Габдулла Тукай – Последняя капля слезы (страница 60)

И на корню хлеба в полях сгниют. И землеробы молят, чтоб дурной Не хлынул ливень страдною порой!» «А ты, пылая, – Солнцу Дождь в ответ, – Сжигаешь всходы, сушишь первоцвет!..» Вспылило Солнце гневной силой всей, Безмерным жаром яростных лучей: «Под солнцем зреет каждый злак и плод. Живое всё моим теплом живёт». «Плоды созреют, – Дождь сказал, – но в зной Я их спасаю и пою водой. Повысохнут бесплодные сады, Не вырастет былинка без воды…» И долго Дождь и Солнце спор вели – То засуха была, то ливни шли, Друг друга поносили в споре том, Пока не помирились на одном. Сказало Солнце: «В свой черёд и срок И я, и ты трудиться будем впрок…» И трудятся, забыв раздор и спор, В согласье Дождь и Солнце до сих пор.

Национальные мелодии

Вчера я слышал – песню кто-то пел, Ту, что народом нашим сложена. И я подумал: сколько грусти в ней, Как беспредельно жалобна она! Она тревожит сердце. В ней живёт Татар многострадальная душа. В протяжных звуках – трёхсотлетний гнёт. Горька она и всё же хороша. Да, много тягот испытали мы, Не сосчитать пролитых нами слёз. Но пламенную верную любовь Напев свободный сквозь века пронёс. Я изумлённо слушал, отойдя От повседневной суеты земной, И возникал передо мной Булгар, И Агидель[35] текла передо мной. Не вытерпел я, подошёл к певцу, Спросил, коснувшись бережно руки: «Послушай, брат, что ты за песню пел?» Татарин мне ответил: «Аллюки»[36].

Я полюбил бы

Я полюбил бы зиму, но крепкие морозы Для нищих и бродяг таят в себе угрозы. Я полюбил бы лето за переливы света, Но ад придёт в жилище, что в камень не одето. Я полюбил бы горы, поля и всё на свете… Не полюблю никак. Виной – Адама дети.

Японская сказка

На белом свете в древности глубокой Жил Каменщик в Японии далёкой. Здоровье было, сила молодая, Работал с камнем, рук не покладая. Трудом кормился и солёным потом, Не видя ничего, кроме работы. С утра до ночи разбивая камень, Затосковал однажды крепко Парень. В смятении душевном и разладе, Он уступил обиде и досаде. «За что меня с Своею добротою Бог наказал такою нищетою? И я бы, как другие, прохлаждался, Богатством и покоем наслаждался», – Промолвил он в тоске невыразимой.