Габриэль Сабо – Что случилось в квартире на Сен-Лоран? (страница 9)

Конте обернулся на мисс Гилстрок: её ноги подкашивались, руки дрожали, по щекам сползали слёзы. Что это? Притворство или обычная женская истерия?

- Вам уже лучше? – поинтересовался Конте, присев рядом. Он понимал, что здесь нужен особый подход и взял дело полностью на себя, отправив Бопре караулить у входа.

- Да… Простите. Вы испугали меня. – тихим голосом ответила Марион.

- Неужели мы такие страшные, мисс Гилстрок?

- А как вы считаете? В поздний час, в пустой квартире, я открываю двери и там…

- И что там? Носороги? Странно, однако, мисс Гилстрок, что вас не смутил беспорядок вокруг. Очень странно!

- Простите, я не очень хорошо вижу. Просто, вы были первыми, что я увидела и дальше…

- Буду признателен, мисс Гилстрок, если вы расскажете нам, что привело вас в столь поздний час и куда задевалась ваша однокурсница.

- Анабель моя близкая подруга. Когда ей что-то нужно, она просит меня помочь. К примеру, когда её нужно заменить в хоре, или нужен второй человек на подработку. Когда есть возможность, мы подрабатываем, это разрешается. Вот, к примеру, на прошлой неделе мы играли на похоронах…

- По существу, мисс Гилстрок. Отвечайте на мои вопросы, не нужно пересказывать свою жизнь. Это так просто: как, зачем и куда. Ну?

- Анабель звони… То есть, просила меня иногда заходить к собаке, когда её нет. Погулять, покормить, и поставить новую пластинку, чтобы он не лаял. Он лает, если в квартире тихо. А если он будет шуметь, хозяйка выкинет Анабель с квартиры.

- Вы знакомы с мадам Лебёф?

Старуха с укором бросила взгляд на Марио, но влезать в разговор не стала.

- Лишь отчасти. Она знает, что я приходила к Анабель ночевать пару раз. У меня были небольшие неприятности дома.

- У мадемуазель Люс были ещё такие друзья, вроде вас? Ну, на кого она могла бы положиться и тому подобное?

- У Анабель не так много друзей. Помимо меня, конечно, есть некоторые знакомые. Как Франсуа, например. Может, это и не совсем красиво с моей стороны, но могу лишь сказать, что Анабель любит давать прозвища. По-доброму, и никогда за глаза! Никто не обижается, поверьте. Вот, например, бомж, прозрачный и… алкаш. Это для смеха, уверяю, здесь нет никакого обидного оттенка…

- Если что, бомж это я. – вновь вклинился в разговор Армель, даже улыбаясь с особой гордостью.

- Занятно, мне нравится. А для этого парня она тоже прозвище придумала?

- Для Франсуа? Я же сказала…

- Нет-нет. Я о собаке. У собаки ведь имеется кличка, не так ли?

- Да, верно. А… Арчибальд. Арчи.

- Так Бен или Арчи? – повысил тон Конте.

- Арчи. – тихо-тихо ответила Марион, потупив взгляд в пол.

- И всё же, мисс Гилстрок, куда делась ваша подруга?

- Уехала.

- Куда?

- Я не знаю. Она не сказала.

- Так значит, вы говорили с ней накануне?

- Я так не сказала.

- Да чёрт вас возьми, вы можете нормально ответить на мои вопросы?! – Конте не на шутку вышел из себя. А она снова упала в истерику, захлёбываясь в плаче.

В самый разгар страстей Бопре вернулся с новостями:

- Конте, продолжение оперетты. Кто-то поднялся с улицы по пожарной лестнице, и теперь спускается через технический этаж. Вы думаете, снова?

- Да я ничего не думаю, Ален. Не стой у меня над душой, прячь ключи и запирай дверь. Скоро у меня начнётся эффект дежавю. А ты успокойся и сиди тихо. Остальных это также касается.

Жермена Лебёф бросила на колени Марион носовой платок, и сцепив руки с напряжением ждала развязки.

Новый прибывший особо не церемонился, вёл себя громко и без особой предусмотрительности. Высокий шатен, насвистывавший какую-то мелодию, буквально ворвался в квартиру. Пёс подпрыгнул с места, и тотчас залаял, метнувшись в сторону прихожей.

- А, вот и ты! – крикнул шатен, заметив рычащего пса, замахнувшись своим зонтом-тростью.

Вздыбив шерсть, пёс с силой оттолкнулся от пола, и подскочив, вцепился в рукав агрессору. Да, со стороны это могло выглядеть как нападение, но на самом деле это была игра: парень оттолкнул собаку рукой, та снова с оскалом попыталась вцепиться в его локоть, но он ловко схватил её за нос, от чего псина игриво замотала головой.

