Габриэль Коста – Долина золотоискателей (страница 53)
– Что сказать… Франческо? – шепчет он.
Я читаю по губам, я читаю по глазам.
– Какую жизнь ты представляешь для меня после собственных слов, Франческо? У меня больше ничего нет. Я всю жизнь искал дом… искал людей, рядом с которыми мог бы
– Грегори… – Я отпускаю его плечи и падаю рядом, устремляю взгляд в темное небо. Где звезды, что скрыли облака? Они еще там? Мы лежим в тишине несколько минут, пока рабы мало-помалу справляются с пламенем. – Прости меня… не знаю, что на меня нашло. Конечно, нет, я не думаю, что ты заложил динамит, но это определенно дело рук твоего отца.
– Да, – только и говорит он еле слышно. – И я разберусь с этим. Обещаю. Чего бы мне этого ни стоило.
Кострище почти потушили, и мы словно очутились в Монтане зимой. Снег из пепла покрывает наши плечи, волосы, въедается в души. Как же сильно я испугался.
Мы с трудом поднимаемся и, собираясь с мыслями, оглядываем друг друга на предмет повреждений. Я открываю рот, чтобы сказать хоть слово, еще раз извиниться за свою вспышку, но меня окликают:
– Братец!
К нам на всем скаку на неизвестной мне молодой кобыле приближается Патриция. Уму непостижимо, чтобы девушка так управлялась с лошадью, да еще и без сопровождения мужчины! Только-только начали утихать слухи про нее с Колтоном, а она позволяет себе такое поведение! Я хмурюсь, делаю шаг к ней и чуть ли за сердце не хватаюсь, когда она ловко выпрыгивает из седла. Остается надеется, что лошадь она не украла, иначе позора не оберешься.
Патриция, подскочив, вцепляется мне в рубаху и плачет навзрыд.
– Франческо! Беда!
Стоит заглянуть ей в глаза, как мое сердце замирает.
– Что случилось? – не узнаю свой голос. Он принадлежит мертвецу.
– Они… Город обезумел! – задыхаясь, кричит сестра. – Мистер Рид сказал кому-то в Коттон-Тауне, что мы захоронили вместе с Реем мешок с золотом. Я видела людей, которые шли по боковой дороге к долине, минуя дом. Франческо, они идут раскапывать могилу! Они идут…
Ужас бьет меня наотмашь, и я теряю равновесие. Казалось, после попытки Грегори броситься в огонь уже ничто не способно меня напугать или вывести из себя, но вот! Вот прощальный подарок мистера Рида: обезумевшие люди готовы ради золота осквернить могилу моего друга. Я вижу кошмар наяву. Я прошу небеса наконец-то выдернуть меня из адского водоворота событий, но Бог молчит. Я погружаюсь и погружаюсь в кромешную темноту и затягиваю всех дорогих себе людей. Я перевожу взгляд на Грегори, и костер из ярости и ненависти вспыхивает внутри. Я уже не владею собой. Кажется… минует время, когда я был милосерден, когда давал миру шанс и относился с любовью к каждой живой душе.
Я убью каждого, кто вздумает хоть прикоснуться к захоронению Рея.
– Ты. Мушкет.
Я жестом велю рабу с оружием подойти и, не говоря ни слова, вырываю мушкет, протягиваю руку за патронами. Хватит тратить время на разговоры и споры – я просто забираю лошадь у сестры и легко, словно ничего не произошло и мои ноги не трясутся от ужаса, запрыгиваю в седло. Грегори и Патриция испуганно смотрят на меня, не зная, как поступить. Останавливать меня сейчас – такое же безумие, как прыгать под копыта мустанга на аллюре. Я задерживаю взгляд на Грегори. Моя решимость на мгновение меркнет, но стоит представить, что горожане могут сотворить с могилой Рея, – и я снова в бешенстве. И все же эмоции, которые плещутся в глазах Грегори, словно штормовое море, тревожат. Страх бежит по коже мурашками. Откуда это дурное предчувствие? Весь грязный и разбитый, я наконец отворачиваюсь от Грегори и тяну руку к другому рабу:
– Топор.
Нужно спешить.
– Вот господин.
А затем кобыла получает по бокам.
Интерлюдия 3
Город в огне
– Мы должны что-то сделать! Франческо в ярости! Он погубит и себя, и других безумцев…
Грегори переводит на Патрицию глаза, а она продолжает что-то говорить. Вот только слова ее смешались и потеряли смысл, голова идет кругом.
– А что, если у них тоже оружие? За мешок золота он может получить и пулю! Грегори, прошу! Мы должны спасти Франческо! Спасти ранчо!
Она права. Лихорадочно думая, стараясь сосредоточиться, Грегори переводит взгляд на дом и шепчет:
– Для начала нужно сообщить все Джейдену, Хантеру и мистеру Дюрану. Потом организовать несколько… рабов, чтобы помочь Франческо выгнать воров с земли. А я… я должен защитить его от лихорадки.
