Габриэль Маркес – Искусство рассказывать истории (страница 22)

Глория. Сложно сказать.

Роберто. В твоей версии, Глория, все умерли. А в новой умирает только героиня?

Глория. Если мы все еще не отбросили идею бомбы, то, скорее всего, не только она…

Габо. Проблема с бомбой в том, что она создает слишком много проблем. Как скрипач может не знать, в каком футляре лежит бомба, если он всю жизнь носит скрипку и знает ее вес с точностью до грамма?

Роберто. Тогда давайте выкинем бомбу. Героиня убивает мужа из револьвера, на почве ревности. Ей приходит в голову, что муж опаздывает по пятницам, потому что завел любовницу.

Габо. В любом случае очевидно, что отношения между ними испорчены. А даже если нет, то испортятся, когда она узнает, что муж готовит нападение. Он молчал, чтобы она не забеспокоилась, но теперь, когда все вскрылось, могут случиться две вещи: жена решит промолчать, чтобы прикрыть мужа, или же начнет настойчиво его отговаривать. Во втором случае снова развилка: либо он уступает – и она молчит, либо не уступает – и она решает его выдать.

Элид. И в последнем случае он ее убивает.

Рейнальдо. Теракт все еще уводит нас от истории.

Сокорро. Но покушения уже не будет.

Рейнальдо. В любом случае возникают ожидания. Мы создаем у зрителя ожидания, которые потом не оправдаем. Может быть, персонаж должен быть не скрипачом, а техником, механиком.

Глория. Лишить его статуса первой скрипки? Никогда!

Маркос. Жена тоже может быть скрипачкой. Она обнаруживает, что муж планирует нападение, когда сама готовится к репетиции и по ошибке берет футляр мужа. А внутри бомба.

Глория. Такой профессионал, как он, никогда бы не принес оружие домой.

Маркос. Представим себе, что все-таки принес. В четверг вечером жена обнаруживает в футляре разобранную винтовку. В пятницу утром, когда муж идет в ванную, она подменяет футляр. Муж не собирается ничего проверять перед уходом: зачем, ведь он уже все проверил накануне вечером. Далее. Герой приезжает в отель, выглядывает в окно, видит, что мероприятие началось, открывает футляр, чтобы достать винтовку, и – сюрприз! – в футляре для скрипки действительно скрипка. Покушение провалилось.

Габо. Что, если бы фильм начинался так: к супермаркету подъезжает машина. Из нее выходит человек с портфелем. Заходит в супермаркет, берет что-нибудь, оставляет портфель возле каких-то полок, идет к кассе, платит и уходит. Мы видим, как машина уезжает, и мгновение спустя – бум! – супермаркет взрывается. Человек приходит в театр, занимает свое место в оркестре, репетиция в самом разгаре. Дирижер журит его за опоздание, скрипач бормочет извинения и присоединяется к коллегам. Происшествие в супермаркете так и не раскрыто… полицией. Но его раскрывает жена. Увидев новости по телевизору, она почувствовала неладное…

Глория. И заподозрила мужа? Почему?

Габо. Вот это нам и предстоит выяснить. Пока он заходит в супермаркет, женщина – в параллельном монтаже – звонит в театр. «Первая скрипка? Нет, сеньора, по пятницам первая скрипка всегда опаздывает». Она начинает рыскать по дому и на основании некоторых деталей понимает, что происходит нечто странное. Сначала ею движет только ревность, но, когда они с мужем смотрят новости, она поворачивается и холодно произносит: «Это был ты». Видите? Никакого полицейского расследования. В центре внимания – исключительно взаимоотношения супругов.

Роберто. Я не понял. Чего мы на самом деле хотим?

Габо. Придумать варианты для Глории, чтобы она смогла выбрать.

Роберто. Есть два варианта: либо муж убивает жену, либо наоборот. Я предпочитаю первый. Но пусть он убьет ее, как говорят адвокаты, предумышленно и с особой жестокостью. Как? Сделав ее соучастницей теракта, но только чтобы избавиться от нее.

Сокорро. И притом безнаказанно.

Роберто. Он замышляет атаку, в которой его жена станет бомбисткой-смертницей. Ни она, ни зритель этого не подозревают.

Габо. Вот эту историю нам точно нужно довести до конца.

Глория. Но я не представляю, как можно убедить женщину в одночасье стать террористкой.

Сокорро. Не станет она террористкой. Когда жена обнаруживает, что муж ведет двойную жизнь, она пытается его спасти, потому что любит его и чувствует, что так сможет подчинить себе или, по крайней мере, удержать. Он усматривает в этом элемент шантажа и, как хороший преступник, видит скрытую опасность: жена все знает и может сдать его полицейским, если захочет. Столкнувшись с этой проблемой, он заставляет ее поверить, что собирается вернуться к нормальной жизни, а тем временем загоняет ее в смертельную ловушку.

Сесилия. И она ничего не понимает до самого последнего момента.