- Молодец, не забыл! Ну хватит, на место, на место! Да сказал же, уйди! Не болтайся мне под ногами. Вот так, умница. Будешь смирным, я напишу в честь тебя сонату.

Пока парень возился с собакой, Конте в полумраке заметил, как тихонько всхлипывавшая мисс Гилстрок намеревалась опрокинуть стакан с водой, пододвигая к краю столика ребром ладони. Конте махнул Алену, и тот пресёк выходку, убрав стакан на пол.

Словно заворожённый, он шёл к фортепиано, не видя ничего перед глазами. Его, как и мисс Гилстрок, не смутил ни хруст битой посуды под подошвой, ни человек с оружием за дверью. Он почти бросился копаться в мелочах, разбросанных на инструменте, бормоча себе под нос: «Чёрт, где же это может быть?», но щелчок предохранителя и резко включённый свет заставили незнакомца одёрнуться, словно получив удар током:

- Что? Что случилось? Вы кто?

- Тоже самое мы хотим узнать у вас. – процедил сквозь зубы Бопре.

Шатен выглядел растерянным. Он увидел рыдавшую на диване Марион, сидящую рядом неприязненно зыркавшую старуху, улыбавшегося в углу Армеля и двоих типов с оружием. Оценив ситуацию, он поправил слегка оттопыренный галстук, и гордо встряхнув головой, во всё горло заявил:

- Я имею право на адвоката!

- Он кто из всей вашей шайки? Алкаш? Или прозрачный? – ухмыляясь спросил Конте у мисс Гилстрок, на что та смущённо опустила глаза.

- Вильям, я просто хотела объяснить…

- Спасибо за презентацию, Марион, от тебя другого я и не ждал. Позвольте отвечу сам: алкаш. Да, что уставились? Для окружающих я презираемый нищий композитор, всего лишь маратель бумаги, полный ноль на дне стакана.

- Помятый, но не нищий. – подметил Бопре. – Костюмчику и месяца нет. Не хотелось бы марать хорошую вещь в неприглядном месте под названием «полицейский участок».

- Чем занимаетесь, Вильям Шекспир? – насмешливо задал вопрос Конте.

- Моя фамилия Малоуни. – гневно поправил Вильям. – Сказал же, композитор! Знаете такую профессию? Есть такие люди, которые сочиняют музыку.

- Я сейчас не об этом, Малоуни. Что удишь в этой квартирке?

- Мне непонятен ваш вопрос. – высокомерно отрезал Малоуни, вальяжно набросив руку на фортепиано.

Теперь настал черёд Конте рассвирепеть: твёрдым шагом он подошёл к фортепиано, и наотмашь смахнул всё барахло на пол.

- Или вы сыграете нам сонату правды, мсье композитор, или мы сыграем на ваших костях «Оду Немезиде». Ваш выбор?

Малоуни побледнел. На его висках выступили капли пота.

- Я… Я пришёл покормить собаку. Анабель просила меня об этом. Да, мадемуазель Анабель Люс просила меня лично зайти в её квартиру и принести этому животному какой-то еды. Разве это преступление? Анабель, ведь она сама, сама сказала мне зайти к ней. Буквально… вчера. Вчера она уехала в Этрета к родным. Вы слышали? Анабель сказала…

- Анабель? Ну надо же! – сорвался Конте. – С таким подходом, эта псина подохла бы от несварения или переедания, нежели от голода! Уже третий человек является сюда под надуманным смехотворным предлогом, не придумав ничего умнее! Что молчите, композитор Малоуни? Я так и не услышал от вас ни одной правдивой ноты – сплошная фальшь и притворство. Какую такую вещь искали вы, а до вас – мисс Гилстрок здесь?! Может это? – в раскрытой ладони Конте показал найденную Бопре ампулу.

Малоуни словно выдохнул – он был уверен, что никто не заметил его облегчения. Но Конте заметил. Это была не та вещь, ради которой пришёл Вильям, и возможно – Марион.

- Ноты… Я хотел забрать ноты.

- Так сделайте это! – приказал Конте.

Малоуни прошёлся рукой по фортепиано, словно стирая пыль, после слегка приоткрыл крышку, по привычке едва не дотронувшись до клавиш, и сразу опустился на пол. Выбрав одну папку с нотами, он свернул её трубочкой, нервно перебирая пальцами.

- Я могу идти?

Конте выдернул из рук Малоуни бумаги, и тут же пролистал. Средина партитуры была запачкана следами крови.

- Что это?

- Концерт Листа в тональности ми-бемоль-мажор.