Габриэль Маркес – Скандал столетия (страница 15)
Зато аргумент матери разбивал версию самоубийства: Вильма взяла с собой ключи от дома, что делала не всегда. Добавила и сестра: Вильма перед уходом замочила в тазу свое только что снятое белье. И наконец, всякий, кто знакомился с истинными обстоятельствами ее гибели, не мог не заключить: «Для того чтобы в течение четверти часа захлебываться в воде на метровой глубине, следовало побороть до сверхчеловеческих пределов инстинкт самосохранения». Самоубийство не предполагает таких титанических усилий.
Итак, Сепе отказался от версии суицида и принялся отрабатывать другую – убийство. Он признал результаты первого вскрытия: Вильма умерла не от того, что вошла в воду в процессе пищеварения, поскольку этот процесс уже завершился. А если бы даже и не завершился, маловероятно, что она потеряла сознание, погрузив ноги в воду после еды.
А вот то обстоятельство, что у покойной только что завершился менструальный цикл, вполне могло бы объяснить коллапс. Недомогание, которое она испытывала в этих особых обстоятельствах, не могло помешать ей проползти по пляжу какое-то расстояние, – таково было мнение экспертов. Они же после повторной аутопсии отвергли любую другую причину внезапной слабости – Вильма была совершенно здорова. Правда, у нее (по отношению к росту и сложению) сердце и диаметр аорты были маленькие.
Следователь все же счел нужным точно установить, откуда взялась гипотеза о том, что Вильма мыла ноги в море. Гипотеза возникла спустя много дней после смерти девушки, когда Ванда Монтези «вспомнила», что сестра говорила о поездке в Остию. Это было уже после похорон, и вся семья искала объяснения трагической гибели. Поведение родных породило подозрения – семья Вильмы Монтези постоянно и всячески отстаивала версию Ванды. Ее заявление сыграло не последнюю роль в том, что дело закрыли, а гибель девушки признали «следствием несчастного случая». Тем не менее удалось выяснить истину: семейство Монтези не знало о поездке дочери в Остию и соответственно о том, что она мыла ноги в море.
Между тем эксперты установили, что на пятках Вильмы не имелось ни ранок, ни ссадин, ни потертостей. Как не имелось мозолей или натоптышей. Сепе тщательно и детально проанализировал поведение родных. Отец Вильмы, со странной настойчивостью отстаивавший версию «несчастного случая», утверждал, что его дочь сняла эластичный пояс, потому что он сковывал ее движения. Но при этом осталась в жакете. Логично предположить, что человек, собирающийся вымыть ноги в море и обрести большую свободу движений, сперва снимет жакет, а уж потом – пояс. Не говоря уж о том, что от пояса удобней избавиться, когда уже снят жакет.
И наконец, плохо верится, что Вильма Монтези прошла 20 км от станции Остия до пляжей Торваджаника, чтобы вымыть ноги, хотя это можно было сделать в нескольких шагах. Сепе не принял на веру ни гибель в результате несчастного случая, ни это загадочное омовение – и продолжал разбираться.
Теперь у него имелись важные данные – малые размеры сердечной сумки Вильмы Монтези, что могло объясняться воздействием наркотиков.
Полицейский Анджело Джулиани заметил на теле своей невесты (на руках и на ногах) следы, которые наводили на мысль о том, что это было убийство. Так он, выходя из амфитеатра, сказал журналисту. Первое вскрытие подтвердило наличие пяти кровоподтеков, но никак не квалифицировало их с точки зрения судебной медицины.
Повторный осмотр тела – более тщательный и с детальным рентгеновским исследованием – установил, что все кости целы. Были отмечены поверхностные царапины на лице – главным образом на носу и надбровных дугах, появившиеся, судя по всему, от трения: уже безжизненное тело тащили по песку. Но было признано, что пять кровоподтеков получены при жизни. Эксперты сошлись во мнении о том, что время их возникновения – в диапазоне от начала агонии до 5–6 часов перед смертью.
Из-за отсутствия других характерных примет версию изнасилования отклонили. Два кровоподтека были обнаружены на левой руке, два – на внутренней поверхности левого бедра и один – на голени. По местоположению, количеству и глубине повреждения тканей было установлено, что возникли они от крепкого сжатия (не от ударов) неподвижного тела.
Было очевидно, что кровоподтеки появились не в ходе борьбы и на теле, не оказывавшем никакого сопротивления. При сексуальном насилии характер повреждений – их расположение, количество и глубина – был бы иным.
