Габриэль Маркес – История похищения (страница 46)

К счастью, недоразумение позволило Марухе осознать, что гнев ее вызван не столько письмом, сколько застарелой и неосознанной обидой на мужа. Почему Альберто допустил, чтобы освободили только Беатрис? Он же управляет переговорным процессом! За девятнадцать лет совместной жизни у Марухи не было ни времени, ни повода, ни душевных сил задаваться подобными вопросами. И ответ, который она дала себе сейчас, вернул ее к реальности. Она выдержала месяцы заточения, потому что была абсолютно уверена: муж все время, двадцать четыре часа в сутки борется за ее свободу. Он делает это неустанно, даже не имея надежды. Почему? Да потому, что он совершенно уверен: она знает о его борьбе. Это был неведомый им самим пакт любви.

Они познакомились девятнадцать лет назад на рабочем совещании. Оба были тогда начинающими журналистами.

– Альберто мне сразу понравился, – говорит Маруха.

Чем? Она отвечает не раздумывая:

– Своей неприкаянностью.

Ответ самый что ни на есть неожиданный. На первый взгляд Вильямисар был типичным студентом-нонконформистом того времени: волосы до плеч, позавчерашняя щетина, одна-единственная рубашка, которую стирал только проливной дождь…

– Нет, иногда я все-таки мылся! – добавляет, покатываясь со смеху, Альберто.

На второй взгляд, он был пьяницей и бабником с несносным характером. Но Маруха сразу распознала в нем то, что вообще-то было понятно только с третьего взгляда: Вильямисар способен потерять голову из-за красивой женщины. А еще он умный и тонко чувствующий. И главное, в избытке обладает качествами, которые необходимы для завершения его воспитания: у него железная воля и мягкое сердце.

В ответ на встречный вопрос, что ему понравилось в Марухе, Вильямисар хмыкает. Наверное, потому, что, кроме внешних данных, никаких других оснований у нее влюбиться не было. Ей было уже за тридцать. В девятнадцать она обвенчалась в католической церкви со своим мужем и родила от него пятерых детей: трех девочек и двух мальчиков.

– Я Альберто сразу все рассказала, – откровенничает Маруха. – Пусть знает, что вступил на минное поле.

Он в ответ снова хмыкнул и вместо того, чтобы самому пригласить ее в ресторан, попросил общего приятеля: пусть пригласит их обоих. На следующий день Вильямисар пригласил ее и этого друга. В третий раз уже обедал с Марухой вдвоем, а на четвертый они обошлись без обеда и продолжали встречаться каждый день с самыми лучшими намерениями. Когда спрашиваешь Вильямисара, он был влюблен или просто хотел с ней переспать, Альберто отвечает в лучших сантандерских традициях:

– Не болтай ерунды! Все было сверхсерьезно.

Наверное, он даже не догадывался, до какой степени.

У Марухи была спокойная, ровная, идеальная семейная жизнь. Но возможно, она была чересчур пресной, а Марухе хотелось немного страсти и риска, чтобы почувствовать себя живой. Она выкраивала время для Вильямисара, ссылаясь дома на работу. Выдумывала несуществующие задания, в том числе по субботам с двенадцати дня до десяти вечера. По воскресеньям и в праздники она врала мужу, что ей надо на молодежный фестиваль, на конференцию по искусству или киноклуб, который почему-то устраивается в полночь. В общем, изобретала любой предлог, лишь бы побыть с Альберто наедине. У него таких проблем не возникало: он был холост и предоставлен сам себе. Жил как хотел, питался в ресторанах. Девушек у него было столько, что он ни одну не мог назвать своей постоянной подругой. Ему оставалось лишь защитить диплом, и он стал бы хирургом, как его отец, но ему тогда хотелось просто жить, а не лечить больных. В те времена любовь уже не довольствовалась мелодиями болеро; ушли в прошлое надушенные записочки, мода на которые держалась четыре столетия; стали анахронизмом слезливые серенады, монограммы на платочках, язык цветов, свидания в пустых кинотеатрах в три часа дня. Мир, вдохновленный счастливым безумием «Битлз», восстал против смерти.

Через год после знакомства Альберто поселился вместе с Марухой и ее детьми в стометровой квартире.

– Это был кошмар! – вспоминает Маруха.

И точно! Все со всеми ссорились, били посуду, жили в обстановке ревности и подозрительности.

– Я порой его дико ненавидела! – говорит Маруха.

– А я ее! – подхватывает Вильямисар.

– Но моя ненависть не длилась дольше пяти минут, – смеется она.

В октябре 1971 года они поженились в Венесуэле в городе Уренья, добавив к уже совершенным грехам еще один, ведь развода тогда не существовало, а в законность гражданской регистрации брака мало кто верил. Через четыре года родился Андрес, их единственный общий ребенок. Ссоры продолжались, но воспринимались уже менее болезненно: наученные жизнью, они понимали: милые бранятся – только тешатся.

