Габор Мате – Когда тело говорит НЕТ (страница 31)
«Каким образом вам это удавалось?»
«Обманывал себя или окружающих. Всегда соглашался с тем, что они хотели сделать, или не возражал им, если они говорили мне что-то обидное. Я просто забывал об этом».
«Несколько лет назад я вел бизнес с двумя партнерами. Насколько мне было известно, мы все находились в равном положении, но казалось, что каким-то образом они правят бал, все принадлежало им. Они были главными. Они не считались с моим мнением. Такие вещи причиняют боль, но я просто подавлял это, держал в себе и ничего не говорил. Я не знал, как с этим совладать».
Принципиальное различие, на мой взгляд, заключается в том, что, в отличие от Фрэнсиса, Лэнс Армстронг и Рой получали в своей жизни достаточно любви, а это помогло им сформировать боевой дух. Когда у них диагностировали рак, им обоим была оказана сильная поддержка со стороны семьи и друзей, чего не скажешь о Фрэнсисе.
У меня есть серьезные предположения о том, что подавление эмоций влияет на образование злокачественной опухоли яичек. Стоило бы провести исследование, в котором мужчин с данным заболеванием тщательно расспрашивали бы о том, какие переживания они испытывали в своей жизни. Аспект, который заслуживает особого внимания, — это степень близости и отождествления пациентов со своими матерями. Есть поразительное внешнее сходство (думаю, не случайное) между матерью Лэнса и его женой, Кик. Когда смотришь на фотографию, этих женщин с трудом можно отличить друг от друга.
Один из уроков, который Рой извлек из опыта преодоления онкологии, — надо перестать подстраивать свое поведение так, чтобы угождать окружающим, пренебрегая собой. «Теперь я не пытаюсь угодить людям, — говорит он. — Я спрашиваю себя: я действительно хочу это сделать? Раньше я поступал иначе, и для меня это обернулось не лучшим образом».
А Фрэнсис в итоге поступил в отделение паллиативной помощи. Рак распространился на печень, что вызвало вздутие этого органа. Вскоре он умер — раньше, чем прогнозировали врачи.
9. Существует ли «Раковая личность»?
Поздней осенью 1990 года состоялась свадьба Джимми и Линды. Церемония проходила в часовне отделения паллиативной помощи больницы Ванкувера. Спустя пять дней Джимми умер от рака кожи, который поразил его позвоночник. Невеста была на восьмом месяце беременности. Вся семья Джимми, не считая отца, приехала, чтобы принять участие в церемонии и провести с ним последние недели его жизни. Спустя месяц и один день после того, как я объявил о его смерти, я присутствовал при родах их дочери, Эстель. Я также помогал Линде во время родов ее двух старших детей от первого брака.
Джимми не очень жаловал врачей. Несмотря на то что они с Линдой были вместе уже пять лет, я встретился с ним только тем летом, когда он пришел на прием и пожаловался на постоянную боль в спине. Как оказалось, это был симптом того, что рак кожи, который несколько лет назад был удален на его ноге, дал метастазы в позвоночник. Злокачественная меланома — это опасная
Я плохо знал Джимми, но с первой встречи он производил впечатление чрезвычайно обаятельного человека. Это был 31-летний мужчина, вежливый и дружелюбный, со светло-каштановыми волосами желтоватого оттенка, голубыми глазами и широким, открытым ирландским лицом, покрытым веснушками.
Главным физиологическим фактором риска развития злокачественной меланомы является воздействие ультрафиолетового излучения на светлую кожу. Судя по всему, люди кельтского происхождения особенно этому подвержены, тем более если у них, как у Джимми, светлые волосы, веснушки, а также голубые или серые глаза. У этнических групп с темной кожей риск развития данного вида рака незначителен: на Гавайях рак кожи у представителей европеоидной расы встречается в 45 раз чаще, чем у темнокожих людей1. На пляжах Ванкувера летом местные дерматологи на общественных началах проводят «патрулирование», во время которого они предупреждают загорающих об опасности, которую те на себя навлекают. К сожалению, с проблемой подавления эмоций справиться труднее, чем с отсутствием солнцезащитного крема. Злокачественная меланома — тема научных исследований, результаты которых демонстрируют самое убедительное доказательство того, что подавление эмоций и развитие рака взаимосвязаны.
Болезнь Джимми стремительно развивалась, из-за химиотерапии и облучения он стал чувствовать себя еще хуже. «С меня хватит, — наконец сказал он. — Это безумие. Я умираю, но не хочу умирать в такой агонии». Вскоре после этого у него отказали ноги, и он поступил в отделение паллиативной помощи. Смерть настигла его спустя несколько недель. Прежде чем я оставил врачебную практику два года назад, Линда и ее дети были моими пациентами. Недавно я позвонил ей, и она согласилась дать интервью
Я попросил Линду описать личность ее покойного мужа. «Джимми был беззаботным, спокойным и уравновешенным человеком. Ему нравилось находиться в окружении людей. Когда вы спросили меня о том, какие трудности он испытывал в жизни, мне пришлось задуматься. Он не был особенно нервным человеком. Но он был алкоголиком. Он пил ежедневно и много. Вот почему все эти годы я не выходила за него замуж, причина в пьянстве. Он каждый день выпивал минимум по четыре банки пива, а то и больше».
