Габриэль Коста – Долина золотоискателей (страница 9)

Бывает такое, что лежишь в своей кровати, где провел не одну ночь, и вроде все обыденно, а спокойствия нет. За окном встает то же солнце, что и тысячи раз до этого, качается от легкого ветерка тот же клен, те же облака скользят в небе по своим делам, и вроде все-все тихо, мирно, но нет, какая-то паршивая мысль вцепится в тебя – и прощай спокойствие.

Я поднимаюсь на локтях и запускаю пальцы в волосы, оттягиваю их и стенаю. Я лег рано, считай, на закате, а проспал не больше двух часов. Голова, как старый чугунный котелок, отказывается работать, отказывается спать. Сегодня последний чертов выходной от отца, а я так и не успел перевести дыхание. Решено, за ужином буду стоять на своем и завтра пойду стеречь овец. Если Джейден с Хантером хоть рты откроют, – сверну в бараний рог. Нет у меня ни сил, ни настроения слушать их глупости и спорить, чья же там очередь подошла греться на солнышке.

Откидываю простынь в сторону, надеваю штаны и со злостью закрываю ставни. Только завтрак способен поднять мне настроение – и послушный Рей на тренировке. Поэтому выхожу из комнаты, ни на что не надеясь.

– Братец! Спускайся уже! Всю жизнь проспишь!

– Если бы…

Стоит покинуть свою комнату, как в нос резко бьет запах кукурузной каши, бобов и тушеных овощей. Ей-богу, этот день хочет оставить меня не только злым, но и голодным. Я терпеть не могу кукурузу и, о чудо, вся Америка – сплошная плантация кукурузы. Из нее скоро будут делать дома, оружие, седла, гробы, корабли и одежду. Какой изверг придумал есть на завтрак эту кашу? Такими темпами к зиме от меня останутся кости да кожа.

Все знают расположение скрипучих ступенек, поэтому, пока я спускаюсь, Патриция закатывает глаза и смотрит на меня койотом. Ни Джейдена, ни Хантера нет, стул отца отодвинут, а значит, он вышел по делам во двор. Сестра нагло обманула меня. Если в мире есть справедливость, то отец пошел резать индюшку, если справедливости в мире нет, то пусть прирежет меня. Хватит мучиться!

– Где все? Уже часов десять, а близнецы дрыхнут. – Я подхожу к своему месту и плюхаюсь на стул. Он жалобно стонет подо мной, и я могу поставить пять баксов, что сестра ждет, когда он разлетится на куски. Патриция не любит шум, да и, судя по выражению лица, тоже не выспалась. – Ты-то чего не в настроении? Вчера, как из города вернулись, ушла в комнату и даже к ужину не вышла.

– Неважно себя чувствовала.

Я сразу понимаю намек сестры. У нас в семье, как и в любой другой, такие деликатные вещи не обсуждают, поскорее переводят тему. Пока я сижу с максимально тупым лицом, Патриция делает всю работу за меня:

– Не обязательно каждый раз, когда твой нежный нос чует кашу, прыгать подобно пасхальному зайцу по скрипучим ступенькам. Ты вон какой лоб, мог бы уже давно и починить лестницу.

А ведь мы оба знаем, что никто к ней не прикоснется.

– Отвратительные два дня. Отец дал нам отдохнуть, а вместо этого я вчера проспал полдня и вылетел из бара трезвый! – Я смотрю на свою пустую тарелку. – Если бы не Джейден, быть драке. Те парни смотрели на меня очень недобро. Не нравятся они мне, не нравятся, надо будет разузнать, кто они и зачем пришли.

– И к чему тебе это? – Сестра сервирует стол сама. Она любит помогать с созданием домашнего уюта, но я отчетливо вижу, как дрожат ее руки, да и на ногах она стоит не совсем крепко. Ее явно что-то беспокоит. Наверное, это «что-то» связано с женскими ежемесячными недомоганиями. – Какие-то бандиты, как пришли, так и уйдут. Не наживай себе врагов. Не хватало еще похоронить тебя рядом с матерью.

– Ты не понимаешь, они пришли вынюхивать про золото.

– И что?! Что с того, Франческо?!

Я ошарашенно распахиваю глаза. Патриция редко повышает голос, и то, как правило, в шутку. Сейчас же ее плечи напряжены, губы сжаты, брови сведены к переносице, а щеки горят. Может, мне стоит пропустить завтрак? Неужели я один понимаю, что значит для нашего ранчо золото? Для Хантера это путь к мечте, для отца – дополнительный заработок, для Патриции – шанс на хорошее приданое, а я… Я-то знаю золото. Даже его крупица уничтожит нас. Ослепленные его адским блеском, старатели перекопают ранчо, уничтожат поля и пастбища.

И даже моя семья может не устоять перед соблазном.

От страха в висках стучит. Я теряюсь в пространстве и даже не замечаю, как противная каша и кофе появляются перед глазами. Этот день не мог стать хуже, но ссора с сестрой уничтожила остатки надежды. Сейчас быстро съем этот клейстер и побегу тренироваться с Реем. Скачки буквально не за горами!

