Габриэль Коста – Долина золотоискателей (страница 19)

Я приподнимаюсь на локтях и хочу засвистеть Рею, да вот только друг трудится в поле. Замечательно! Вокруг меня одни овцы, и я среди них главный баран. Обычно я мирно дремлю, пока стадо объедает все вокруг, но не сегодня. Терзаемый совестью, я сажусь, смотрю вперед. Овцы прожорливее саранчи: после нескольких выпасов необходимо перегонять их на новое место. В этот раз мне по-настоящему свезло, не нужно стоять в центре стада и наблюдать, как бы кто не забрел в лес. Отец ревностно относится к нашему скоту. Джейдену досталась пара плетей, когда он не углядел за овцой и ту загрызли койоты. А место это у меня любимое, потому что здесь есть небольшой пригорок с раскидистым кленом. Все овцы как на ладони, а лес настолько густой, что ни одна из них не променяет свежую траву под ногами на скудные островки зелени в плотной стене стволов. А еще я иногда использую Рея как пастушью собаку. Овцы, что неудивительно, боятся его, а пару лет назад я научил его по команде обегать стадо по окружности. А вот сегодня, увы, как только солнце начнет катиться за горизонт, мне придется взять палку и самому погнать их домой. Благо недалеко. Ужасно скучно. Жарко. Мучительно.

– Привет.

Услышав этот бодрый голос, я чуть не лечу кубарем с пригорка. Пара любопытных овец испуганно отбегают в сторону, и тут же все стадо начинает блеять. Я качаю головой. Что верно то верно, я их предводитель. Уже меньше терзаемый раскаянием, я поворачиваю голову в сторону Грегори, который уверенной и раздражающе веселой походкой спешит к моему пьедесталу и начинает подниматься. Судьба – злая особа, подслушивает наши мысли и подкидывает самые невероятные и зачастую неловкие обстоятельства. Я лишь пару сотен раз прогонял в голове варианты примирения – например, как случайно встречаю Грегори в баре и бросаю короткое «извини», а он улыбается, пожимает плечами и проходит мимо. Конфликт исчерпан. И уже к вечеру Риды уезжают куда-нибудь в другое место искать благодатную землю. Вдруг становится не по себе. Удивительно: Грегори уже ориентируется в нашей долине не хуже меня.

Я успеваю лишь сесть поудобнее, когда он опускается рядом. Глаза непроизвольно цепляются за его кепи, которое даже я успел возненавидеть.

– Я брожу по вашему ранчо уже два часа в поисках тебя, – говорит Грегори.

Я смотрю вперед, на овец. Слишком стыдно смотреть на Грегори. Повезло ему, не «уже», а «целых» два часа он гулял по раю, по нашему ранчо. Вот только ради чего?

– Патриция так мило рассказывала, куда ты пошел, и так подробно объясняла… я не решился признаться, что ничего не запомнил. Меня спасло, что она показала рукой направление. – Он говорит будничным тоном, но я все еще изнываю от подозрений. – Как у вас тут красиво, что днем, что ночью… – продолжает он громким шепотом. Кажется, он сейчас искренен. – Франческо!

– Да, Грегори? – стараюсь говорит непринужденно.

– Ты какой-то странный, Франческо. – Пока я думаю над ответом, он добавляет то, отчего я сгораю от стыда: – Ты не смотришь на меня из-за моего цвета волос? Тебе противны рыжие люди?

Я даже и не понимаю, сказал ли он последнюю фразу или это отголосок его мыслей.

– Нет! Конечно, нет! – Тут я и правда чуть не падаю с пригорка. Обегаю взглядом овец, проверяя, все ли на месте. И поворачиваюсь к Грегори. Точно! Овцы! – Прости, отец сдерет с меня шкуру даже за одну потерянную овцу. Они послушные и обычно не уходят в лес, но я стараюсь лишний раз не спускать с них глаз.

Мне кажется, я гений! Ну кто мог придумать оправдание лучше? Бог?

– Ты спал. Я видел, – ровно замечает Грегори.

Я прищуриваюсь и пристально смотрю на него. Он отводит глаза. Понятно. Все. Меня поймали, юлить уже нет смысла. Я поджимаю губы и глубоко вздыхаю. Думаю, я достаточно взрослый, чтобы нести ответственность за свои слова и поступки.

– Два дня назад я повел себя не лучшим образом. Я не должен был равнять тебя и твоего брата. Черт, я, честно говоря, и брата твоего не знаю. Просто вышел неприятный инцидент, и я ополчился на всю вашу семью. – Я облизываю губы, ища слова. Грегори ждет, смотрит опять с этой своей детской наивностью. – Ты не кажешься мне плохим парнем. Осмелюсь предположить, что ты лучше своего брата. – Он меняется в лице, но я не понимаю этих эмоций. Я лихорадочно продолжаю: – И конечно же, я ничего не имею против рыжих!

– Правда?

– Да, – не знаю точно, о чем он, поэтому просто киваю и зачем-то бросаю: – Твои веснушки забавные!

Какое определение можно придумать веснушкам, чтобы подбодрить человека? Забавные? Франческо, ты идиот!

