Габриэль Сабо – Что случилось в квартире на Сен-Лоран? (страница 6)
Почему-то Бопре впал в ступор, остановившись у поражённой цели. Конте склонился над телом, рассмотрел лицо подонка, и покачал головой.
- Поздравляю, Ален. У тебя талант находить себе проблемы. Это Додо, наёмник Кассегрена. И этот пёс безоговорочно мёртв. Не стой, как истукан, обыщи его.
Бопре молча повиновался. Примета оказалась верной: начался дождь.
- Простецкий Флобер, пули пятого калибра, носовой платок, в платке бутылёк с хлороформом, пару кастетов… - перечислял Ален добытое из карманов Додо.
Раз за разом рассматривая содержимое пиджака наёмника, Конте недоумевал:
- Однозначно, пули были для нас. Но для кого же был хлороформ?
- Конте, во внутреннем кармане у него была эта записка. Хотя это громко сказано. Скорее, огрызок какой-то бумажки, не раз падавшей в грязные лужи…
- Покажи. Да, ты прав, написанное едва читается на этом замызганном клочке. Так, улица Сен кого-то и квартира номер тридцать сколько-то. А может и триста или три дробь чего-то.
- Уже что-то, вы так не считаете? Может следует…
- Шарить по квартирам не вариант - утопия. Да и Кассегрен быстро подчистит хвосты. Не гони лошадей, Бопре, иначе большая рыбина сорвётся у нас с крючка. Нужно обдумать. Возвращаемся в участок, а Байя подождёт.
На обратной дороге в Париж Бопре порывался заехать в Департамент для расширения своих полномочий. И заодно, позвонить в Грас. Конте просто ехал по магистрали, выжидая, когда же паренёк перегорит. На всё есть своё время. Только сейчас его у них не было.
Уже было глубоко за полдень. Проливной дождь в Фонтенбло сменился колкой моросью на подмостках Парижа. Стих дождь и суета стихла. Накал страстей пошёл на убыль, чтобы вскоре пробить красный предел.
Выходя из машины, Бопре почему-то оглянулся назад. Конте подумал, что он смотрит в сторону телефонной будки. Вероятно, переживал за жену. А может, нечто другое привлекло его померклый взгляд?
Опять участок. Вечный звон телефонов. И регистратор, который с самого порога огорошил новостью:
- Комиссар, вызов из вашего квадрата. Выезжаете сами или поручить это инспектору Эрберу?
- Какой адрес? – устало спросил Конте.
- Улица Сен Лоран 17/2, квартира 35.
Глава 3. Когда оркестр фальшивит
Конте и Бопре переглянулись: не этого ли вызова они ждали?
- Что там, Морис? Опять пьяные разборки?
- Анонимный вызов, комиссар. Но вы говорили оформлять их по общим правилам. Известно мало: звонил мужчина, сообщил о возможном убийстве в квартире номер 35. Так что, поручить это дело Эрберу?
- Никому не поручайте. Мы выезжаем.
Менее двадцати минут и они были на месте. Но ни Конте, ни Бопре не спешили заходить в дом. Ален курил, прислушиваясь к церковным колоколам, а Конте всматривался в местность. Улица Сен-Лоран 17/2. Невысокий старый фонд с прилегающим палисадником. Ржавые трубы, покрытые коррозией. В окне на первом этаже горел телевизор – вероятно, это была комната консьержки. С виду тихо, угрюмо и сыро. Пару ступенек, вход в приют уныния, скомканный, грязный коврик у порога. Конте ухмыльнулся, увидев на проходе дремлющую в кресле немолодую консьержку и одёрнул Алена.
- Пускай старушка спит. Нам не нужна толпа. Пусть продолжает делать свою работу.
- Хороша работа! Пока она спит, некто уже уснул вечным сном. Может, это она? – с оттенком сарказма бросил Ален.
Конте аккуратно заглянул в приоткрытую дверь её комнаты – орущий телевизор, пророщенный лук в разномастных баночках и припрятанные за шторку пустые бутылки.
- Красненькое, беленькое, абсент и ликёр – главное, чтобы не всё за один раз. Идём, Ален, это не наш клиент. Испытаем удачу в квартире 35.
Квартира 35 была расположена на втором этаже. Лестничная клетка в гнетущем полумраке. Лифта, естественно, нет – в доме всего пять этажей. Откуда-то из конца коридора послышалось тявканье маленькой собачки. Вероятно, в квартире 37 – дверь с солидной обивкой. Конте на мгновение показалось, что дверь квартиры 34, что напротив, была приоткрыта на едва видимую щёлочку, и как только он более заметно обратил на это внимание, некто провернул замок на два оборота.
- Что делать? – раздражённо бросил Ален, топчась у порога квартиры 35.
- Постучать, Бопре.
- Дверь заперта, разве вы не слышали? Отойдите в сторону.
- Что ты собираешься делать?
- Вы не догадливы, комиссар.
- Угомонись, ещё и со своей рукой. Выбить петли ты всегда успеешь. Головой подумать ещё не приходилось?
- Хорошо, я подумаю, пока вы растолкаете старую пьянчугу чтобы она любезно открыла нам дверь.
