Отслаивая, сваливает камень.
Тогда всё понял и признался Парень:
«Успел за это время испытать я,
Что нет ни в чём величия и счастья.
Теперь узнал, что нет на свете силы,
Которая б с трудом сравнилась силой.
Я труд свой никогда не позабуду
И Каменщиком навсегда пребуду».
Стал волей высшей Каменщиком Парень,
По-прежнему трудился со стараньем.
Моя звезда
Я проживу свою жизнь, обуреваемый ненавистью, памятью, обидами, но раненая душа освещена любовью.
Как ни жесток к нам этот мир, он запугать не может нас,
Где надо плакать – я смеюсь, не опускаю хмуро глаз.
Пусть жизнь моя как ночь темна, не жду ни солнца, ни луны.
Я благодарен и за то, что звёзды в небе мне видны.
Я ощущаю тяжесть рук, прикосновенье чёрных сил,
Но враг мой в сердце у меня святой звезды не погасил.
Нет, нет, горит моя звезда, не меркнет отблеск золотой,
И несомненно, хоть один заблудший той спасён звездой.
Пускай шайтаны слёзы льют, пусть кровью плачут день и ночь,
Но я оставлю светлый след, когда уйду из жизни прочь.
Звездятся в сердце у меня надежды, радости, тоска,
Навеки сердцу моему звезда священная близка.
Без заглавия
Коль хочешь, чтоб тебе в ответ звучали
Все струны сокровенные сердец,
Пусть будет полон твой напев печали,
Про беззаботный смех забудь, певец!
Темно, пустынно, мрачно жизни море,
И ты любому в душу погляди –
Глубокое, сжигающее горе
Таится в человеческой груди.
На лицах у людей, и занятых, и праздных,
Улыбки. Но в сердца взглянуть сумей –
Там скорбь. А наша жизнь не смех, не праздник,
Без горя настоящих нет людей.
Но веселится иногда несчастный,
Когда напьётся, – рад своей судьбе,
И жизнь бедняге кажется прекрасной,
И выше всех он кажется себе.
После желаний
(Заимствовано у Пушкина)
Одно желанье за другим изжив, оставил я дела;
Закатанные до плечей теперь спустил я рукава.
Свободы тщетно я искал в безбрежной вольности моей;
От упоения устал мечтою сладостной своей.
Остался нищим: жизнь назад взяла, что было мне дано.
На сердце пусто, и в душе осталось горе лишь одно.
Завяли все в былые дни души прекрасные цветы
На холоде, под гнётом злой, жестокой, мстительной судьбы.
Уже минуты роковой я ожиданием живу,
Когда в безмолвной тишине один окончу жизнь мою.
Так, поздней осенью, когда зима готовая стоит,
Ещё, держась едва-едва, на хладном дереве висит,
На голой ветке трепеща, внимая вой и ветра свист,
С порывом каждым всё слабей, последний запоздалый лист.
Родной язык
О язык родной, певучий! О родительская речь!
Что ещё на свете знал я, что сумел я уберечь?
Колыбель мою качая, тихо-тихо пела мать,
Подрастая, сказки бабушки я начал понимать…
О язык мой, мы навечно неразлучные друзья,
С детства стала мне понятна радость и печаль твоя.
О язык мой! Как сердечно я молился в первый раз:
«Помоги, – шептал, – помилуй мать с отцом, помилуй нас…» 