«Он становился совсем другим человеком?»
«Только если он выпил лишнего… После чего он превращался в такого большого и доброго медвежонка, который признавался всем в любви. Когда он выпивал, он сразу лез обниматься. И к ребятам тоже, будто они были его старшими братьями. Стоило ему сказать: „Ты мой лучший друг“, как у него тут же наворачивались слезы.
Он не был жестоким человеком, не был сердитым или недовольным. Он был грустным. Он был преисполнен грусти, и я не знаю почему.
Единственное, что приходит в голову, так это какой-то секрет, связанный с его отцом, о котором он не хотел мне рассказывать. Он не мог говорить о таком. Он вообще не говорил о своих чувствах, не делился личным».
«Какое у него было детство?»
«Он вырос в Галифаксе. И всегда говорил, что был счастливым ребенком. Его родители жили вместе. Оба были алкоголиками — отец, насколько я понимаю, надолго уходил в запои. Я думаю, его мать начала пить, когда Джимми был подростком».
Позже я узнал от Донны, сестры Джимми, которая была старше его на два года, что все их детство отец был запойным алкоголиком. У нас с Донной состоялись два разговора. «Мне очень нравилось мое детство, — сказала она мне вначале, — младшие братья и сестра не разделяют мою точку зрения… но я считаю, что у нас было отличное детство. Очень счастливая семья…
Джимми был славным маленьким мальчиком, счастливым ребенком. Мы все время играли. Бывало, мы выходили на задний двор и устраивали водные бои — знаете, с такими небольшими пистолетами-распылителями. Я просто вижу в нем ребенка с очень счастливым лицом».
«Какими вы запомнили своих родителей?»
«Мой отец был самым милым и дружелюбным человеком на свете. Он был большой шутник. Постоянно дурачился с нами, понарошку дрался, играл или щекотал. Он часто пародировал Дональда Дака. Случалось, к нам приходили гости и говорили: „Попроси своего папу сказать что-нибудь как Дональд Дак“.
Он был смешной, но его приходилось слушаться. Мы дурачились с ним, но если папа сердился, дрожала земля… Когда он был раздражен или злился, наступал предел. Если он требовал что-то сделать, ты это делал».
«Почему?»
«Потому что в противном случае тебя наказывали или орали на тебя».
В девятнадцать лет Донна вышла замуж и переехала в другой город. Джимми жил с родителями до двадцати двух лет. Потом он уехал в Ванкувер (как сказал, ненадолго, якобы навестить друга), позвонил родителям и сообщил, что не вернется. Он сдержал свое слово и лишь изредка наведывался к ним в гости.
«Он просто позвонил и сказал, что не приедет домой. Он оставил письмо с объяснением в верхнем ящике своего стола».
«Он сбежал».
«Именно так. Я помню, как он говорил родителям о том, почему это сделал: „Слушайте, я не мог вам все рассказать, не хотел вас обидеть…“»
«Значит, у Джимми было ощущение, что если он станет независимой личностью, то тем самым ранит своих родителей».
«Нам всем внушали это чувство. Мы заменяли собой весь мир для мамы. Мы были для нее всем. Она старалась изо всех сил, но была очень привязана к нам — в ущерб и мне, и особенно Джимми. Оглядываясь назад, я понимаю, что это была чрезмерная, нездоровая привязанность. Я считаю, что в какой-то момент надо выпустить своих детей из родительского гнезда. Думаю, психологически мама так и не отпустила нас. Во многих ситуациях я чувствовала себя ей обязанной, как и Джимми. Когда ты становишься взрослым, родители, как правило, стараются понять и принять твое решение жить отдельно».
«Тот факт, что Джимми сбежал на Западное побережье, не означает, что он почувствовал внутреннюю свободу».
«Конечно нет. Он чувствовал себя ужасно. Он ощущал огромную вину. Он переехал, но ему пришлось жить с этими чувствами».
По словам Донны, даже на пороге смерти душевная боль родителей была невыносима для Джимми: «Незадолго до празднования Дня труда мне позвонил брат. Он рассказал мне о том, как обстоят дела с меланомой, и добавил: „Понимаешь, Донна, я не в состоянии позвонить маме и папе, я с этим не справлюсь. Можешь позвонить им вместо меня?“ Я ответила, что, разумеется, сделаю это. И он добавил: „Просто преподнеси это так, чтобы потом они не звонили мне в расстроенных чувствах и слезах, потому что я этого не выдержу“».