Конте не скрывал своей ухмылки, даже не зная, насколько это выводит из себя Бопре. Он оттолкнул Алена в сторону и приподняв за край истёртый коврик достал ключ. Бопре был в ярости:
- Как вы узнали, что там есть ключ?!
- Случайно наступил на выпуклость этой тряпки. Смотри в оба и приготовь оружие, не исключено что за порогом нас могут ждать.
Громоздкие двери со скрипом открылись: первое, что бросилось в глаза и сразу насторожило, так это тусклый свет, стелящийся по полу. Всё вокруг перевёрнуто, но следов крови и уж тем более тела нигде не было видно. В коридоре на крючке висела шляпка и лёгкая шаль, старое шерстяное пальто, за которым прятался небольшой холодильник. Выключатель не работал – лампочка могла перегореть, или она вовсе отсутствовала в матовом больничном плафоне. Тесная, неудобная прихожая плавно перетекала в гостиную, которая также выполняла функцию спальни. На полу – осколки посуды и виниловых пластинок, стол опрокинут, торшер повален на бок, на стуле едва слышно хрипел небольшой патефон. Все окна были закрыты…
- Думаю, мы здесь одни, комиссар. Ложная тревога. Если тело и было, то его уже давно вывезли на пустырь или бросили в реку… - безынициативно заключил Ален, оценив обстановку.
Но Конте чувствовал, что есть нечто, что скрыто от любопытных глаз. Нечто, что может оказаться более чем полезным главному делу.
- Бопре, осмотри пока ванну. Я бы не делал поспешных выводов на твоём месте.
Ален без пререканий выполнял указания Конте, пока последний продолжал расхаживать кругами посреди бардака. Комната была мала и захламлена всевозможными мелочами, из-за чего внимание рассеивалось ещё больше. Но в этом хаосе был определённый смысл. Конте наполовину одёрнул пыльную штору, прислонив ладонь к подоконнику: неровный, будто покрытый шишками, выкрашенный в какой-то жуткий цвет жжённого кирпича. Вероятно, на скорую руку и совсем недавно. Потому на ещё мягкой поверхности остался выбитый след в форме ровного квадрата и еле различимый отпечаток ладони. На ручке форточки просматривались свежие царапины.
Он открыл окно: с обратной стороны никаких следов. Кроме наспех опрокинутой деревянной лестницы в палисаднике, успевший промокнуть под дождём…
Конте вновь вернулся к осмотру комнаты. Старое пианино занимало больше половины пространства, и было завалено всевозможными бумагами и мелочами. Среди этих мелочей были кипы нот, фотография, несколько писем и открыток, зажигалка, пудреница, ключ, небольшая горелка и пару уцелевших американских пластинок. Раскладная софа у окна была покрыта шотландским пледом, чтобы хоть как-то скрыть ободранный велюр, шкаф с перекошенной дверцей, подобно согбенному старику подпирал противоположную стену. Больше всего Конте удивило то, что на шкафу лежало пару взбитых подушек. Он поднял лежавший стул, чтобы взобраться повыше – странно, но в подушках, кроме как гусиного пера ничего не оказалось. Возможно, дело в вентиляции? Вытяжные окошки располагались как раз в стене над шкафом…
С невозмутимым видом, пряча руки в карманы, в комнату вернулся Ален.
- Ну как, комиссар, нашли что-то?
Конте как раз рассматривал фотографию: юная особа с красивыми глазами, элегантно подчёркнутыми стрелочками, тонкие, но выразительные губы, светлые волосы, подобранные гребнем.
- Полагаю, это хозяйка. Совсем юная, с виду француженка. Я прав, рядом открытка – это Этрета, север. Вот её зачётная карточка. Мадемуазель А. Люс. О, мы увлекаемся классикой. Брамс, Лист, Моцарт… Письма от матери, родственников, подписка на музыкальный журнал… Так что там, Бопре?
- Никого и ничего, комиссар. Следов убийства также нет. Просто погром, словно здесь был обыск. В ванной комнате пол также засыпан стеклом, драными тряпками, под мойкой валялось скомканное одеяло, подушка была воткнута в вентиляционный люк. Но в тряпках ничего, кроме перьев. Возможно, убийца мог сделать это намеренно, чтобы на крик его жертвы не сбежались соседи.
- И тем не менее, Бопре, кто-то вызвал полицию. Регистратор расслышал шум пожарной машины, это значит, что звонили как раз из телефонной будки на перекрёстке Прево и Сен-Лоран. Что ты дёргаешься?
Ален действительно нервно поглядывал назад.
- Чёрт знает что, уже второй раз мне послышался какой-то писк, словно кто-то натирает полиролью мебель.
- Я тоже слышал. Может, это водопровод. В таких домах трубы не выдерживают смены давления. Правда, не могу отвязаться от этого ощущения, словно кто-то следит исподтишка. Эта беготня здорово ударяет по нервам. Так что там дальше, говоришь, ничего кроме перьев?
- Почти ничего. Кроме одной мелкой находки. – Ален достал из кармана пиджака и протянул комиссару небольшую ампулу с прозрачным содержимым. – Я нашёл это в пустом тюбике из-под лосьона.