Габор Мате – Когда тело говорит НЕТ (страница 59)
«В такой ситуации я бы сказала: „Ты что, идиот?“»
«В этом-то вся суть. Иногда проблема не в том, что нам не хватает сил, а в том, что требования, которые мы предъявляем к себе, невыполнимы. Что плохого в том, что ты недостаточно силен?»
Укоренившаяся убежденность в необходимости быть сильным, характерная для многих людей, у которых развивается хроническая болезнь, — это защитная реакция. Ребенок, который понимает, что его родители не могут поддержать его эмоционально, будет придерживаться подхода «Я сам со всем справлюсь». В противном случае он чувствует себя отвергнутым. Чтобы не чувствовать этого, надо никогда не просить о помощи, никогда не признавать свою «слабость» — верить в то, что ты достаточно силен, чтобы справиться со всеми превратностями жизни в одиночку.
Вскоре Айрис признала, что, когда друзья звонят ей со своими проблемами, она не осуждает и не обвиняет их в том, что они слабые. Они могут на нее положиться и видят в ней чуткого человека, который всегда их поддержит. Было ясно, что ее двойной стандарт — более высокие ожидания относительно себя, чем к окружающим, — не имеет ничего общего с
2. У меня нет права злиться
Шизуко — мать двоих взрослых детей, ей 49 лет. Вскоре после приезда в Канаду в качестве иностранной студентки, в возрасте 21 года, у нее диагностировали ревматоидный артрит. Ее родная мать умерла, когда Шизуко было четыре года, после чего отец женился на ее тете, сестре ее матери. «Мачеха больше любила бизнес, чем детей», — говорит она. Отец потворствовал всем ее желаниям, но чаще всего находился в разъездах.
Шизуко развелась со своим эмоционально отстраненным мужем пять лет назад. «Мой брак был сущим кошмаром. Когда я жила с мужем, я все время уставала, воспитывая детей. [Усталость — распространенный симптом при ревматических заболеваниях.] Бывало, я не вставала с дивана до трех часов дня, а муж при этом постоянно жаловался: „Ты ничего не сделала, пальцем не пошевелила“. Он говорил, что я использую его, чтобы получить талон на бесплатное питание».
«Вы когда-нибудь испытывали гнев?»
«Да, я постоянно на него злилась».
«Вы как-то выражали свой гнев?»
«Нет… Так уж меня воспитала мачеха, мне не следует злиться».
3. Если я буду злиться, меня не полюбят
Алан, у которого обнаружили рак пищевода, был несчастлив в браке. Как вы помните, он считал, что его жена не способна быть «романтичной, сердечной, такой, какой он бы хотел ее видеть».
«Каким образом вы выражали свое недовольство? Вы когда-нибудь злились по этому поводу? Вы когда-нибудь
«Сложно понять, потому что теперь я злюсь постоянно. Сейчас мы обсуждаем это гораздо чаще».
«Что происходило с вашим гневом до того, как у вас обнаружили рак?»
«Я не знаю. Понимаю, к чему вы клоните, и это, скорее всего, правда».
«Когда вы впервые стали подавлять гнев?»
«Хороший вопрос. Не уверен, что я много думал об этом. Наверное, так происходит из-за желания понравиться. Если ты злишься, люди тебя не полюбят».
4. Я в ответе за все на свете
Лесли, 55-летний социальный работник, также объясняет свою болезнь — в его случае язвенный колит — стрессами в отношениях. «Это началось во время моего первого брака. Было много стресса, и тогда я чувствовал себя хуже всего. Потом долгое время все было не так уж и плохо. Сейчас у меня иногда бывают кровотечения, но незначительные.
С первой женой мы всегда жили как на американских горках. Мне кажется, она не хотела вносить свой вклад. У нас никогда не было партнерских отношений. Мне приходилось думать за нее. Это было безумно сложно, ведь я должен был думать о том, что мы могли бы сделать вместе. Она никогда не говорила мне о том, чем хочет заняться. Я решал даже, на какой фильм мы пойдем вдвоем».
«Вас не устраивала эта роль?»
«Разумеется».
«Что вы делали со своим недовольством?»
«Проглатывал, нет никаких сомнений. Я не мог ссориться, потому что тогда она говорила: „Значит, у нас неудачный брак“. Конфликт с ней считался показателем плохих отношений.
Мне приходилось вести себя крайне осторожно. Когда я стал встречаться с Евой, на которой сейчас женат, мы иногда ссорились, и в ответ я начинал улыбаться. Я говорил ей: мне нравится, что мы можем ссориться и расходиться во мнениях, и она не собиралась бросать меня из-за этого. Я определенно боялся того, что люди уйдут от меня, бросят».
