Габино Иглесиас – Домой приведет тебя дьявол (страница 15)
Я провел руками по лицу и понял, что у меня слезы стоят в глазах. Я закашлялся, чтобы прогнать боль туда, где ей место.
Наконец старый черный «Патфайндер» остановился перед нами. От контрабаса или чего-то другого, игравшего внутри машины, вибрировали стекла в окнах. Хуанка заглушил движок и вышел из машины.
– Pinches mamones[91], мы еще и не начали, а у вас двоих вид такой, будто вы не прочь вздремнуть.
На его лице появилась улыбка. Он, казалось, вдруг стал другим человеком.
– Ну-ка, rayitos de sol[92], хватайте, что вам нужно схватить, y vámonos[93]. Нам нужно заехать к Васкесу в Сан-Антонио, прихватить у него кое-что.
Брайан ушел в дом, вероятно, в большей степени, чтобы ширнуться перед отъездом, чем взять сумку. Я кряхтя поднялся.
– А что такое в Сан-Антонио? – спросил я. Мне не нравилась идея дополнительного пит-стопа[94].
– Ты веришь в Бога, да?
Этот вопрос застал меня врасплох. Я не знал, что ответить Хуанке, и был совсем не в настроении объяснять ему мою веру. Я верил в Бога. Я верил, что Бог не любит меня. Я верил, что Бога следует забыть, но я знал, что там есть что-то, и отрицать Бога – значит отрицать то существо, в чьем доме сейчас играет мой ангелочек.
– Брайан сказал мне, что ты – пуэрториканец. А это значит, что ты можешь верить бог знает во что. Ты молишься старым богам, черным богам, нашей Деве Марии Гваделупской… вы, островные ублюдки, тут повсюду.
– Это другая история. И она тебя не касается.
Хуанка рассмеялся.
– Мы в Сан-Антонио должны заглянуть к
– К Деве Марии Гваделупской? – спросил я.
– Так ты ее знаешь?
– Знаю.
Когда Анита была еще жива и проходила эти клинические испытания, прежде чем ее положили в больницу, мы посетили La Virgencita, Деву Марию Гваделупскую, в Тепейяке[96], как на пути в медицинский центр в Хьюстоне, так и на обратном пути. Это удлинило поездку, но мы думали – оно того стоит. Мелиса хотела увидеть Деву на ее месте в часовне, пока я буду ждать в машине с Анитой, которая сразу же засыпала, стоило нам поехать куда-нибудь на машине, ее маленькое тело устраивалось поудобнее в детском кресле.
Все это оказалось полной херней. Я знал это, но все равно было неплохо получить благословение, прежде чем сделать то, что мы собирались сделать.
Хуанка посмотрел на рюкзак у меня в руке.
– Ты взял что-нибудь, чтобы защитить себя, – pistolero?
– Ты имеешь в виду пистолет? Нет, я избавляюсь от всех пистолетов, которые использую. А кроме того, я думал, что единственное, зачем мы едем сначала в Хуарес, – это за оружием. Я что-то не так понял? – спросил я.
– No, tienes razо́n, sicario[97]. Я просто подумал, что у тебя в рюкзаке.
Я подошел к внедорожнику, открыл заднюю дверь и кинул на пол рюкзак.
– Me lo imaginaba[98]. Ты можешь говорить что угодно, но у тебя должны быть все принадлежности наемного убийцы.
Он посмотрел на меня и улыбнулся. Отвечать ему мне не хотелось.
Мы услышали шаги Брайана по ступенькам. По его телесному языку было ясно, он добавил себе химическую дозу энергии.
– Воспользуюсь твоей ванной комнатой – одна секунда, Би, – сказал Хуанка.
Брайан подошел ко мне. У него был собственный небольшой серый рюкзак. Я не сомневался – там лежало больше двух чистых футболок. Во второй раз я засомневался: как он собирается делать то, что ему придется делать, как он собирается держать ухо востро, когда у него в системе столько льда?
– Хочешь ехать спереди? – спросил я.
– Нет, – ответил он. – Разве что, когда будем подъезжать к Эль-Пасо. Так что садись спереди. А я, может, сосну чуток. Разнервничался что-то – сейчас ничего не могу делать. Вся эта история с заездом сначала в Сан-Антонио… Не знаю, чувак. Не нравится мне это. Я хочу, чтобы оно поскорее кончилось.
– Расслабься, Би. Мы просто едем как паломники к Деве Гваделупской. Может, зажжем свечку, попросим ее защитить нас, а потом вернемся на дорогу.
Брайана мои слова не убедили, но сказать наверняка было трудно – слишком опухли его глаза. Из дома вышел Хуанка и посеменил к машине.
– Готовы, ребята?
Мы сели в машину, и Хуанка включил зажигание. Песня, которая звучала, когда он приехал, снова вырвалась из динамиков на секунду, прежде чем Хуанка заглушил ее быстрым нажатием пальца.
