Габриэль Коста – Долина золотоискателей (страница 44)

– Что? Никогда не видел, как бьют рабов? – шепотом спрашиваю я и опускаю голову. Смотреть на Грегори тяжело, как никогда. Он мой палач, он мой проповедник на этой роковой горе.

– Видел, особенно на Юге… Мы много путешествовали. Испугался из-за тебя. Думал, что на Диком Западе этого не будет. Что ты не из тех хозяев, которые ни во что не ставят жизни рабов. – Я слышу шаги. – Подними глаза, Франческо.

– Грегори…

– Кто ты, Франческо? – тихо спрашивает он.

– Я Франческо Дюран, сын своего отца и все… все на этом. – Мой ответ вызывает у него улыбку. – Что?

– Мне нравится ответ. Я тот, кто я есть, и ничего более. Прожить свою жизнь, не лезть в чужую. Появиться на свет с предназначением, жить ради близких и умереть стоя, умереть героем. И ничего более…

Я открываю рот, но Рей неожиданно кладет Грегори голову на плечо и фыркает.

– Кажется, кое-кто устал, – говорит он, и я не понимаю, кому именно.

Я, между прочим, тоже с ног валюсь!

– Тогда пошли. Зажжешь огонь? – Я достаю из одной седельной сумки факел и протягиваю Грегори. – Боюсь, что мы убьемся.

– Все будет хорошо, бери коней и следуй за мной. – Он улыбается и зажигает спичкой факел. – Я храбрее, чем может показаться. Пошли.

Пещера оказывается огромной. Факела недостаточно, чтобы рассмотреть все ее ходы и выходы. Как мы с братьями раньше не додумались тут все исследовать? Хотя, кажется мне, Джейден не просто так направил меня сюда. Где-то журчит вода, и, могу предположить, под горой проходят подводные течения. Река у подножия питается именно ими.

Путь, к счастью, не занимает много времени. Усталость превратилась в паутину, которая ложится на плечи, кутает в кокон, склоняет остановиться и уснуть прямо на месте. Но мы идем упорно – и, выйдя, получаем награду в виде большой поляны. Даже света луны не хватает, чтобы разглядеть деревья и кустарники. Надеюсь, тут нет диких животных. Встретиться с пумой не входит в мои планы. Хотя, если ни Алтей, ни Рей не боятся, скорее всего, здесь спокойно. Ну разве что пара козлов в кустах.

Мы с Грегори, например.

Грегори идет куда-то влево и неожиданно тушит факел в воде. Я даже не заметил озера, раскинувшегося поблизости!

– Осторожно, не искупайся! – смеется он. – Какой же ты иногда нерасторопный! Давай разобьем лагерь здесь? Ничего не вижу, а тратить факелы нет смысла. Кажется, вон там есть хворост… соберешь? Я пока поставлю палатку.

– Хорошо.

Пока я собирал хворост, Алтей и Рей улеглись неподалеку. Лошади спят большую часть времени стоя, но мы их сегодня загнали и еще заставили взбираться на гору. Неудивительно. Им-то не будет холодно к утру… Краем глаза я смотрю, как Грегори забирает из седельных сумок вещи, но коням хоть бы что. Устали. И доверяют ему: не каждая ведь лошадь ляжет на землю в незнакомом месте.

Рассыпав хворост во второй раз, я понимаю: буду глазеть по сторонам – никогда не выполню свою задачу. В итоге я успеваю сходить туда-сюда несколько раз и приношу веток, которых хватит дней на сто, но и тогда не могу остановиться. Я боюсь оставаться с Грегори. Он, может, уже и забыл о нашем непростом разговоре, а я все кручу в голове его слова, вижу испуганное и потерянное лицо. Но выбора нет. Палатка расставлена, первые ветки загорелись. Грегори возится с костром.

– Франческо… Ты собрался жить здесь до весны? Заканчивай. Иди сюда, я достал немного бобов, перекусим и на боковую. Франческо?

А ведь он наверняка понимает, о чем я думаю.

– Да иду, я иду! – Вот приставучий! – Спасибо. Спать хочется жутко.

– Согласен, – кивает он. – Завтра посмотрим, что здесь и как. Уверен, красивое место. – И он начинает есть бобы.

– Не сомневаюсь.

Я сердцем чувствую, что Грегори не злится на меня. Он, наверное, и до этого не злился, скорее переживал. Но едим мы все в той же тишине, смотрим, как пламя пожирает хворост и взамен дает спасение от сырой прохлады. Стоит Грегори прикончить порцию бобов, как он залезает в палатку – и вот я уже слышу его сопение. Так быстро уснул, что не верится.

А вот мне не спится. Я все думаю. Куда завела меня жизнь? Из обычного ранчеро превратила в первопроходца и художника, который пытается вспомнить, каким оттенком сияла изумрудная трава в ночи.

До скачек считаные дни. Я не знаю, что произойдет с утра. Жизнь покатилась кубарем и остается только плыть по течению. Я спрятался с Реем в горах. Что мне еще сделать? Осталось только взять отцовское ружье и застрелить всех чертовых Ридов… почти всех. Одного конкретного можно не трогать.

Я долго сижу, следя, как небо приобретает лазурные оттенки. Вот и долгожданный рассвет. Завтра голова будет болеть по другим причинам. Я решаю залезть в палатку.