Отец Марухи Альваро Пачон де ла Торре, гордость журналистики 40-х годов, погиб с двумя не менее знаменитыми коллегами в автокатастрофе, надолго запомнившейся товарищам по цеху. Мать тоже умерла, и Маруха с сестрой Глорией с ранней юности научились сами заботиться о себе.

В двадцать лет Маруха уже была чертежницей, художницей, ведущей и сценаристкой на радио и телевидении, успела поработать в рекламе и даже возглавить отдел пиара в нескольких крупных компаниях. И конечно, постоянно занималась журналистикой. Она с порога покоряла людей своими артистическими дарованиями и порывистым характером. Этому немало способствовали и лидерские задатки Марухи, которые не сразу можно было распознать, глядя в тихую заводь ее цыганских глаз. Что касается Вильямисара, то он забросил медицину, подстригся, выкинул заношенную рубашку на помойку, повязал галстук и сделался экспертом по оптовой продаже любых товаров, которые ему отдавали на реализацию. Однако в сущности он не поменялся. Маруха признает, что не столько удары судьбы, сколько именно Альберто отучил ее от формализма и предрассудков той среды, к которой она принадлежала.

Работали они не вместе, каждый с успехом, а дети росли на попечении школы. Маруха возвращалась в шесть и могла заниматься детьми только по вечерам. Испытав на собственном горьком опыте, что такое, когда тебя воспитывают в строгости и втискивают в рамки условностей, она хотела растить детей иначе и не ходила на родительские собрания в школу, не помогала детям готовить уроки. Дочки хныкали:

– Хотим маму, как у всех!

Но Маруха упорно тянула их в другую сторону, приучая к самостоятельности, готовя к выбору тех занятий, которые будут им по душе. Забавно, что все дети сделали именно такой выбор, о котором мечтала для них Маруха. Моника окончила Римскую академию художеств и работала дизайнером. Алехандра – журналист, режиссер, ведет авторскую передачу на телевидении. Хуана – сценарист и режиссер телевидения и кино. Николас сочиняет музыку для кино и телевидения. Патриота – профессиональный психолог. Андрес учится на экономиста, но дурной пример отца заразителен: любовь к политике уже уязвила скорпионьим жалом его сердце, и в двадцать один год юноша прошел на выборах в местный совет Чапинеро, в северном пригороде Боготы.

Луис Карлос Галан и Глория Пачон, занимавшиеся политикой еще с тех времен, когда они были женихом и невестой, сыграли решающую роль и в политической карьере Вильямисаров. Карьере, о которой Альберто с Марухой даже не мечтали. В тридцать семь лет Галан вышел на финишную прямую в президентской гонке, будучи кандидатом партии «Новый либерализм». Его жена Глория, тоже занимавшаяся журналистикой, и Маруха, имевшая огромный опыт в области рекламы и пиара, выступали в роли имиджмейкеров в шести президентских кампаниях. Вильямисар в отличие от многих политиков много лет занимался в Боготе оптовой торговлей, прекрасно разбирался в логистике, и эти знания пригодились ему для организации избирательной кампании. Работая в команде, они втроем развили за месяц такую бурную деятельность по продвижению «Нового либерализма» на выборах, что обскакали даже куда более маститых соперников. На выборах 1982 года Вильямисар стоял шестым в партийном списке. Ожидалось, что по нему пройдет всего пять кандидатов, а прошло девять. К сожалению, эта победа стала прелюдией к новой жизни, в которой спустя восемь лет Маруху похитили, и любовь супругов подверглась тяжелейшему испытанию.

Примерно через десять дней после того, как Маруха получила письмо, к ней без предупреждения нагрянул большой босс по прозвищу Доктор[5].

Впервые Маруха увидела его почти сразу же после похищения, когда ее ночью привезли в какой-то дом. Потом он приезжал еще три раза до убийства Марины и подолгу с ней о чем-то перешептывался. Это можно было объяснить только достаточно давними и доверительными отношениями. А вот отношения с Марухой у Доктора с самого начала сложились ужасно. Что бы она ни говорила – все встречалось в штыки.

– Вас не спрашивают! – надменно и грубо срезал ее Доктор.

Когда заложницы еще жили втроем, Маруха пожаловалась Доктору на ужасные бытовые условия, из-за которых у нее возникли хронический кашель и блуждающие боли.

– Мне приходилось ночевать в местах, которые в тысячу раз хуже этого! – с яростью вскричал Доктор. – Что вы о себе мните?

Его приезд всегда предвещал некие события: то плохие, то хорошие, но всегда очень важные. На сей раз Маруха, воодушевленная письмом Эскобара, нашла в себе мужество поговорить с Доктором начистоту. И они на удивление быстро и легко нашли общий язык! Она напрямик спросила, чего хочет Эскобар, как идут переговоры и какова вероятность его скорой явки с повинной. Доктор так же прямо заявил, что пока не будет достаточных гарантий безопасности для самого Пабло Эскобара, его родных и соратников, переговоры будут буксовать. Маруха поинтересовалась судьбой Гидо Парры, на помощь которого так когда-то рассчитывала. Его теперешнее исчезновение ее интриговало.