Мы ехали по тихим улицам Восточного Остина, где рядом с развалюхами стояли новые дома, и различие между ними было визуальным напоминанием об эффектах джентрификации[99]. Свернув налево по указателю Ф-35[100], чтобы добраться до въезда Ф-35 Юг, Хуанка снова ткнул указательным пальцем в магнитолу. Динамики взорвались звуками тяжелого бита. Все грохотало. Потом музыка прекратилась. Кто-то взвел боёк пистолета и несколько раз выстрелил. Потом бит вернулся, и мужской голос начал читать рэп по-испански. Он говорил об убийстве своих врагов и о том, как разбогатеть на улице. Я повернул голову и уставился в окно.
– Так куда мы едем, Хуанка? – спросил Брайан.
– Дон Васкес хочет, чтобы заглянули к
– А что такое
Хуанка посмотрел на Брайна так, словно про
– Если ты никогда не видел
Брайан не сказал на это ни слова, и я повернулся и посмотрел на него. Он сидел, прижав голову к стеклу, с открытым ртом, похожим на миниатюрную пещеру, заполненную пеньками, поросшими мхом. Он сидел, обхватив свое тощее тело руками, как это делала Анита, когда путь был долгим. Этот мудозвон уснул, не дождавшись ответа на свой вопрос, впрочем, он со своим тощим телом и нездоровой кожей был больше похож на покойника, чем на спящего.
Хуанка был одним из тех чуваков, которые либо любят рассказывать истории, либо чувствуют, что звук их голоса бесконечно лучше неловкого молчания. Брайан спал, а Хуанка заговорил о жизни на улице и начал рассказывать мне странную историю. Я молчал. Как только Хуанка закончил рассказ о парне, который, предположительно, убил шестерых человек голыми руками и исчез, будто его и не было, он сразу же перепрыгнул на странную историю о нескольких колумбийцах, которые пытались перебраться на территорию Техаса, принадлежавшую картелю Хуареса. Хуанка и некоторые его друзья получили хорошие деньги за то, что отловили их, отрезали ноги и руки, чтобы истекли кровью до смерти. Они получили инструкцию записать все на телефоны, а потом отправить запись нескольким высокопоставленным членам картеля. И эти ребята, сделав дело, отослали видео заправилам колумбийцев. Вот почему в Техасе почти нет бизнесменов из Колумбии.
Хуанка не закрывал рта. Все истории были более или менее одинаковыми. Он сам убил одного чувака. Он с приятелем убил чувака. Он заработал немного денег. Картель попросил его сделать кое-что. Пистолеты. Наркотики. Деньги. Смерть. Еще несколько таких историй, и мы уже оказались на окраине Сан-Антонио, где трафик стал плотнее и медленнее. Прошло несколько минут, и Хуанка ненадолго съехал с Ф-35 на вспомогательную дорогу. В конечном счете мы остановились у заведения, называвшегося La Cocinadela Abuela[101]. Он поставил машину перед входом и заглушил движок.
– Ну, ребята, как насчет позавтракать? Я с голоду умираю. Я плачу,
Стон, раздавшийся с заднего сиденья, выражал согласие Брайана. Я ничего не сказал, но кислотное бурчание в моем пустом желудке вдруг стало явственным, словно одного упоминания о еде хватило, чтобы вызвать это чувство.
Хуанка вышел из машины и захлопнул дверь. Я повернул голову посмотреть на Брайана. Он тер глаза.
– Где мы, приятель?
– В Сан-Антонио. Ты слышал, что говорил Хуанка? Сейчас похаваем чуток, а потом поедем свечи зажигать. Ты в порядке?
– Устал как хер знает что. Наверное, нужно съесть что-то, прежде чем…
Он не докончил фразу. Я знал, что он имеет в виду.
– Ну, тогда пошли.
Мы вышли из машины, потянулись. Хуанка стоял у дверей, ждал нас. У него было лицо человека, собравшегося в кино или в молл, а не на дело, над которым стоит запах смерти. Улыбка молодила его и контрастировала с татуировкой на лице и руках. Под ярким техасским солнцем собрание изображений и слов, покрывавших его кожу, было грубо очевидным.
Мы вошли внутрь. По декору сразу стало ясно, что время здесь остановилось где-то в конце семидесятых. Молоденькая и до смешного худенькая девица с длинным черным хвостиком на затылке подошла к нам.
– Buenos días y bienvenidos a La Cocina de la Abuela. ¿Mesa para tres, señores?[102]
Хуанка улыбнулся ей в ответ. Я сказал «да». Девица попросила нас идти за ней.
Она показала на маленький столик в дальнем углу. Мы выдвинули из-под него стулья и сели. Брайан и я с одной стороны, Хуанка с другой, напротив меня. Как только наши задницы коснулись сидений, молодая женщина снова подошла к нам, положила на стол салфетки, приборы, спросила насчет выпивки. Мы попросили воду. Хуанка и я попросили еще и кофе. Девица улыбнулась и ушла упругими шагами, напомнив мне, что молодые без толку расходуют свою юность.
Меню лежали между солонкой, перечницей и бутылкой соуса сальса. Мы схватили каждый по брошюрке и целую минуту в молчании изучали их.
Desayuno completo.
Chilaquiles.
Huevos rancheros.
Huevos divorciados.