Габриэль Сегула – Демоны Севера (страница 4)

Глава 2

Шаги гулким эхом отскакивали от каменных стен и уносились в глубины подземелья. Когда-то этот звук заполнял эти лабиринты, заставляя каждый камень вибрировать, а затем, оседая, постепенно растворялся, исчезая во мраке. Но время не щадит никого, и в итоге годы взяли свое. Шаркающие шаги больше уже не вселяли ужас в обитателей темной части замка, заставляя пленников метаться по темнице в иллюзорной попытке спастись.

Облокотившись на стену, он с отвращением посмотрел на испещренные трещинами камни, так похожие на его собственные руки. Отвратительные пятна, омерзительные морщины и проклятая одышка ежедневно и беспощадно напоминали ему о коварстве времени. Вольген ненавидел свое немощное тело. Иногда ему почти удавалось забыть о своей старости и ее последствиях, в чем ему помогали занавешенные и убранные по его приказу зеркала, а также боязливо опущенные глаза слуг. Но эта иллюзия разбивалась на осколки, стоило ему взглянуть в глаза своего сына. «В ее глаза! И почему он унаследовал именно ее глаза и этот взгляд? Может, это ее проклятие? Найди я эти бумаги хотя бы лет двадцать назад, не совершил бы той ошибки.» Вяло усмехнувшись, король продолжил свой путь.

Там, в глубине мрачного подземелья, было то, что он искал годами. Еще немного, и его мечта воплотится в жизнь, нужно лишь устранить кое-какие препятствия, одним из которых был его собственный сын, Габриэль. «Он должен был умереть на поле боя, но почему-то до сих пор еще жив, и теперь остается только надеяться на Хозяйку болот.» Стиснув зубы и сжав кулак, Вольген ударил им о стену и тут же затряс рукой. «Проклятье! Ненавижу это тело!»

Прикрыв глаза, он постарался успокоиться. «Скоро все изменится. Я стану сильней и могущественней.» Вольген улыбнулся, но тут же помрачнел. «А если она не убьет его, и он вернется?» На мгновение он задумался. «Неважно. К тому времени уже никто не в силах будет что-либо изменить. Хотя, зная Габриэля... Нет! Нельзя так рисковать. Второй такой возможности может не быть. Надо избавиться от него любой ценой, иначе все, чего я добился, утратит смысл.»

Прижав руку к двери, обитой железом, Вольген оглянулся на стоявшего за ним стражника и, немного помедлив, потянулся другой рукой к своей шее. Через мгновение в свете факела блеснула золотая цепочка, а за ней и ключ. Вставив его в замок и повернув, король дождался щелчка и отошел. Сопровождавший его стражник взялся за металлическое кольцо на двери и потянул на себя. Нехотя и со скрипом дверь отворилась. Сделав пару шагов, стражник вошел внутрь и осветил ступени лестницы, уходящей далеко вглубь.

Громкий звук тяжелых шагов стражника, подобно грому, едва не оглушал короля. На какой-то миг Вольгену показалось, что эта лестница бесконечна и у нее нет конца, но горящие огоньки в темноте внизу ознаменовали скорое окончание этой мучительной пытки. Спустившись, Вольген немного постоял, наслаждаясь тишиной. Перед ним у каменной стены стояли два охранника. Когда он подошел к ним, они ударили эфесами своих мечей по стене, с грохотом часть стены отъехала, открыв проход. Стражник зашел первым, осветив маленькое помещение с деревянной дверью в противоположной стене.

Вошедший за ним Вольген жестом приказал стражнику оставаться на месте, а сам пошел в сторону двери. Подойдя, он трижды постучался. Раздался звук открывающейся задвижки, и в двери открылось небольшое окошко, а вскоре отворилась и сама дверь. Пройдя внутрь, Вольген подождал, когда ее за ним закроют и один из охранников осветит ему дальнейший путь к следующей двери. Вообще-то в таком количестве охраны не было нужды, ведь об этом месте знал только он, но Вольген не хотел рисковать, слишком многое было поставлено на карту. Постояв немного и подождав, пока охранник отопрет дверь, Вольген, пригнувшись, вошел в комнату.

Она почти ничем не отличалась от его собственных покоев, разве что не так просторна и богато обставлена. Серебро с легкостью заменило золото, и вся комната буквально утопала в нем. Серебряная посуда, рамы картин, ручки шкафов, даже балдахин над постелью был из тяжелой серебряной ткани. Не отставали в богатстве от них и шелковые подушки с постельным бельем. Благодаря большому количеству факелов и свечей здесь было очень светло, а из-за особенностей расположения и постройки еще и тепло, несмотря на глубину, каменные стены и пол, а также отсутствие камина.

– Ваше Величество, – служанки склонились перед королем.

– Выйдите, – Вольген не сводил глаз с постели, где ярким пятном сидела девушка в открытом красном платье.

