Габриэль Коста – Долина золотоискателей (страница 7)

Теперь наглое солнце пытается разбудить меня изо всех сил. Не найдя спасения, я продираю глаза и в первый миг не понимаю, где я и как здесь очутился. Я поднимаюсь на локтях и оглядываю комнату. Вещи разбросаны, от меня пахнет лошадьми и землей – не самый приятный аромат. Срочно нужно смыть с себя грязь в первой попавшейся бочке, иначе я погибну прямо в своей кровати или какая-нибудь обозленная прачка задушит меня простыней. Купаться в озере – конечно, перебор, но и ходить со слоем грязи в два пальца – тоже.

Я аккуратно, чтобы не разбудить весь дом, выбираюсь из кровати и в одном нижнем белье спускаюсь на первый этаж. Никого, будто все вымерли, даже прислуги нет. Идея оседлать Рея и съездить в город одному кажется все более соблазнительной. Рей, вероятно, жаждет поскакать галопом, но моя спина не настроена сегодня на что-то быстрее легкой рыси. Я хочу узнать последние новости в «Черной кобыле», одном из моих любимых салунов. Если вы найдете в нашем штате или в любом другом название, не связанное с лошадями, золотом или Америкой, обязательно позовите меня. Главный плюс «Черной кобылы» – дочь хозяев, Элис. Симпатичная девушка, с которой всегда можно поговорить по душам. Она сочетает в себе красоту и мягкий нрав. Отец с матерью заставляют ее стоять на разливе, хотя мне-то известно, как ей хочется заниматься садом. Но ты или протираешь стаканы, или полощешь грязные простыни. И не исключено, что мои… Поэтому увольте!

Я заворачиваю за угол нашего поистине огромного дома и чуть не падаю замертво от страха. В одной из бочек на заднем дворе сидит Хантер.

– Земля обетованная! Ты чего здесь забыл?! – выпаливаю я, недоуменно его разглядывая. – Напугал до смерти! Где все?! Овцы вышли из загона и сожрали Джейдена?

– Овцы любят Джейдена… Он свой среди своих. – Хантер зевает. Он в воде почти полностью, чуть видны лишь его плечи, а волосы уже подсохли. – Отец на поле. Думаю, он испытывает чувство вины за то, что проспал вчера весь день. Патриция с Джейденом уехали в город. Они пытались достучаться до тебя и, видимо, не смогли разбудить. Так что тебе придется забраться на Рея верхом, повозка у них.

– Одна повозка на огромное ранчо. – Я фыркаю, снимаю нижнее белье и залезаю в бочку. Вода прохладная, поэтому легкая дымка сна слетает в ту же секунду. – Ничего страшного. Я собирался поехать на Рее и выкроить себе любимому хоть пару часов тишины. Почему ты остался дома?

– По той же самой причине, по который ты отправишься на Рее.

Насколько же Хантер чувствительный, прямолинейный и закрытый. Он редко выражает эмоции, но, как правило, делает это доходчиво. Вот и сейчас меня попросили замолчать. Благо я прекрасно умею прикидываться дурачком!

– И не допытывайся, Франческо. Ты и сам знаешь, почему я прячусь в бочке.

А еще брат умен и прекрасно осведомлен о моем скудном актерском таланте.

– Мы две стороны одной медали, Франческо. – Он не сводит с меня глаз. – Как вода не может понять пламя, так и ты – меня.

– Но так или иначе мы одна семья, Хантер, – мягко напоминаю я.

Может, я не понимаю брата, но понимаю, что его гнетет. Хантер Дюран, самый умный в нашей семье, жаждет другой свободы. Ему не нравится копаться в земле, собирать и упаковывать овощи и хлопок, даже выручку за них считать он не любит! Его не будоражат рассветы, не успокаивают закаты, а трава для него просто «зеленая». Он не может уехать учиться, но его мечта сияет так же ярко, как моя любовь к ранчо. Хантер не видит красот нашей земли, она для него – хомут на не расправленных крыльях. И, будь моя воля, я бы дал ему все, о чем он мечтает, но цена его мечты – табличка «продано» перед нашим домом. Ни я, ни отец не согласимся на это. Нам остается лишь смотреть, как всякий раз после бессмысленных поисков золота он забивается в темный угол и сидит в одиночестве.

– Хантер, ты можешь не отвечать, но… скажи, ты же, наоборот, любишь искать золото? Нет, я не про процесс, я про результат.

Брат отводит взгляд и опускает голову. Все. Больше он общаться не станет. Я выбираюсь из бочки, чувствуя себя не столько чистым, сколько лишним.

– Блеск золота – свет керосинового фонаря в пути на Восток.

Я бреду к дому, не оборачиваясь, и не сказать, что счастлив от своего открытия. Одеваясь, я продолжаю думать о брате.

По пути к стойлу Рея я хватаю мешок и наполняю яблоками. Я стараюсь не слишком баловать своего дьявола, иначе к осени он растолстеет похуже быка, но радовать не забываю. Завтра, несмотря на выходной, мы потренируем прыжки через барьеры. Я уверен, Рей при желании может и из стойла выпрыгнуть, но терять навыки и тонус опасно. Времени до скачек не так много.