Прошло несколько месяцев после проявления первых симптомов болезни, прежде чем Лесли обратился за медицинской помощью: «Я не был готов признать свою уязвимость перед проблемами. Во многом это было связано с моим перфекционизмом, желанием быть в полном порядке, не иметь никаких проблем».
Когда Лесли было девять лет, его отец неожиданно скончался от сердечного приступа, а спустя два года он столкнулся с внезапной смертью своего брата от аневризмы мозга: «После этого у меня появился навязчивый ритуал, который я проводил каждую ночь, привычка, которая помогала мне убедить себя, что никто не умрет; я повторял: „Не умирай, только не умирай…“ Это был способ контролировать людей, которые меня окружали, чтобы они оставались в живых.
Как-то раз я разговаривал со своим психиатром и сказал: „Я бросил этот ритуал; не знаю, куда он делся“. А потом неожиданно все понял: „Я знаю, во что он перешел. Я стал социальным работником и теперь пытаюсь спасти мир!“
Я испытывал огромный стресс, когда в своих попытках спасти мир терпел неудачи. Из-за стресса я два или три года не ходил на работу. Наконец я осознал, что не могу спасти мир. У меня даже есть мантра, которую я придумал вместе со своим психиатром: „Я буду проводником, а не Богом“. Мне это помогает».
«Значит, вы считали, что вся эта жуткая неразбериха в мире — ваша вина?»
«В какой-то момент я стал думать, что моя вина это или нет, но я должен стать тем, кто это исправит».
«Как это сказалось на вашей работе?»
«Ну, если у моих родителей… то есть я имею в виду клиентов, дела шли не очень, мне казалось, что мне не хватает знаний. Я должен знать больше и развивать свои навыки. Мне было необходимо найти правильное решение, работать усерднее, читать больше, посещать обучающие семинары».
Налицо оговорка по Фрейду, Лесли заменяет
«Моя мама очень хотела, чтобы я был счастлив. Она всегда переживала из-за этого. В детстве я пытался быть счастливым. Я не ведал, что такое депрессия; я даже не знал, что такое грусть.
Мама говорила, что я добродушный ребенок, в отличие от моего брата. Я был настолько добродушным ребенком, что она могла разбудить меня среди ночи, поиграть со мной какое-то время и вернуть обратно в кровать, и я снова засыпал».
«Зачем она это делала?»
«Думаю, ей было одиноко или требовалось внимание».
«Поэтому вам пришлось трудиться… с младенчества».
«Брак родителей был настоящим кошмаром. Они постоянно ругались — это было ужасно, вплоть до смерти отца. Моя работа заключалась в том, чтобы делать маму счастливой».
5. Я могу справиться с чем угодно
Дон — государственный служащий, ему 55 лет. Из-за рака кишечника Дону удалили часть толстой кишки. Он испытывал непреодолимое желание проявлять гиперответственность в своей профессии. «Загруженность на работе пробуждает во мне ярость, — говорит он. — Не уверен, что
«Как вы поступали в этом случае?»
«Когда я чувствовал напряжение, то выходил прогуляться, чтобы успокоиться, а затем возвращался, с головой погружался в работу и заканчивал ее».
«Вы не пробовали подойти к тому, кто дает вам работу, и сказать, что ни один человек не справится с таким объемом работы?»
«Ни разу этого не делал. Потому что я могу справиться с чем угодно. Моя цель была стать человеком, который рассматривает больше всех дел в отделе».
«Зачем?»
«По нескольким причинам. Во-первых, инстинкт соперничества. Во-вторых, мне хорошо платят, поэтому я должен выполнять свою работу на отлично. Я всегда придерживался подхода: вы даете мне работу, я ее выполняю. Если дадите мне больше работы, я сделаю больше, а если дадите меньше работы, то сделаю меньше».
«А когда персонал сокращали и меньшее количество людей было вынуждено выполнять такой же объем работы?»
«Тогда я выполнял большую часть работы. На самом деле я сам часто подходил к тем, кто жаловался на сильную загруженность, и забирал у них работу. У меня оставалось какое-то чувство вины, связанное с тем, что я мог бы лучше выполнить свою работу. Всегда можно сделать больше и лучше.
Я гордился тем, что стал человеком, который может сделать больше, чем кто-либо другой».
«Это как-то связано с вашим детством?»
«Отчасти причина в моей маме. Если я приносил домой табель успеваемости, в котором было три „отлично“ и три „хорошо“, то слышал: „А почему не все пятерки?“ Что бы я ни делал, этого было мало. Она считала, что я стану настоящим профессионалом. Для матери стало большим разочарованием, когда я начал свою трудовую жизнь с работы строителя».