Склонившись, служанки бесшумно и незаметно выскользнули за дверь и осторожно закрыли ее за собой, оставив лишь тишину, окутавшую комнату. Вольген медленно подошел к постели. Перед ним сидела, опустив голову, восемнадцатилетняя девушка, ее черные вьющиеся волосы волнами спускались по смуглым обнаженным плечам на юбку платья и простынь. Протянув руку, Вольген коснулся ее подбородка, заставив поднять голову. Девушка посмотрела на него затуманенным взглядом черных глаз и, улыбнувшись, протянула к нему руки. Встав, она обняла короля за шею, прижавшись к нему всем телом.

Наслаждаясь теплом и юностью стройного девичьего тела, Вольген ликовал. Сама девушка не интересовала его. Будучи королем, он мог получить любую, тем более она не была красавицей в его понимании. Слишком острый подбородок, орлиный нос, тощая, да и груди толком нет, не говоря о том, что она была избалованной, высокомерной и жестокой. Он никогда и не взглянул бы в ее сторону, если бы в ней не было того, в чем он нуждался. Калима – не только потомственная некромантка1[3], но и очень сильный маг, немногим уступающая своему отцу, а согласно записям в найденных Вольгеном бумагах, она идеально подходила для его замыслов. Ведь ребенок, которого она носит в себе, со временем должен был стать самым могущественным некромантом и бессмертным правителем всего мира.

Король возлагал большие надежды на этого ребенка и не допускал ни единой мысли, что может родиться девочка, понимая, что у него может не быть времени на вторую попытку, как и на поиски нового ритуала. К тому же Вольген не был уверен, что ему удастся найти записи о подходящем ритуале за короткое время, не говоря уже о приготовлениях к нему. Ему потребовался почти год, чтобы подготовить себя и Калиму к ритуалу Ориготионс2[4]. А сколько лет ушло на поиски ингредиентов для зелий, магических предметов и способа заполучить некромантку в свои руки, король и вспоминать не хотел. Ведь он не молодеет, и то, что ему первому за всю историю королевства Дрэйгон удалось дожить до семидесяти двух лет и удержаться на троне, уже являлось чудом. Кто-то считал его любимцем Дракона судьбы, Фаторума, другие же уверяли, что король заключил договор с самим Драконом мертвых, Неторием. Правду знали лишь трое: Вольген, Шаман и колдун. Последние готовили для него особые зелья.

Король положил руки на плечи девушки и немного отстранил ее от себя. Отбросив волосы Калимы ей за спину, он с ухмылкой провел по серебряному ожерелью с крупным янтарным камнем в центре, напоминавшем застывшую во времени каплю дождя. Изящное украшение и в то же время мощный предмет, подчинивший некромантку воле короля.

«Какая удобная вещица. Если бы еще и на полудохлую тварь, ее отца, это действовало.» Вольген мечтательно провел рукой по камню, наслаждаясь исходящим от него теплом и силой солнца. «Кто бы мог подумать, что украшение, созданное из серебра, смешанного с порошком из нескольких костей первого лича, и вставленный в него янтарь так подействуют на столь сильную некромантку. Жаль, конечно, что придется потерять земли, но ничего.»

– Ты обязана родить мне сына, – убрав руки, Вольген сделал шаг назад. – В этот раз ритуал должен сработать, – обойдя девушку, король сел на постель. – Главное – ритуал, а земли всегда можно вновь захватить. Раздевайся!

– Как прикажете, мой повелитель, – голос Калимы был таким же безжизненным, как и ее глаза.

Медленно, будто во сне, некромантка развязала пояс и начала снимать платье. Это не было необходимостью, скорее развлечением, а еще возможностью позлить бессмертное существо. От перешедших на его сторону некромантов Вольген узнал о связи Норкейна и Калимы. С их слов, лич чувствовал то же, что и его дочь, а значит, он ощущал ее гнев и боль. Вольгену доставляло удовольствие представлять, как злится разлагающаяся нежить, испытывая такие чувства.

Шорох одежд напомнил королю, что он не один, и, вяло скользнув взглядом по обнаженному телу девушки, Вольген остановился на ее животе. Он был уже довольно заметный, что определенно не могло не радовать короля. Улыбнувшись, он лег на подушки и похлопал рукой по постели рядом с собой. Переступив через сброшенное на пол платье, Калима легла рядом с Вольгеном. Проведя по его груди, она приподнялась, опершись на руку. Свободной рукой Калима неспешно отстегнула пояс Вольгена и со звоном отбросила в сторону. Опустив руку ниже, она подтянула котту3[5] вверх и запустила под нее ладонь. Найдя шнуровку на штанах, Калима подняла глаза и, не отрывая взгляда от глаз Вольгена, с улыбкой на губах потянула за шнурок.

Настойчивый стук в дверь прервал сладкий отдых короля, и, немного поворочавшись в постели, Вольген нехотя открыл глаза. Окинув комнату мутным взглядом, он с трудом повернулся к лежащей рядом с ним девушке. Калима лежала на спине, смотря пустым взглядом на балдахин, одеяло едва скрывало ее от посторонних глаз. Ухмыльнувшись, Вольген, кряхтя, с удобством устроился на подушках.