Глория. Признаюсь, я тоже не совсем понимаю…

Габо. Герой просит жену о некоторой услуге, и она соглашается. Услуга заключается в том, чтобы доставить посылку в определенное место. В посылке – бомба; он подготовил ее таким образом, чтобы она взорвалась, когда будет в руках героини. Все устроено так, будто она принимает участие в операции. Переодетый герой затаился, сидит в машине, наблюдает, словно для страховки. Жена выходит из машины и быстрым шагом идет к условленному месту. Бомба взрывается. Он спокойно снимает парик, нажимает на газ и уезжает.

Глория. Вернемся ненадолго в супермаркет. Он сделал там кое-какие покупки, не так ли? Прежде чем оставить портфель на полу… Так жена его и вычисляет – по пакету из супермаркета. Там крупными буквами написано название и адрес.

Габо. В супермаркете установлена электронная система наблюдения – камера, которая записывает все, что происходит в магазине. Запись сохраняется, ее показывают по телевидению, чтобы обнаружить подозреваемого; но его не узнать из-за маскировки. На следующий день в сумке жена находит парик, усы, очки…

Рейнальдо. Она видит подозреваемого на экране и догадывается: это ее муж. Внешность изменена до неузнаваемости, но есть что-то – походка, жесты, манера движения головой, – что его выдает.

Глория. Хорошее предложение, но все еще не очень убедительное.

Габо. Это зависит от ситуации, Глория. Человек может так хорошо замаскироваться, что его не узнает даже собственная мать. Я имею в виду спереди, потому что со спины его узнает любой. Жена это осознает – или, по крайней мере, у нее закрадывается подозрение, – но ничего не говорит; запоминает и начинает подмечать…

Глория. Вот теперь мне кажется, что мы на правильном пути.

Габо. Признаюсь, сначала я думал, что будет совершенно невозможно направить историю туда, куда ты хочешь. Меня все очень смущало. Как решить проблемы, возникшие в результате покушения? Как сделать правдоподобным поведение жены и мужа, когда она выхватывает у него футляр? Как объяснить его поведение, когда он видит, что она приближается к сцене с бомбой в руке? Однако сейчас история вырисовывается. Меня не интересует, каким образом он собирается убить свою жену. В конечном счете это техническая проблема, которую мы неизбежно решим. Важен предыдущий сегмент, когда жена разоблачает мужа, и тот отрезок, когда он расставляет сети, чтобы она попалась, сама того не сознавая. Этот парень безжалостен, совершенно беспринципен; и в этом наше преимущество: благодаря этому мы уложимся в полчаса.

Глория. Единственное, о чем я жалею, – утерян невербальный характер истории. Я задумывала фильм без диалогов.

Габо. А почему бы и нет? Давайте сделаем немое кино.

Глория. Пусть говорят только по телевизору. Ведущий новостей.

Рейнальдо. И он говорит, что все, кто фигурирует на записи с видеокамер, уже добровольно явились в полицию или найдены… кроме конкретного человека, изображение которого показано в замедленной съемке. И этот мужчина – именно тот, кого, как ей кажется, она узнаёт.

Габо. Не усложняйте себе жизнь слишком сильно. В новостях сообщается, что человека разыскивает полиция. Этого достаточно.

Роберто. Глория, теперь я вспомнил, что в оригинале были диалоги: тот, где женщина разговаривала по телефону с парнем из театра: «Нет, сеньора, по пятницам первая скрипка…»

Глория. Это единственная фраза, которая должна быть сказана во всем фильме.

Роберто. Если использовать мало диалогов – коротких и сильных, – у зрителя сложится впечатление, что это немой фильм.

Габо. И правда: делать его вообще без звука – совершенно излишне.

Роберто. Когда героиня видит изображение подозреваемого по телевизору, она не должна быть уверена, что это ее муж. Она сомневается. Это и создает напряжение.

Габо. Напряжение возникает, когда она начинает рыскать по дому, и усиливается, когда зритель чувствует, что муж готовит ей ловушку.

Роберто. Почему бы не развивать обе линии одновременно?

Габо. Потому что это технически сложнее и не оправдывает затраченных усилий.

Роберто. Но интрига закручивается сильнее.

Глория. Мы видим, как муж готовит очередное нападение – на этот раз с помощью жены, – но еще не догадываемся, что жертвой является она.

Габо. Жена гибнет, полиция опознает тело и, естественно, идет сообщить мужу о произошедшем. Полиция еще не подозревает его, но есть что-то…

Глория. Деталь, которая его выдает. Может быть, что-то связанное со скрипкой.

Габо. В фильме рассказывается о подготовке идеального преступления. Но, судя по всему, речь идет о подготовке теракта, в котором жена станет центром операции. Конечно, муж не может сказать: «Отнеси, пожалуйста, эту одежду в химчистку». Надо попросить ее о чем-то важном, чтобы она почувствовала мотивацию. Я думаю о лидере профсоюза. Почему бы мужу не попросить жену помочь в этой операции?