Габриэль Сабо – Грешные святоши (страница 6)
– Эй, бродяга, поди сюда! – строгим тон Леона эхом разлетелся по причалу.
Старик встрепенулся, и виновато подбежал к незнакомцу, протянув облюбованный бычок обратно:
– Желаете забрать свою сигарету, мистер?
Леон брезгливо скривился, и под влиянием хмельного амбре нового знакомого сразу отшагнул назад:
– Мистер? Ты что, совсем от пойла окосел?
– Нет, что вы! Ни капли в воскресенье! Да я трезв как стёклышко на соборе Нотр-Дам! Просто, вы курите американские, вот я и подумал, что вы – мистер, то есть, американец.
Окинув ещё раз с ног до головы бродягу орлиным взором, Леон молчаливо пришёл к выводу, что этот экземпляр вполне может ему подойти.
– Имя есть?
– Что, простите?
– Как тебя зовут, чёрт подери!
– Аль-на…ба…нел…ла…– бродяга пытался выговорить своё собственное имя по слогам, но ему это удавалось не самым лучшим образом, ведь к концу имени он уже успевал забыть, с какого слога он начал.
– Как?!
– Давайте тогда частями: Альба – нелла, мсье!
Леон прищурился, и посмотрел на часы – времени на то, чтобы перебирать бродягами уже совершенно не осталось.
– Ладно, чёрт с тобой! Хочешь заработать двадцатку?
– Двадцать долларов?
– Почему долларов? Франков! Будешь дерзить, ещё по шее надаю! Слушай внимательно: я дам тебе денег, а ты выполнишь для меня одно поручение.
– Конечно, сэр! Что вам будет угодно?
– Ты сейчас пойдёшь и снимешь койку в каюте на вон той барже, видишь её? Самая крайняя, где бельё висит? Подойди к матросам, которые на площади за углом играют в петанк, спроси человека по имени Габбас. Как выйдешь на него, сразу покажи ему деньги, пусть видит, что ты можешь платить. Скажешь, что тебе нужно перебиться до четверга. Как только он проведёт тебя к койке, как бы невзначай проговорись, что у тебя для Конте есть сообщение, и некоторые уже вышли на его след, собираясь вернуть должок. Добавь ещё, что если он не хочет плохо кончить, то ему нужно встретиться с хорошим старым другом. Уяснил?
– Вас понял, сэр! А от кого передать сообщение? И этот мсье Кокте, кто он тако…
– Конте! Кон-те! Остальное не твоё дело, старик. Всю необходимую информацию ты уже получил. На, держи пятьсот франков.
– Пять сотен?! Мистер, да это же целое состояние!
– Не обольщайся слишком, из этих пяти сотен твоя только двадцатка, остальное для оплаты койки, и чтобы бросить пыль в глаза паромщику. Но смотри у меня – не вздумай с ними удрать, – Леон нарочито приоткрыл пальто, намекнув, что в кобуре находится весьма рабочий пистолет.
Альбанелла почесал заросший подбородок и задумчиво кивнул – сделка была заключена.
– А что я должен сделать после, мистер?
– Даю тебе час на выполнение условия, после жду тебя здесь. Паромщику отдашь только за сутки, понял? Вернёшь мне остальные деньги и доложишь, что тебе передадут обратной связью.
Капризное октябрьское солнце на пару с противным, изменчивым ветром играли на нервах прохожих, и многие спешили избавиться от этого напряжения в ближайшем бистро. Главное опасения Леона Жозефа состояло в том, чтобы его наёмный бродяга не поддался этому соблазну, потому он будто в горячке поспешил подняться на один уровень выше нижнего променада, заняв хороший наблюдательный пункт над рекой. Чёрт с деньгами, но теперь от этого оборванца зависела дальнейшая судьба Леона.
Довольно быстро бродяга оказался снова в поле зрения, направляясь с площади в сторону барж вместе с каким-то моложавым матросом. Леон не спускал с них глаз. Перед тем, как сесть в лодку, матрос остановился и начал о чём-то допытываться у старика. Тот в ответ достал из кармана купюры, и свернув их веером, начал размашисто жестикулировать, да так, что они разлетелись и упали обоим под ноги…
«Вот кретин! Угораздило из всех шаромыг попасть именно на такого бездарного!» – Леон мысленно корил себя за поспешность, но сделать уже ничего не мог.
Сунув несколько купюр матросу, последний всё-таки провёл Альбанеллу к лодке, после чего они отчалили к барже. Там уже матрос провёл бродягу в трюм, и теперь о происходящем Леону можно было лишь строить догадки.
ПОЧТИ ЧАС СПУСТЯ…
Ссутулившись, мсье Жозеф потирал руки и про себя проклинал колкую морось, которая щедро покрывала набережную и мостовые. Час истекал, а намёков на возвращения бродяги из баржи всё ещё не было. Ещё немногим, и уже почти начался отсчёт на второй час, как Альбанелла показался на поверхности баржи. Очень суетливый и встревоженный, он выскочил из трюма как ошпаренный. Запнувшись в морских канатах, он торопился сесть в лодку и перебраться обратно на берег.
«Неужели пытается сбежать?» – Леон засуетился не менее бродяги, и в спешке рванул к нижней дороге. Опасения Леона были напрасными, бродяга на удивление оказался очень исполнительным, и двигался довольно быстро навстречу своему заказчику:
– Мистер, мистер! У меня есть важная новость о вашем должнике, об этом, как его, Кот-ни…Кок-те…
– Конте! Конте!
