Габор Мате – Когда тело говорит НЕТ (страница 58)

Во-первых, остается много технических проблем, которые только предстоит решить. Имеющиеся на сегодняшний день знания о генетическом строении человека можно сравнить с томом Краткого Оксфордского словаря английского языка, на основе которого создавались пьесы Уильяма Шекспира или романы Чарльза Диккенса. Чтобы повторить их работу, осталось совсем немного — найти предлоги, грамматические правила и фонетические особенности, а затем выяснить, как два этих автора пришли к своим сюжетным линиям, диалогам и безупречным литературным приемам. «Геном — это биологическая программа, но эволюция не удосужилась предоставить даже пунктуацию, чтобы показать, где начинаются и заканчиваются гены, не говоря уже о какой-либо информации о том, за что отвечает каждый ген».

Во-вторых, невзирая на генетический фундаментализм, который в настоящее время формирует медицинское мышление и мнение общественности, одни только гены не могут объяснить сложные психологические особенности, поведенческие установки, здоровье или болезни людей. Гены — это всего лишь коды. Они работают как набор правил, как биологическая матрица для синтеза белков, которые дают каждой клетке характерную структуру и функции. Они будто живые, динамично развивающиеся архитектурные и инженерно-технические проекты. Реализация такого проекта зависит не только от гена. Гены существуют и функционируют в живых организмах. Работа клеток определяется не просто генами в их ядрах, но и потребностямивсего организма, а также взаимодействием этого организма с окружающей средой, в которой ему необходимо выжить. Окружающая среда включает или выключает гены. По этой причине наибольшее влияние на развитие, здоровье и поведение человека оказывают факторы окружающей среды.

Едва ли тот, кто выращивает растения или животных, станет оспаривать первостепенное значение ухода за ними — именно это определяет в первую очередь, как будут раскрываться генетически заданные способности. По причинам, не связанным с наукой, многим людям трудно понять аналогичную концепцию применительно к развитию человека. Такой косный образ мысли тем более абсурден, если учитывать, что люди отличаются от животных тем, что их долгосрочное функционирование зависит от окружающей среды на ранней стадии развития.

Принимая во внимание недостаток доказательной базы относительно решающей роли генетических факторов в большинстве вопросов, связанных с заболеваниями и здоровьем, можно задать вопрос: откуда столько шумихи вокруг проекта по расшифровке генома? Почему столь широкое распространение получил генетический фундаментализм?

Мы социальные существа, и наука, как и все сферы жизни, имеет свои идеологические и политические особенности. Как заметил Ганс Селье, непризнание предположений ученого часто ограничивает и определяет то, какие новые открытия будут сделаны. Если мы соглашаемся с тем, что психические или физические заболевания в первую очередь имеют генетическое происхождение, то нам не приходится задумываться о неприятных вопросах об устройстве общества, в котором мы живем. Если «наука» позволяет нам игнорировать такие факторы риска, как бедность, антропогенное загрязнение или безумная и стрессовая общественная культура, способствующая заболеванию, то мы ищем только простые ответы — фармакологического и биологического характера. Такой подход помогает оправдать и сохранить существующие социальные ценности и структуры. Это также выгодно с финансовой точки зрения. В период с 1999 по 2000 год стоимость акций «Celera», частной компании, которая принимала участие в проекте по расшифровке генома, поднялась на 1400 процентов.

Ажиотаж вокруг генома не только не выдерживает научной критики, но и подозрителен с точки зрения теологии. Согласно истории сотворения мира из Книги Бытия, сначала Бог создал Вселенную, затем природу, и только после этого Он сотворил человека из глины. Он знал, даже если об этом не догадывался Билл Клинтон, что с начала времен людей невозможно понять вне окружающей их среды.

Среда обитания человеческого организма — это физическая и психоэмоциональная окружающая обстановка, которая определяет наше развитие и влияет на наше взаимодействие с миром на протяжении всей жизни. Внутренняя среда отдельной клетки — это непосредственное клеточное окружение, из которого она получает вещества-посредники, поступающие из соседних клеток в нервные окончания; эти окончания контролируются издалека, посредством отдаленных органов, выделяющих химические вещества в кровеносную систему. Информационные вещества воспринимаются рецепторами на поверхности клетки. После этого в клеточной мембране — в зависимости от того, насколько восприимчива клетка в этот момент, — вырабатываются эффекторные вещества, которые попадают в ядро, подавая команду генам синтезировать определенные белки для выполнения конкретных задач. Эти рецепторно-эффекторные белковые комплексы под названием «белки-рецепторы», как объясняет Брюс Липтон, действуют как переключатели, которые регулируют взаимодействие клетки с окружающей средой:

Несмотря на то что белки-рецепторы производятся с помощью молекулярно-генетических механизмов, активация процесса восприятия «контролируется» или инициируется сигналами окружающей среды… Регулирующее воздействие окружающей среды подтверждается в новых исследованиях стволовых клеток[34]. Стволовые клетки не определяют свою судьбу. Дифференцирование стволовых клеток зависит от окружающей среды, в которой находится клетка. Например, можно создать три различные питательные среды для культуры тканей. Если поместить стволовую клетку в питательную среду № 1, то она может стать клеткой кости. Если ту же самую стволовую клетку поместить в питательную среду № 2, то она станет нервной клеткой, а если поместить ее в питательную среду № 3, то клетка развивается в клетку печени. Жизнь клетки определяется ее взаимодействием с окружающей средой, а не отдельной генетической программой¹.

Ключевой пункт проницательного объяснения доктора Липтона биологической активности заключается в том, что в любой момент клетки, как и весь человеческий организм, находятся в режиме защиты или в режиме роста, но не в обоих режимах одновременно. Наше восприятие окружающей среды хранится в клеточной памяти. Если на раннем этапе влияние окружающей среды все время носит стрессовый характер, то развивающаяся нервная система и другие органы PNI-суперсистемы постоянно получают электрические, гормональные и химические сигналы о том, что мир небезопасен или даже враждебен. Такое восприятие программируется в наших клетках на молекулярном уровне. Ранний опыт обусловливает взаимодействие организма с внешней средой и определяет бессознательные представления человека о себе и об окружающем мире. Доктор Липтон называет этот процесс биологией веры. К счастью, человеческий опыт и раскрывающийся потенциал людей способствуют тому, что биология веры, хотя и глубоко укоренившаяся в психике, вполне обратима.

Мы уже знаем, что стресс является результатом взаимодействия между стрессором и системой обработки информации. Устройство обработки информации — это нервная система человека, которая функционирует под влиянием эмоциональных центров мозга. Биология веры, которая закладывается в данное устройство обработки информации в раннем возрасте, оказывает решающее влияние на наши стрессовые реакции на протяжении всей жизни. Распознаем ли мы стрессоры? Увеличиваем или минимизируем потенциальные угрозы нашему благополучию? Считаем ли мы себя одинокими или беспомощными? Уверены ли в том, что никогда не нуждаемся в посторонней помощи или не заслуживаем помощи? Нас любят? Или нам необходимо постараться, чтобы заслужить любовь? Или нас вообще невозможно полюбить? Это бессознательные убеждения, заложенные на клеточном уровне. Они «контролируют» наши поведенческие модели независимо от того, что мы думаем на сознательном уровне. Они не дают нам выключить защитный режим или помогают открыться для развития и здоровья. Теперь рассмотрим некоторые из этих интуитивно поддерживаемых установок более детально.

1. Я должен быть сильным

Айрис — художник, книголюб, настоящая интеллектуалка. Примерно десять лет назад, когда ей было 42 года, ей поставили диагноз СКВ (системная красная волчанка). Айрис выросла в Европе, а когда ей было около двадцати лет, она вместе с семьей эмигрировала в Соединенные Штаты. Ее отец был деспотичным и непредсказуемым, а мать, по словам Айрис, «составляла с отцом единое целое».

«Я размышляла об этой теории, которая утверждает, что, когда психологически вы не способны сказать „нет“, за вас это делает тело, — говорит Айрис. — Я слышала подобное и раньше и согласна с этим. Я просто не хочу думать так в отношении себя».

«Почему вы не хотите так думать о себе?» — спросил я.

«Это означает, что ты недостаточно сильный… Ты не способен делать все необходимое, чтобы быть достаточно сильным».

Эти слова напомнили мне о пациентке с раком яичников, которой не нравилась моя теория, так как, по ее словам, она выставляет ее «слабачкой».

«А что, если человек действительно недостаточно силен? Если бы я попытался поднять груз весом в четыре тонны и кто-то сказал мне: „Силенок не хватит“, я бы согласился», — сказал я.