Я открываю огромные двери, и Алтей с Реем весело ржут. Я совсем забыл про Алтея, а ведь с ним тоже нужно потренироваться, хотя бы прикинуть его потенциал. Он дюйма на четыре ниже Рея, и на ногах, кажется, стоит не так уверенно. Да, характер у него намного мягче, в нем меньше прыти. Но все равно, может, дать ему шанс? Кто я такой, чтобы судить, кому бегать, прыгать? Этим занимается Бог, а мое дело простое – прогнать Алтея по барьерам и проверить, на каком он выбросит меня из седла.

Под недовольное фырканье из соседнего стойла я кормлю Алтея яблоками, проверяю воду и сено, а уже потом иду к Рею, который наблюдает за мной с видом оскорбленной гордости. Ничего, потерпит, он сегодня хоть прогуляется.

– Не надо воротить морду, паршивец! Алтей сегодня останется в стойле, а ты второй раз на волю! – Я снимаю щеколду и выпускаю Рея из стойла. Обычно он вылетает, не успевает загон распахнуться, а теперь вышагивает грациозно, да еще и голову задрал. Вот у кого талант актера, так это у него. – Заедем в салун, проведаем Элис, а также разнюхаем новости. Будешь выделываться – вернешься в стойло, а я поеду на Алтее, ясно? Еще и яблоки ему отдам. – Я заслуженно получаю тычок мордой в плечо. Ладно, я знаю, что Рей меня любит. Это взаимно.

Дождавшись своих яблок, Рей направляется в сторону выхода, но я дергаю его за хвост, призывая остановиться. Иногда мне и правда кажется, будто он понимает человеческую речь и поступки. В его глазах полно осуждения, но я киваю в сторону седла. Путь до города не займет много времени, но отбить весь таз не хочется. Рей недовольно ржет, понимая: ему не дадут побегать всласть, сегодня он выполняет свою прямую обязанность – быть ездовым животным.

Седлание длится не больше пятнадцати минут, и то потому, что я все еще вымотан после вчерашнего. Я вывожу Рея из загона и провожаю взглядом Хантера. Дом пуст. Ему самое то. Мне ничего не остается, кроме как взять заготовленный мешок с куском хлеба, водой и запрыгнуть в седло. Рей ждет, когда я дам ему шпору на галоп, однако я еле-еле касаюсь его, приказывая двигаться рабочей рысью. Рею такое совсем не нравится, но что поделать. В отличие от него, я с кобылами не заигрывал и на лугу не пасся, потерпит. Завтра набегается.

– Хоть солнце не жарит, как вчера. – Я поднимаю глаза к небу, отмечая огромные облака-корабли, призванные ветром, чтобы укрыть долину от зноя.

Всего минут сорок пути – и мы будем в городе. Когда мой дед строил фамильное гнездо Дюран, сбежав из Старого Света, он планировал быть ближе к населенному пункту домом, а землей – дальше. Дед умер до моего рождения и не отличался излишней доверчивостью. По этой причине уже мой отец ведет себя с точностью да наоборот: доверяет каждому из нас и, что странно, никто никогда не врет ему по-крупному. Может, только желая сохранить свое спокойствие, как я позавчера.

Я невольно смотрю на поля, где трудятся рабы. Увы, у них-то выходных нет. Стараясь не слишком задумываться об этом, я перевожу глаза на дорогу, которая примыкает к нашей через насколько километров. Вспоминается вчерашний караван. Увижу ли я сейчас кого-то? Обычно эмигрантов видно сразу, пойму ли я хоть слово из их пестрых акцентов? Как правило, мне надо сначала прополоскать рот бурбоном.

Когда город уже маячит вдали, я, как назло, возвращаюсь к мыслям о Хантере. Я и подумать не мог, что он надеется все-таки отыскать золото. А ведь, в отличие от этого самого металла, все на поверхности. Цена его вновь выросла, и несколько хороших самородков обеспечило бы брату билет на Восток. Он заставил меня задуматься о вещах, которые я прежде не брал в голову и, честно говоря, не хотел. Рано или поздно мы разъедемся. Патриция выйдет замуж, Хантер найдет способ сбежать, Джейден поселится в кабаках или переберется в город, я буду с травинкой в зубах считать облака в долине, а мой старик отец… Нет, о таком думать определенно не хочется. Настоящее – это ритмичный стук моего сердца и копыт Рея, шепот ветра, потрепанная кожа поводьев под пальцами, скрип седла, запах пыли и шерсти. Я надеялся избежать пучины неприятных мыслей, они, кстати, редко заходят на огонек, однако ни рысью, ни галопом от них не спастись. Благо я пресекаю черту города, окунаюсь в его шум, вижу знакомых и отвлекаюсь. Надолго ли?

– Франческо! Привет! Когда урожай?! – Миссис Смит, лавочница, машет мне рукой.

На свой вопрос она едва ли ждет ответ. Всем известно, что в сентябре-октябре мы начнем активно завозить товар на рынки. Мы чуть ли не главные поставщики продуктов в город, а наш хлопок – уникальная для штата культура [3] – ценится далеко за пределами ранчо. Я сильнее пришпориваю Рея, желая быстрее добраться до салуна.