– Грегори? – шепотом зову я.

Он спит. Ему спокойно. Мне отчего-то нет.

Я лежу и задыхаюсь от жары. Однако мне не настолько плохо, чтобы разлеплять глаза в такую рань. Вот только пух, попавший в нос, раздражает неимоверно: щекочет так, что хочется выбить подушку во дворе пинками. Я протираю нос – раз, второй, третий, а он все где-то колется. В конце концов мое терпение иссякает, и я решаю не просто избить ненавистную подушку, а сжечь ее на костре, как ведьму.

Я открываю глаза и резко поднимаюсь, тут же упираясь во что-то головой. Пока я пытаюсь понять, что происходит, кто-то сбоку смеется так заливисто, что улыбка непроизвольно растягивает губы. До меня не сразу доходит: сижу я не на своей кровати, а пух не что иное как травяной колосок в руках Грегори. Он решил подшутить надо мной!

Решив не оставаться в долгу, я бросаюсь на него, валю с ног, и мы кубарем выкатываемся из палатки. А он даже не думает успокаиваться, хохоча все громче. Я заламываю ему руки над головой, удерживаю одной ладонью, а другой начинаю щекотать. Его смех превращается в истерику, но коварной мести мешает Алтей, который прикусывает мои волосы и оттягивает в сторону. Мне на помощь тут же спешит Рей, бодая Алтея в бок.

– Так, все-все, прекратили! – Я слезаю с Грегори и поднимаюсь, разводя коней. – Поверить не могу, Алтей начал защищать тебя! Благо у меня тут тоже каменная стена. – Я подхожу к Рею и крепко-крепко обнимаю, показывая Алтею язык. Он, что ему несвойственно, гордо поднимает голову и идет щипать траву. Рей, заржав, присоединяется к трапезе. – Чего ты надо мной издеваешься с утра пораньше? – Я зеваю.

– Какое утро, Франческо! Уже за полдень перевалило! – Он показывает пальцем в небо. – Я встал с утра, ждал, ты тоже очнешься, но ты спал как мертвый. Тогда я решил сходить на ранчо узнать новости и разведать обстановку. Ходил пешком, не переживай. Никто за мной не следил.

– Ты успел сходить на ранчо?! – удивляюсь я и начинаю искать в сумках еду. Где-то тут лежали яблоки. Смотреть на бобы не могу. – И все равно. В следующий раз, пожалуйста, просто толкни меня в плечо, изверг.

– Да, новости забавные. – Он смеется, и я поднимаю голову. – Мои братья, пока мы взбирались в горы, всю ночь забивали окна в доме. Кто-то из горожан разбил парочку. Джейден рассказал и поклялся, что не он занимался подобным. Думаю, никто в городе не рад нашим рыжим мордам.

– Ну не говори про весь город, – бросаю я между делом.

– Так вот! Все готовятся к скачкам, и каждая собака знает, что Риды играют нечестно. Слух про выстрел в Рея уже разлетелся и оброс замысловатыми подробностями. Репутация испорчена. Опять. Мои братья не умеют работать честно. И стрелять тоже не умеют. Впрочем, моему отцу не привыкать хлебать бурбон дома, в одиночестве. – Грегори садится рядом и берет у меня яблоко. Рей внимательно смотрит на меня, и я отмахиваюсь, чтобы перестал попрошайничать. – Иногда мне кажется, он никого из нас не любит. Он любил маму. Все. Не знаю, зачем им было нужно так много детей… Мама вот нас любила… Меня, во всяком случае! Она называла меня втайне самым добрым и смышленым из Ридов.

– Уверен, она вам так каждому говорила. – Я усмехаюсь.

– Ну точно не Моргану! – Грегори вновь смеется и вытирает проступившую слезу. Надеюсь, это не от горя, а от смеха. – Тот, что лысый.

– Какие еще новости? Все там в порядке? Как Патриция?

– Улыбнулась мне сегодня. – Грегори наклоняет голову и надкусывает яблоко. – Отходит понемногу. Но, что-то мне кажется, ее гложет какая-то мысль, и нам она не откроется. Женское… Черт их поймет. – Он замолкает и хмыкает. – Мои братья-дурни притащили какие-то бочки. Это мне тоже Джейден говорил… Он у вас за шпиона?

– Скорее за лентяя, которому делать нечего. – Я закатываю глаза и фыркаю. Брат, как всегда, мается ерундой. – Готовятся к победе, думаю. Пойдешь завтра на ранчо – скажи Джейдену больше камнями не бросаться в чужие окна.

– Но он сказал…

– Слова Джейдена – что блеяние барана!

Нет, брат врет не так уж много, но всегда к месту.

– А что значит «готовятся к победе»?

– Это наверняка порох. – От моего ответа Грегори открывает рот. – Да-да-да, не удивляйся ты так. Видишь, даже у меня есть, чему научить тебя. Промывать грунт или колотить породу не так просто, а вот забросить динамит и разнести все к чертям ради золота… Легко. Рушить всегда намного проще, чем создавать.

– То есть наш дом – теперь бочка с порохом? – морщится Грегори. – Похоже на Ридов. Безрассудство и слепота во имя добычи. Но мне вот интересно… у вас не особо получалось найти золото, а потом вы раз – и нашли. Как так? Не бросал же тут кто-то динамит…