– Прости, я знаю, что ты волнуешься за нас. Сестренка, ты же в курсе, что мы и на грех пойдем ради тебя? – Я говорю искренне, со всей возможной нежностью. – Ты видела их лица? Я разглядел только одного, но мне хватило с лихвой. Я стараюсь не судить опрометчиво, но этого типа наверняка разыскивает парочка шерифов! Элис сказала, что эта троица вынюхивала про нашу семью, и попросила меня смыться.

– Только одного? – Она поднимает бровь. Видимо, оттаяла. Ура! – А вот я, пока вы зубы скалили, успела немного изучить всех. Второй парень тоже кажется отъявленным бандитом, а вот третий… – Тон ее становится задумчивым. – Он не старше нас, волосы такого странного медного оттенка. – Патриция подпирает голову рукой, и я замечаю, что она не спешит есть свою кашу. Вот лисица! – И выглядит он как порядочный человек: прическа, выражение лица, сюртук, жесты. Может, это его охранники слегка перебрали? Ты и сам не мог похвастаться дружелюбием!

– Они выпытывали про нашу семью, – мрачно напоминаю я. – Конечно, я насторожился! Не знаю, что ты там разглядела во тьме, но тот, кто не представился, не заслуживает уважения. Патриция, нам надо быть начеку. Ты ведь помнишь: пока мы отмывали золото, по дороге двигался огромный караван. Черт знает, кто это и зачем они приехали. – Я со злостью заталкиваю в себя кашу, моля небеса пережить неприятный завтрак. – И вообще, что значит «медный оттенок»? Мне там зубы глазами считали, а ты переливы в волосах незнакомца разглядывала. – Я ставлю пустую тарелку перед собой и гипнотизирую ее дно, пытаясь не вернуть кашу обратно.

– Ладно, оставим пока эту тему. – Сестра машет рукой, словно отгоняя насекомых. – Вчера мы с Джейденом узнали, что скачки назначили на конец августа. Успеешь подготовиться? В прошлый раз Рей не окреп после полевых работ, да и дурости в нем играло намного большое. Но все равно слететь с седла и сломать шею проще простого. Наш отец однажды взял первое место. Готов повторить его подвиг?

Конец августа… Осталось совсем немного! Чуть меньше месяца до такого судьбоносного события! Скачки. От одного слова мною овладевают и паника, и нетерпение, и жажда, и азарт. Три года назад я лишь наблюдал это будоражащее представление. Мы с Реем еще не были готовы соревноваться. Зато сейчас оба мы в расцвете сил, обязательно поборемся за первое место и крупный денежный приз. Его хватит, чтобы покрыть все расходы по ранчо на этот год или следующий! Или – если я поговорю с отцом – отправить Хантера учиться, а Патриции организовать приданое. Сердце колотится от одной мысли. А еще три года спустя можно будет повторить успех на Алтее и стать единственным человеком, который забрал два приза подряд. К тому же после победы цена за случку с Реем вырастет в разы, вся Америка встанет в очередь. Дело за малым – победить. Сегодня я загоняю паршивца так, что сил кусаться не останется.

– Братец, проснись, хватит считать мешки с деньгами, до победы еще далеко! – Патриция дает мне щелбан. – Я понимаю, что тебе уже не терпится, да и Рей отлично справляется, но можешь оценить свои шансы… трезво?

Я громко вздыхаю. Так неинтересно, нечестно, и вообще я отказываюсь.

– Франческо!

– Выше среднего! – кричу я и икаю. Каша просится наружу, черт бы ее побрал! – Через неделю будет пробный забег. Рей прыткий, но кто знает, как он поведет себя под крики толпы. – Я откидываюсь на стуле. – Я вполне осознаю все риски и для себя, и для него, и для нас. Но не хотелось бы, чтобы ответственность стала тем грузом, который не позволит нам и с места двинуться. Для Рея это последние скачки… Через три года ему будет восемь лет – уже достаточно поздний возраст.

– Чего не скажешь о тебе. – Патриция задорно улыбается. И куда делась ее нервозность? Что-то настораживает меня ее поведение в последнее время. – Я считаю, что Джейден приемный. Несмотря на то что он близнец Хантера! Волосы, цвет кожи и глаз роднят нас… но характер! Что он за зверь вообще? – Я знаю, к чему клонит сестра. – Он работает, шутит, изредка выпивает, бегает за девчонками и много-много улыбается. А мы… Ну у нас мозги набекрень. Бедный наш отец.

– И не говори! – смеясь, отвечаю я. – Я знаю, он любит нас, но попробуй найти человека без изъяна! Как говорят, кто святой, тот бросит камень. – Я редко цитирую Библию, поэтому сестра удивлена. – Ну что? Я хожу в церковь каждое воскресенье вместе со всеми вами. И слушаю.

Собственно, а что мне еще там делать? Но это я решаю не уточнять.

– Надеюсь, послезавтра тоже послушаешь.

Я медленно киваю, вспоминая о службе. Нет, я вполне добропорядочный христианин, но ранний подъем и долгие проповеди как-то меня не воодушевляют.

Я поскорее встаю из-за стола, зная, куда может привести очередной разговор с сестрой о церкви.