Габриэль Зевин – Право на рождение (страница 122)

— Но, боюсь, продать вам его я не могу, раз у вас нет рецепта.

— О, — произнесла я. — Разумеется. — Из любопытства я поинтересовалась, из-за какого заболевания мне бы выдали такой рецепт.

Владелец пожал плечами.

— Полагаю, депрессии. Какао повышает настроение. Остеопороза. Анемии. Я не доктор, мисс. Мой знакомый делает из него крема для кожи.

Я поднялась с корточек — в такой позе я сидела перед полками — и протянула ему банку с чили.

— Значит, я беру это.

Хозяин кивнул. Когда подала ему деньги, он сказал:

— Вы же Баланчина, не так ли?

Параноидальная дщерь мафиози, коей я являлась, сначала осмотрела магазин, а затем ответила:

— Да.

— Да, я так и подумал. Я слежу за вашим делом. Несправедливо по отношению к вам.

Я ответила, что стараюсь не зацикливаться на этом.

В автобусе аромат роз просачивался повсюду. Я заглянула в сумку и обнаружила, что не-волшебник положил дробленое какао вместе с перцем чили.

После аварии я до сих пор была в автобусах на взводе, но аромат роз в воздухе навевал на меня спокойствие и — осмелюсь добавить — чистоту. Разум мой расслабился. Мозг стал мягким и пустым и впал в спячку и перед мысленным взором предстало видение. Сперва я увидела Деву Марию Гваделупскую, я узнала ее, потому что ее окружал ореол из роз и потому что ее образ занимал видное место в Гранья-Манана. Но затем я заметила, что она не настоящий человек, а изображение на стене со словами под ним: «Не страшны никакие болезни, досады, тревоги или боли. Разве я не твоя мать? Разве ты не под моей сенью и защитой? Разве я не жизненный исток? В чем же ты еще нуждаешься»? Стена оказалась магазинной витриной. Шоколад Баланчина сложен на покрашенных в темный цвет полках красного дерева. Шоколад был в открытой продаже, лежал даже в витрине. Вывеска сообщала:

ЦЕЛЕБНЫЙ ШОКОЛАД БАЛАНЧИНА

ШОКОЛАД ДЛЯ ЗДОРОВЬЯ — ТОЛЬКО ПО РЕЦЕПТУ — ТО, ЧТО ДОКТОР ПРОПИСАЛ

Я выпрямилась на своем месте.

Я — не моя сестра. Меня никто не предлагал отправить в лагерь для одаренных, я не одарена блестящими идеями. Будь я гением, я бы сказала, что это только для выживания и ничего более. Но сработает на деле. Какао никогда не станет легальным, но вдруг есть законные способы это обойти? Которые папа, дядя Юрий и Толстый даже и не рассматривали.

Автобус был примерно в квартале от дома Вина. Ждать мне не хотелось. Мне нужно было прямо сейчас узнать, что он об этом думает. Я помахала проездным, давая знать, что мне нужна остановка, и сошла.

Перед дверью квартиры Вина я остановилась и позвонила. Открыл Чарльз Делакруа. Вин и миссис Делакруа еще отсутствовали, но он ожидал их с минуты на минуту. Мистер Делакруа снова был небрит, но хотя бы одет.

Он провел меня в гостиную. Я все еще размышляла о своем видении.

— Как ты? — спросил Чарльз.

— Мистер Делакруа, вы же юрист.

— Да ты сегодня очень деловая, Аня. Я юрист. В настоящем безработный.

— Вы что-нибудь слышали о торговле целебным какао? — спросила я.

Чарльз Делакруа рассмеялся надо мной.

— Аня Баланчина, во что ты вляпалась на этот раз?

— Ни во что, — отрезала я и покраснела. — Я только спросила, может ли предприниматель законно продавать какао в городе. Слышала, его могут продать по рецепту.

Мгновение Чарльз Делакруа изучал меня.

— Да, полагаю, этот теоретический предприниматель может.

— И это может быть правдой, что владелец может продать заказчику плитку здоровья или, скажем, витаминный коктейль из горячего шоколада по рецепту?

Мистер Делакруа кивнул.

— Да. Хотя я должен исследовать этот вопрос поподробнее.

— И если бы вы исполняли обязанности окружного прокурора, вы бы обрушились на торговца медицинским какао в магазине Манхэттена?

— Я… Такой человек может вызвать мой интерес, да, но если бы у них был хороший юрист, удостоверившийся, что все в порядке и все рецепты законны, сомневаюсь, что стал бы с ним возиться. Аня, ты забегаешь вперед. Не говори мне, что знаешь такого гипотетического предпринимателя.

— Мистер Делакруа…

Вин со своей мамой вернулись домой.

— Вы двое, кажется, ладите, — сказала миссис Делакруа.

Вин поцеловал меня.

— Мы планировали встретиться? Я думал, ты еще на экзамене.

— Я была на рынке, и решила заглянуть. — Я по-прежнему сжимала в руках розы и пакет с перцем чили и дробленым какао. Я рассказала ему, как мой друг из Мексики прислал рецепт, который я всегда хотела попробовать. Маме Вина захотелось узнать, что в нем. Одно дело — задавать гипотетические вопросы отцу Вина, и другое — признаваться перед ним в потреблении какао.

— Древний семейный бодрящий напиток из Чьяпаса, — сказала я.

Чарльз Делакруа приподнял бровь. Я его не одурачила.

— Почти стемнело, — сказал Вин. — Я провожу тебя остаток пути.

— До свидания, Аня, — сказал Чарльз Делакруа.

Только мы переступили порог, Вин взял мою сумку в одну руку, а свободной схватил мою руку.

— О чем вы с моим отцом говорили? — спросил Вин.

Я заскочила домой к Вину с целью рассказать о своей идее, но сейчас, когда он стоял рядом, я не могла заставить себя это сделать. Не хотелось видеть его морщинки меж бровей и поджатые губы, если он сочтет мою затею чистой дуростью. Я размышляла об этом примерно час, но уже проработала идею достаточно хорошо. Для меня это было важно, эта идея из тех, что могут запросто изменить жизнь. Впервые за долгое время я почувствовала надежду.

— Анни?

— Ни о чем. — Я была настойчива. — Ждала тебя.

Он остановился и взглянул на меня.

— Ты лжешь. В этом ты ужасно хороша, но не забывай — я знаю, как ты выглядишь, когда сочиняешь.

Как я выгляжу, когда лгу? Как-нибудь спрошу.

— Я не лгу, Вин. У меня есть идея, но я не готова рассказать о ней. Пока ждала тебя, пробежалась по парочке моментов с твоим отцом, потому что они затрагивают правовые тонкости.

— Ага, он задолжал тебе бесплатную консультацию. — Он снова взял мою руку и мы продолжили прогулку. Некоторое время спустя мы разговорились о планах на остаток выходных.

— Вин, — спросила я, — не возражаешь, если мы сходим на митинг за легализацию какао?

— Уверен… Но почему ты хочешь это сделать?

— В основном из-за любопытства, наверное. Может, хочется посмотреть, как там, по ту сторону.

Вин кивнул.

— Это как-то связано с тем, о чем вы с моим отцом разговаривали?

— Я пока не уверена, — призналась я.

Добравшись до дома, я отыскала, когда будет следующий митинг «Какао сегодня» — в ночь четверга.

Самое сложное — я не хотела быть узнанной. Хотелось проверить его, не устраивая представление. Норико одолжила парики и дала советы по макияжу. Мои губы были красными, а парик — с выпрямленными блондинистыми волосами. (Свои усы я, конечно, оставила в Мексике, да и сверкать ими перед Вином мне как-то не хотелось.) Вин напялил дреды и клетчатую кепочку — модифицированная версия его облика, в коем он навещал меня в «Свободе».

Мы с Вином доехали на автобусе до разгромленной библиотеки, где проходил митинг.

Прибыли мы с небольшим опозданием, поэтому прокрались сзади.