «Итиго». Большинство критиков, а в их числе Сэди и Сэм, сочли игру шагом назад в творческой деятельности «Нечестных игр». Не то чтобы вторая часть «Итиго» была плохой, просто она, как под копирку, повторяла свою предшественницу. Персонаж не получил никакого развития, да и сама история, графика и технические наработки катились по наезженной колее.

Не успели Маркс и Сэм распаковать чемоданы после рекламного тура по раскрутке «Итиго II», длившегося целый месяц, как Сэди решительно заявила, что не собирается клепать третьего Итиго. С того самого лета, когда началась эпопея с Итиго, они еще ни разу не расставались так надолго и теперь отмечали долгожданную встречу ужином в квартире на Кеннеди-стрит, где до сих пор обитали Маркс и Сэм.

– Мне кажется, Итиго себя исчерпал, – с ходу заявила Сэди. – Он загнал нас в тупик. Мы топчемся на одном месте.

– У тебя есть что предложить взамен? – вскинулся Маркс.

– Пара идей найдется, но это тема для серьезного разговора.

– Можем вытащить нашу старую добрую маркерную доску, – хихикнул Маркс.

– Погоди, – прервал его хранивший молчание Сэм и устремил взгляд на Сэди. – Сэди, мы не можем взять и покончить с Итиго. Из-за жестких временных рамок, в которые нас загнал «Опус», нам не удалось написать достойного продолжения. Но третьего Итиго нам вполне по силам сделать шедевральным.

– Когда-нибудь через много-много лет, – туманно пообещала Сэди.

– Сэди, Итиго – наш ребенок! – воззвал Сэм. – Ты же не бросишь наше дитя на произвол судьбы из-за какого-то дерьмового продолжения?

– Еще как брошу, Самсон! – грозно рявкнула Сэди.

Сэм вскочил, морщась от боли.

– Что с тобой? – забеспокоился Маркс.

– Ничего. Устал просто. Сэди, у тебя нет единоличного права решать, что нам делать дальше. Я склоняюсь к «Итиго III», но тебе эта идея не нравится. Если у тебя есть что предложить – предлагай, мы тебя слушаем.

– Сэм… – предостерегающе привстал Маркс, – у тебя весь носок в крови…

– Нестрашно, – не моргнув глазом, соврал Сэм, – порой нога слегка кровоточит.

– Тебе надо показаться врачу!

– Маркс, мать твою, отвянь от моей ноги, понял? Я сам о ней позабочусь, – вспылил Сэм. Он ненавидел обсуждать на людях свои болячки.

– Не кричи на Маркса! – рыкнула Сэди. – Он боится, что ты снова грохнешься в обморок посреди улицы.

– Я не в обиде, Сэди, пустое, – криво ухмыльнулся Маркс.

– Немедленно извинись перед ним, Сэм, – не отступала Сэди.

– Прости, Маркс, – сказал Сэм без тени сожаления в голосе и тотчас обернулся к Сэди. – Право слово, Сэди, неужели ты не хочешь поделиться мыслями со мной, твоим напарником и другом?

Сэди принялась молча убирать со стола тарелки.

– Если все поели, я помою посуду, – бросила она.

– Не надо, – слабо запротестовал Маркс.

– Почему? Я гость. Должна же я вас чем-то отблагодарить.

Маркс встал и начал ей помогать.

Сэди направилась на кухню, и Сэм, прихрамывая, поспешил за ней.

– Сэди, неужели ты не хочешь поделиться мыслями со мной, твоим напарником и другом? – повторил он.

– Я бы поделилась, – процедила она сквозь плотно сжатые губы, – но ты вечно в разъездах.

– Ты могла бы поехать с нами, – возразил Сэм. – Помнишь, как я тебя упрашивал?

– Нельзя же всем вместе два года прохлаждаться в отпусках! Кто-то и работать должен!

– Сэди, мы работали не меньше твоего!

– А я – не меньше вашего! Это я горбатилась над дерьмовым продолжением, которое меня вынудили написать!

– И твои труды не пропали даром! У тебя действительно получилось дерьмовое продолжение!