Грегори разворачивается и идет к конюшням. После гибели Рея Дюраны перегнали Алтея в другое стойло с лошадьми. Алтей будто понимал, что с его другом случилась беда и не никак не мог успокоиться. Он не привык быть в одиночестве, поэтому ему нашли компанию.
Грегори идет все быстрее, а злость все отчаяннее. Не верится, что отец пошел на подобное. Он мерзавец и подонок, но ведь даже у сделок с сатаной есть правила, которым необходимо следовать. А ведь стоило сразу заподозрить неладное, когда он не удрал в первый же день. Слишком уж лакомый кусок лежал прямо перед носом, тут уже не до чести и правил. Благо хотя бы отец Франческо получил обговоренную сумму. Но какой же ценой! Вероятно, отец и братья подкупили кого-то из рабов, чтобы те сложили динамит в подвал. Отец знал: Колтону не победить Франческо на скачках. По возвращении домой семейство Дюран ожидал неприятный сюрприз. Вот только смерть Рея и нежелание Джейдена делать уборку даже сейчас помешали им воплотить свой безумный план. Пострадала лишь куча мусора и… один человек.
Патриция уверенным шагом идет за Грегори. У общего стойла ее перехватывает Хантер. Поток ругани доносит: Хантер уже тоже в курсе происходящего. Он кричит что-то Грегори, но тот не отзывается, все мысли – о Франческо. Нет ничего важнее сейчас. И, увы, лишь один человек может разобраться с семьей Ридов. Тот, в ком течет их кровь. То, как отец думает, Грегори знает наизусть, его мотивы ясны, осталось понять, какого черта он задумал теперь. Необходимо отрезать змее голову, а не искать противоядие.
Грегори выводит Алтея из стойла и с удивлением обнаруживает Патрицию. Она не ринулась с братом на помощь Франческо, ждет. Но время на разговоры лучше не тратить. Грегори проходит мимо нее, собираясь вскочить в седло, но не успевает:
– Грегори, ты выбираешь не тот путь, нужно… – Она схватила его за рукав истрепанной рубашки.
– Нет, Патриция, с точностью да наоборот. – Он говорит четко, но старается, чтобы голос звучал мягче. – Я делаю правильный выбор. – Он вырывает руку, и ладонь бьется о бедро, выбивая из кармана спички, деньги и ключ от комнаты Франческо. Грегори судорожно подбирает все обратно. Нельзя потерять ключ!
– Но Франческо побежал совсем в другую сторону…
– Это не значит, что, решив отправиться к своей семье, я отрекаюсь… от вас. – Грегори зачесывает ладонью волосы назад, проклятые, они бьют по глазам. Надо постричься, когда все кончится. – Я хочу разобраться со своим отцом. Он обещал покинуть город. Если я не смогу воззвать его к рассудку, то хоть буду в курсе планов. Так я смогу защитить…
– Я пойду с тобой.
– Не нужно, Патриция. – Грегори сглатывает от накатившей неловкости. – Там опасно, зачем? Братьев моих стало меньше, но их численное преимущество никуда не делось. Помоги лучше здесь…
Но она снова делает шаг и еще раз дергает его за рубаху.
– Я подслушаю ваш разговор и все расскажу шерифу. Буду свидетелем! Грегори… – в ее глазах блестит решимость, – я одного тебя не пущу.
Какая же странная девушка… а ведь стоило удивиться, еще когда открылось ее умение держаться в седле. Неужели на Диком Западе они все такие?
– Ладно, – сдается Грегори. – Хорошо. Бери лошадь. Но как только станет опасно, ты даешь деру прямо до ранчо! Ты меня поняла? Патриция?!
– Хорошо, не кричи…
Пока Грегори седлает Алтея, Патриция выводит незнакомую лошадь – и вот они вдвоем уже спешат к выходу с ранчо. Не стоит бросаться в галоп на территории поместья, рабы снуют туда-сюда. Да и надо прийти в себя. Как только ветер начнет свистеть в ушах, когда кровь вскипит от стука копыт, разум сузится до одной мысли: «Быстрее бы добраться». А сейчас Грегори нужно пять минут. Пять минут, чтобы отчаянно попытался понять свое место в этом суматошном мире.
Вечная дорога. Лишения. Омерзение, с которым относились к семье Ридов. Бродяга, оборванец, рыжий – самое безобидное, что кричали Грегори вслед. Но тогда он хотя бы мог покинуть места, где ему делали больно. Удивительно, но прибытие на ранчо Дюранов отобрало то единственное, что оставалось в его распоряжении… надежду. Он не заметил, как намертво прирос к этой земле.
В эти жалкие пять минут в эпицентре бури Грегори наконец понимает все слова Франческо о доме, долине, сердце. Вот почему он взял мушкет и ускакал защищать то немногое, что уцелело. Вот только… уцелело ли? Куда идти потом? Что делать? Позади – догорающее кострище и хаос, долину затопила ненависть. Безнадежно.
Но, в отличие от Франческо, который прирос стопами к траве своей земли, Грегори ведь осознает важность