Габриэль Коста – Дыхание. На руках умирает любовь (страница 8)

– Почему ты раньше не рассказывал никому? Никому, кроме Редлая? Разве это не… Интересно? – Риса нахмурилась. – Не могу правильно подобрать слово.

– Только он верил мне без доказательств. У меня странная искра. Я ничего не могу забыть, но не в силах вспомнить, как умерла моя мама. В этом есть своя загадка, Риса. Я делюсь с тобой и надеюсь, это не выйдет за пределы этой каюты, хотя… – Гилем улыбнулся. – В следующий раз ты вспомнишь другую причину ее смерти.

– Гилем, у меня есть очень странное предположение, – тут же выдала Риса. – Вот теперь, после твоей истории я убедилась в этом. Мы все время шутили о том, что собрались гении и особенные люди. Семя Древа Жизни, прообраз бога Ора-Ли-Ра, солнцеподобный, Океан, Архитектор, сильнейший страж… – она замолчала. – И мы с тобой, как два отщепенца, без какого-то великого титула. – Риса закусила губу. – Но это не так. Мой костер как-то связан с кузницей, а твой с Великим пламенем… И я уже не сомневаюсь в том факте, что мы еще просто не знаем нашего статуса.

– О Боги, ты права… – Гилем распахнул глаза. – Я понял, к чему ты клонишь. Наше «случайное» объединение совсем не случайно. Кто-то стоит за этим и пытается манипулировать ситуацией.

– Не думаю, что это Ноа и Кармин, не думаю, что это даже Азель, – она нахмурилась. – Этот напыщенный индюк обладал силой, что в считанные мгновения уничтожила бы кракена и кого бы то ни было. Но корабли потонули. Кто настолько могущественный, чтобы влиять на все эти события? Саргон?

– Нет. У его силы есть ограничения, да и при всем уважении к нему и стражам, мелковаты они, как и все мы, – его лицо скривилось. – Кажется, я потрачу следующую сотню лун, чтобы разобраться, кто во всем замешан.

– Думаю, как только мы подойдем к моменту решения вопроса с Айоном, это существо само объявится, – Риса улыбнулась. – Кармин и Ноа… Посмотрим, что будет и кто победит. Но это просто невероятно. Есть ли у нас шанс одолеть судьбу?

– Скоро узнаем, Риса, – Гилем печально улыбнулся. – Вот поэтому я и хочу сохранить память о Редлае. Я без понятия, кто пытается манипулировать моим и вашим разумом. Эта татуировка запечатала последние следы его пламени в моей груди. Для ее поддержания мне приходится тратить не менее десяти процентов энергии. Так что теперь… Я никогда не смогу достичь своего максимума.

– Ты уже достиг уровня, которой не кажется человеческим, – Риса усмехнулась.

– До твоего парня мне еще далеко, – Гилем закатил глаза.

– До такой степени эгоизма ты хотел сказать? Не могу простить его. Даже смотреть на него пока не могу, – Риса нахмурилась и ударила кулаком по кровати. – Он предал команду, меня, и что самое главное, Азель предал себя. Чем дальше мы продвигаемся в миссии по спасению Айона, тем меньше он похож на человека, в которого я когда-то влюбилась.

– Я ненавижу Азеля и никогда не прощу ему смерть Редлая. Из-за знаков Кармина я не могу полностью узнать всю его историю, – Гилем рыкнул. – Почему он не мог открыть хотя бы костер? Он ключ к чему? К тому опасному существу? Я не могу разобраться достоверно, а воспоминаний из главного храма Ранди недостаточно.

– Мы добьемся ответов, – Риса уверено кивнула. – Я обещаю, что Азель как минимум расскажет нам правду. До материка Великанов осталось меньше двух лунных путей. А дальше – финал. Снежный цветок и…

– Риса, боюсь, мы столкнемся с другими проблемами, помимо снежного цветка… – Гилем грустно улыбнулся. – Я кое-что знаю… При снятии проклятия с Айона будут проблемы, Риса. Не меньшего масштаба, чем смерть Редлая, – от его слов она побледнела. – Прости. Жертвы на этом не закончились.

– Но что… – она забыла, как дышать.

– Прости, Риса, но через пару минут наступит рассвет, – его глаза заблестели от слез. – Перед тем как встретить новую трагедию, мне хочется… Мне хочется пережить эту. Пожалуйста, доверься мне… А пока… время говорить «прощай».

Гилем встал с кровати, пока Риса испуганно хлопала глазами.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Прощание с героем, – не стал разъяснять ей пока Гилем, используя пожар, – надеюсь, Кайл не будет против. Он все еще не проснулся. Хотя Экадор с нами так или иначе.

Пока он говорил, простая одежда истлевала и заменялась на форму королевского книгописца. Причем высшего ранга. Вряд ли кто-то сейчас мог поспорить с тем, что Гилем не достоин. Коричневые брюки, черные сапоги, рубашка с пышным воланами и китель фиолетового цвета с узором его татуировки по краям. Даже прическа Гилема приобрела достойный вид и перестала выглядеть, как гнездо птицы. На боку висел чехол для книги.