– Ох, ну… Их много, – смущенно бормочет он и смотрит на мое стадо. – Стоит нам задержаться в каком-нибудь городе на полгода, как люди сразу начинают кричать в спину: «Да это один из Ридов! А какой? Да хрен их поймешь, все на одно лицо, рыжие!» Поэтому я ношу кепи, чтобы хоть как-то выделяться.

– Это неплохо.

– Конечно, неплохо! – Он поворачивается, и в его глазах плещется лукавство. – Мой брат, Майкл, побрился налысо! Под ноль! – И Грегори, как и подобает Грегори, заливается звонким смехом, стараясь выдавить из себя продолжение истории. – Правда, его понять можно, волосы вьются как у овцы! – И он снова смеется.

– Сними кепи, Грегори.

Не знаю, что такого я сказал, но переливы колокольчиков прекратились. Грегори удивленно смотрит на меня, а ветер колышет одинокую прядь, выбившуюся из-под его головного убора. А ведь мне интересно. Жутко интересно рассмотреть его волосы, цвет у них правда необычный. Но не уверен, имею ли я право о таком просить. Но ветер уже унес слова и спрятал в переливах травы. Я поднимаю руку и опускаю. Чего я делаю? Грегори тянется к своему кепи сам, хватает за козырек и медленно снимает. Пряди волнами падают ему на лоб, скулы. Самая длинная касается мочки уха. Они переливаются, путаясь между собой. А потом он, видимо, стесняясь, рукой зачесывает их назад и вдруг превращается в одного из персонажей с картин матушки.

– Не приноси сюда это свое кепи больше! – Я фыркаю от его бестолковых копошений. – Волосы как волосы.

– Спасибо, Франческо… – Его улыбка, неспокойная река, меняет настроение с застенчивого на таинственное, а взгляд становится серьезным и устремляется куда-то в облака. – Хорошо. В кепи жарко.

Мне опять хочется спросить у звезд, какой дорогой они завели Грегори на наше хлопковое поле. И как вообще я мог сравнить его с Колтоном? Не нужна Грегори моя земля – по крайней мере, не в том смысле, в котором нужна его отцу. Грегори просто нравятся наши лесные тропинки, клены, трава и хлопковое море. И животных он, судя по Рею, любит и ладит с ними.

Как же все-таки прекрасно жить с чистой совестью. Я молча смотрю, как овцы продолжают пастись. Ничего в мире не изменилось: солнце все так же на синем небе, трава такая же зеленая, да вот только Грегори без кепи.

Ладонью я рассеянно нащупываю мушкет. Всего несколько раз стрелял из него по живым существам: отгонял койотов. Им, трусам, обычно хватает пары пуль.

Грегори тоже тянется к оружию и аккуратно берет в руки.

– Стрелял?

– Редко, – говорю я и облегченно выдыхаю, когда он не наводит его на меня. – Не любитель оружия. Я, бывает, вспылю, но не так, чтобы тянуться к кобуре.

– А я вот белке в глаз стреляю с пятидесяти шагов… Если достаточно светло! – говорит Грегори так, будто сказку мне на ночь читает. И несмотря на август, по коже бежит холод. – Но тебе боятся не стоит. Я вообще не вспыльчивый человек. Стреляю хладнокровно, – а вот теперь совсем не смешно. – Просто жизнь – непростая штука.

– И не говори, – шепчу я и отбираю мушкет. – Давай сюда. – Он и не против. – Не будем разнообразить день случайными огнестрельными ранениями.

– Не случайными, – поправляет он. Он точно не на Диком Западе вырос. Его серьезное лицо в мгновение меняется, как будто художник провел влажной тряпкой по рисунку грифелем: улыбка и наивные глаза. – Тебе не скучно здесь сидеть?

– Нет, – отвечаю я искренне и подставляю ветру лицо.

Моя совесть наконец-то спокойна.

Глава 6

Я мешаю кофе палочкой клена и бессмысленно смотрю перед собой. Прошло уже шесть дней с непростого разговора о возможной продаже ранчо. И если с Хантером, Джейденом и Патрицией я объясняться не должен, то перед отцом придется. Он хранил молчание, пока я переваривал предложение мистера Рида. Однако время истекло, и мне нужно дать свой ответ, а главное, выслушать вердикт отца. Тревожит то, что он, как мне показалось в тот вечер… колебался?

Честно говоря, я догадываюсь, откуда у него сомнения, но услышать их откровенно боюсь. У моего отца стальные нервы и мягкое сердце. Момент для разговора я выбрал, конечно, удачный: братья в поле, Патриция отлучилась по делам, рабы и прислуга разбежались, словно мыши по углам. Единственный назойливый гость пока не объявился. Грегори после нашего примирения приходил ко мне каждый день и забивал голову полнейшей ерундой. Я косил траву, собирал хлопок, чинил забор, гонял Рея по тренировочному полю, а он шатался рядом и отпускал свои веские комментарии. Его восторг жизнью простого ранчеро удивлял, будто я не навоз убираю, а командую многотысячной армией. Джейден уже не раз шутил, что к двадцати годам я наконец нашел друга не среди животных! Точнее, этот друг сам меня нашел. Забавно, но Джейден прав. Друзей не из семьи у меня еще не было. А Грегори хватает настойчивости и дурости ходить за мной по пятам.