Как помнит читатель, после первого вскрытия был произведен химический анализ внутренних органов для того, чтобы установить наличие наркотических веществ. Результат был отрицательный. Год спустя эксперты заявили, что «бесчувственное состояние, предшествующее смерти, не может быть несовместимо с отсутствием следов наркотиков во внутренних органах и тканях». Первоначальное исследование было неполным, поскольку не затрагивало вопрос о наличии наркотиков в кровеносной системе, в тканях головного или спинного мозга. И следовательно, хотя химический анализ внутренностей дал отрицательный результат, его никак нельзя счесть однозначно исчерпывающим. То, что анализ не выявил во внутренних органах наличия наркотиков, это не значит, что Вильма Монтези не могла стать их жертвой.
С другой стороны, это могли быть алкалоиды, не оставляющие следов в крови. Они исчезают либо неузнаваемо трансформируются – при жизни или в результате посмертных изменений. Подобное утверждение было бы актуально, если бы речь шла о летучих или быстро разлагающихся веществах.
При таких обстоятельствах руководство сочло, что вопрос о том, принимала ли Вильма Монтези определенные дозы наркотиков или нет, лежит за рамками судебной медицины. И следовательно, результат исследования, установившего, что во внутренностях отсутствуют следы наркотиков, был не отрицательным, а бесполезным. Следы эти могли быть обнаружены в других органах, но также и во внутренностях, но несколько ранее.
Внимание следователя Сепе привлекли относительно малые размеры сердечной сумки Вильмы Монтези. Он осведомился у экспертов, могло ли это обстоятельство привести к обмороку в тот миг, когда девушка зашла в воду. Эксперты ответили: «Нет – гипотеза того, что при специфических физиологических условиях девушка из-за малого размера своего сердца могла потерять сознание, абсолютно недоказуема».
Но при этом они сказали и кое-что еще: «Употребление наркотических веществ при малом размере сердечной сумки могло спровоцировать обморок».
Тщательное обследование тела позволило установить, что Вильма обладала пониженной сексуальностью. Сепе пришел к выводу, что этим и объяснялось то, что ее пичкали наркотиками, – каждый мог применить это средство, чтобы вызвать возбуждение, отсутствовавшее в обычных обстоятельствах. Или чтобы сломить сопротивление жертвы.
Следовало решительно отказаться от версии, по которой часть одежды сорвало с Вильмы волнами. Для того чтобы это произошло, тело должно было подвергнуться такому сильному и длительному воздействию волн, что не выдержали бы семнадцать ниток, державших пуговицу на жакете. Помимо этого на трупе не обнаружилось пояса – эластичного, как мы помним, и столь туго прилегающего к телу, что, по словам домашней работницы, Вильма, чтобы снять его или надеть, должна была прибегать к ее помощи.
Приходилось признать, что кто-то еще снял с девушки эти предметы туалета – может быть, силой, может быть, воспользовавшись действием наркотиков. Но вызывало недоумение, что девушка лишилась эластичного пояса и при этом осталась в жакете, снять который было во стократ легче.
Почему бы не предположить самое логичное? Вильма лишилась чувств, когда была уже полностью раздета. Ее неизвестный спутник, пребывая в понятном волнении и стараясь уничтожить следы своих действий, принялся торопливо одевать ее. Именно поэтому на девушке был жакет – его легче всего снять, но также и надеть. По этой же причине на ней не оказалось пояса.
Следователь Сепе, изучив все эти и иные подробности (их нет надобности перечислять), пришел к выводу, что бессознательное состояние, в которое впала Вильма Монтези перед смертью, явилось результатом чьих-то действий. Следовало определить, совершались ли эти действия с прямым умыслом умертвить ее. Убийство с заранее обдуманным намерением доказывалось тем, что виновный бросил Вильму на берегу, хотя она была еще жива, с явной целью избавиться от тела. Примечательно, что один из первых свидетелей показывал, что Вильма принимала участие в одном из «празднеств наслаждения», упала в обморок от передозировки наркотиков и была оставлена на пляже.
В таких ситуациях на помощь приходит действующий в итальянском правосудии принцип: в том случае, если есть сомнение, какое преступление совершено – более тяжкое или менее тяжкое, – обвинение предъявляется по второму. Часть 1-я статьи 83-й итальянского уголовного кодекса гласит: «Если в процессе совершения преступления по ошибке или по другой причине достигнут результат, отличный от желаемого (
В ту пору он еще не мог назвать имена. Однако располагал важными данными: по пяти кровоподтекам можно было уверенно утверждать, что Вильма оказалась в воде у пляжа Торваджаника уже будучи в бессознательном состоянии. Иными словами, само преступление было совершено в другом месте, а тело потом перемещено туда, где его впоследствии обнаружили. Там, на берегу моря, на расстоянии более двенадцати метров от шоссе, и должен был остановиться автомобиль, в котором привезли бесчувственную девушку. Между шоссе и морем тянется труднопроходимая песчаная полоса. С учетом веса покойной и расположения кровоподтеков, Сепе пришел к выводу, что Вильму тащили по пляжу как минимум два человека.