Он посмотрел на Рису горящими глазами и направился вперед. К небу, где вот-вот должен начаться рассвет. Перед прощанием он еще должен встретить Меладею. У них в распоряжении всего минут пятнадцать. Океан успокоил его штилем, безоблачным небом и поникшей командой. Азель сидел на грот-матче, не решаясь спуститься.

Гилем подошел к носу корабля и посмотрел вниз. Он до сих пор находил невероятным то, что судно двигалось без весел и ветра. Но чем дольше он гипнотизировал гладь океана, тем медленнее шел бриг. Через пару минут он и вовсе остановился. Стандартный ритуал прощания будет невозможно провести, если они мчатся на запредельной скорости.

И стоило кораблю замереть, как из мира исчезли все звуки. Никто не решался сказать и слова, ожидая от книгописца действий. Он поднял свои блестящие в рассветных лучах глаза к небу, радужка пылала фиолетовым пламенем. Он качнул головой, и в небе, ровно над бригом заискрился всем знакомый контур Грисдиса. Команде с трудом удалось сдержать шок. Когда перемещение Меладеи завершилось, Гилем повернулся ко всем с печальным выражением лица и прошептал:

– Время пришло…

067

Раньше рассвет приносил людям надежду. Теперь лишь отнимал веру.

Гилем стоял под потоками ветра от взмахов крыльев дракона и пытался настроиться на… ритуал прощания. Мысли, которые обычно роились в его голове тучей пчел, утихли. Книгописец вообще заметил почти сразу, что с достижением пожара они больше не мучали его. Гилем поверь не мог: так живут нормальные люди. Они не гоняют одну и ту же мысль по три часа в мозгу, не перескакивают с одной идеи на другую.

Нормальные люди не сходят с ума.

Символично – Редлай помогал ему справиться с бурей в голове и теперь, когда его не стало, пропала и надобность. Мир, оборотни, команда со временем адаптируются к его отсутствию. Придется самостоятельно лечить раны, не терять бдительность, больше им рассчитывать не на кого. Хотя сейчас, опять же, их уровень силы так вырос, что никто не рискнет с ними связываться.

Все изменилось. Не могло остаться прежним.

Солнце поднималось над горизонтом, потоки воздуха ослабли. Все они дали ему время, никто не подгонял. Он же понимал – никогда не будет готов. Гилем хотел достойно попрощаться с Редлаем, и для этого ему необходим максимум сил. Он развернулся к Рисе и кивком попросил ее подойти. Не говоря ни слова, она коснулась его руки, и пламя восстановилось до максимума, приобретая невероятную мощь. Потоки энергии чуть не разорвали тело, поэтому, чтобы спасти жизнь, Гилем принялся фантазировать и выпускать избыточное пламя.

Розовый ветер растрепал его волосы, и на нос упал лепесток розы терпения, который сразу улетел в океан.

Гилем выдохнул и печально улыбнулся, провожая его взглядом. Пока не почувствовал, как на плечо легла рука:

– Я и подумать не мог, что связь ринханто настолько сильная, – прошептал знакомый грубый голос над головой. – Ты действительно невероятный, Гилем. Сильнее всех, лучше всех, и главное… смелее.

– Редлай? – дрожащим голосом спросил книгописец.

И это действительно оказался он. Только перед ним стоял не тот оборотень, который лежал посреди обломков замка Повелителя Грома. На него гордо смотрел Король Оборотней: по-другому Гилем не мог его назвать. Вокруг бедер обмотан золотой саронг с вышивкой красных роз терпения, который не скрывал накачанные ноги, покрытые татуировками. Книгописец не помнил, чтобы при жизни их было так много. Бицепсы сдерживали браслеты. На шее висел амулет в виде золотой головы волка. Волосы отросли в два раза длиннее, но не это привлекло внимание Гилема. Корона. На голове красовалась настоящая корона из белого золота с инкрустированными сапфирами. Гилем не смел моргать, боясь вновь навсегда потерять оборотня. Ему хотелось посмотреть на реакцию команды.

Тем временем Редлай сделал шаг вперед.

– Настолько реальный? – спросил оборотень. – Об этом думаешь? – Редлай мягко улыбнулся. – Ты можешь проверить, я даже не откушу тебе руку. Не в этот раз.

– Я схожу с ума, – прошептал Гилем и поднял руку.

– Мы никогда и не были здоровыми, – заключил Редлай.

А Гилем в эту секунду положил ладонь на грудь оборотня. Он имел костер, позволяющий узнать что угодно, однако сейчас хотел убедиться старым добрым методом. И пульс живого сердца Редлая наполнил эхом его уши.

Он одернул руку, словно обжегся о теплую кожу. Пламя на лбу стремительно кончалось. Книгописец абсолютно и бесповоротно запутался. Он бы списал все на галлюцинации, но образ Короля Оборотней, причем в таких подробностях, никогда не приходил к нему в голову. Гилем все же решился посмотреть на команду.

– Они все застыли, – он распахнул глаза. – Почему они все стоят неподвижно? Что происходит, Редлай? Я умер?