– Да-да, Кон-те!
– Что? Что ты узнал? Где он?
– Маре, на окраине квартала Маре, он будет ждать там!
– Конкретнее, где и когда?
– Да хоть сейчас, я могу быть вам полезен, я проведу вас, мистер, я знаю это место! Позвольте мне просить вас добавить двадцатку сверху, и я доведу вас до самой двери этого сеньора…
– Получишь свои гроши, сначала верни мне мои деньги, бродяга!
– Вот, пожалуйста, почтенный господин, здесь всё до копейки! – когда Альбанелла дрожащими руками протянул плотно смятые купюры, Леон в одно мгновение выхватил их и принялся пересчитывать.
– Почему здесь только двести франков?! Куда делись остальные триста?!
– Но сеньор, погодите! У меня были непредвиденные траты. Луи, тот мальчик-матрос, никак не хотел верить, что деньги настоящие, пока не получил пару-тройку купюр в свой карман. Потом паромщик, такой статный арабский сэр, заявил, что осталась лишь одна свободная койка, да ещё и та, что подороже, настоящий экстра-класс!
– Хватит проезжать мне по ушам! Живо веди меня к Конте пока я окончательно не озверел!
Проведя последние несколько часов в колоссальном напряжении, Леону немного отлегло: Конте всё-таки жив. Но так ли прост этот на первый взгляд безобидный бродяга с набережной Сены или всё происходящее – часть одного большого представления, и сказанному бродягой не стоит слишком верить?
У Леона оставалось отдалённое чувство опасности, и он прекрасно понимал, что на смерти Конте некоторые могут хорошо нажиться, потому держал оружие всё время под рукой.
Глава 5. Рассерженный покойник
Альбанелла до глубокого вечера таскал мсье Жозефа по закоулкам квартала Маре, избегая центральных улиц и шумных площадей. Шустрый бродяга уверенно семенил ногами, будто крыса, которая шла на запах выкинутой на помойку пищи. Леон едва успевал за ним, но сколько бы они не бежали, всё равно будто оставались на месте. Но когда подошло время, сам Жозеф даже толком не заметил, как они оказались на окраине квартала между рядов заброшенных домов. Аварийные здания в три-четыре этажа накренились друг на друга, и последнее из них практически согнулось над землёй. Эти заброшки очень походили на каторжников, прикованных цепями и разделивших одну всех тяжёлую судьбу. В редких окнах можно было увидеть ещё уцелевшее стекло, в основном, все проемы были заколочены или забиты каким-то тряпьём или фанерой. Подойдя ближе к домам, бродяга вначале немного растерялся, словно собака, потерявшая нюх. Но обернувшись кругом, он вспомнил, куда должен вести нового хозяина:
– Здесь, да, сеньор Леон, точно здесь! Вот в этом доме, мсье Жозеф! Крайняя квартира на верхнем этаже. Он ждёт там, входите сразу, без стука!
Вот теперь Леон точно озверел: резким рывком он схватил старика за плечо, прижал к тёмному фасаду одного из домов и приставил ему к виску пистолет:
– Откуда тебе известно моё имя?! – после такого напора, старик замолк и тяжело задышал. Но Леон не спешил отводить дуло пистолета. – Ни слова больше, шагай вперёд и без глупостей, иначе пущу его в ход!
Бродяге Альбанелле оставалось лишь молча повиноваться приказам полицейского. Без резких движений, он спокойно вошёл в подъезд – дверь едва держалась на петлях. Леон следовал за ним, не выпуская из рук оружия. Подыматься на четвёртый этаж приходилось осторожно, шаг за шагом прощупывая на прочность изношенные, местами и вовсе проломленные деревянные ступени. Всё здание было пропитано плесенью и затхлой вонью. В коридорах и лестничных пролётах стояла мертвецкая тишина, которую изредка нарушал шум какой-то возни, доносимый из квартиры наверху. Леон остановился, и грозным тоном приказал старику:
– Иди в комнату без стука и всяческих намёков, не то разделаюсь с тобой на месте!
Не оглядываясь по сторонам, бродяга подошёл к двери, но намеренно замешкался, не осмелившись войти сразу, чтобы попытаться дать знак кому-то явно находящемуся за дверью. Но Леон Жозеф быстро пресёк эту нелепую попытку, щёлкнув предохранителем пистолета:
– Я сказал иди!!!
Старик не мог противиться и вошёл в комнату. Бродяга попытался спасти себя неистовым криком, но Развязка не заставила себя долго ждать:
– Нет!!! Стой!!! Нет!!!
Сразу, как только Альбанелла переступил порог, старые стены потрясла череда выстрелов наперебой с криками бродяги и звук разбивающегося в дребезги стекла – стрелявший явно намерен убегать по крышам. Мсье Жозеф ворвался в комнату следом и увидел окровавленного старика, который схватился за облезлые шторы, еле удерживаясь на ногах. Тусклый свет лампы, упавшей на пол, еле освещал убогую комнату. Леон попытался метнуться в сторону открытого окна, чтобы догнать стрелявшего, но был остановлен упавшим в его сторону бродягой, который вцепился прямо ему в горло: