Г.Н. Филь – Нити судьбы: Хогвартс (страница 3)

– Вот это-то меня и выдало… – вздохнула Гермиона, допивая чай. – Сначала меня узнали дети, а потом и взрослые. – В её голосе послышались нотки разочарования. – Сперва – это даже казалось забавным: кто-то просил автограф, кто-то – сфотографироваться. Но, Гарри… В какой-то момент всё вышло из-под контроля. Людей вокруг становилось всё больше, они требовали внимания. В газетах написали, что я путешествую по Австралии, и… началось. Кто-то караулил у отелей, другие писали нелепые письма, а некоторые вели себя совсем неадекватно…

Хорошо зная подругу, Гарри понимал, что за внешним спокойствием Гермионы скрывалась буря чувств, ведомая только Рону и ему. Он едва заметно улыбнулся – не над её словами, а над ситуацией. Только-только он сам думал об этом. Гарри вышел из-за стола и налил себе и Гермионе шипучего тыквенного сока.

– Пойдём к камину, – предложил он, указывая на мягкие кресла рядом с теплым огнём, передавая ей бокал.

Гермиона без слов последовала за ним. Опустившись в кресло, она укуталась пледом и продолжила рассказ:

– Я хотела обычного, семейного отдыха – без магии и без лишних глаз. И вот мне пришлось использовать оборотное зелье. Не всё время, конечно, но достаточно часто, чтобы скрываться от внимания. – Она чуть улыбнулась, глядя на пламя камина. – Даже забавно: теперь знаю, что испытывал ты все эти годы.

– Иногда слава бывает утомительна. – хмыкнул Гарри.

– Теперь ты понимаешь, почему я не могла отправить тебе сову! – сказала Гермиона. – Они отслеживали каждую птицу и по совиной почте, сразу же выяснили бы, где мы остановились. Просто представь, как маглы реагировали бы, если бы сотни сов ринулись в нашу гостиницу с письмами! Уверена, к утру мы оказались бы на первых полосах всех газет как «одержимые птичьим культом».

Гарри, отчётливо представив перепуганный персонал гостиницы, нервных постояльцев и безумный хаос в вестибюле, тихо засмеялся.

– О да, это было бы ещё то зрелище!

– Вчера мы вернулись, – Гермиона отвела взгляд от камина. – А утром я была в Норе. Виделась с Роном, с Джинни, с миссис Уизли… Кстати, Джинни не понимает, почему ты редко навещаешь их. Гарри, между вами что-то произошло?

Гарри медленно покачал головой. Пару секунд он молчал и наконец медленно произнёс:

– Ничего… Всё нормально, Гермиона. Просто я пока не понимаю, как жить дальше. Давай не будем обсуждать это сейчас.

Гермиона нахмурилась, её брови сдвинулись в недоверии. Она не собиралась так легко сдаваться.

– Гарри… – начала она, голос её звучал мягко, но настойчиво. – Джинни сейчас действительно тяжело…

– Гермиона… – подняв руку и чуть-чуть повысив голос, будто желая пресечь дальнейший разговор, оборвал её Гарри. – …Как ты думаешь, сколько ещё будет продолжаться такое состояние миссис Уизли?

Гермиона глубоко вздохнула, и, передвинувшись на край кресла, наклоняясь к Гарри, тихо сказала:

– Не знаю… Утрата Фреда – это такое горе для всех нас, а для неё… всё слишком сложно. Её состояние ухудшается с каждым днём. В больнице святого Мунга сначала говорили, что такое состояние – это защитная реакция организма. Мол, разум пытается справиться с утратой. Но, Гарри, это совсем другое.

Гарри вздохнул. Миссис Уизли, всегда такая добродушная и заботливая, будто утратила часть своей души. Её жизненная энергия и тепло, которые раньше наполняли Нору, бесследно исчезли. Глаза, некогда светящиеся любовью и участием, теперь смотрели сквозь вещи и людей, а в их глубине поселилась тихая, невыносимая боль. Сама миссис Уизли двигалась, как заведённая механическая кукла, без привычной заботливости и лёгкости, выполняя только самые необходимые действия.

Дом, который всегда был наполнен смехом, бесконечными разговорами и уютными звуками повседневной жизни, замкнулся в себе. Тягостная тишина подступала со всех сторон, и даже самые тихие звуки – скрип половиц или шелест занавесок на ветру – казались невыносимо громкими. Обитатели Норы отчаянно цеплялись за видимость нормальности, но редкий смех их звучал натянуто, а разговоры обрывались внезапно, словно в них иссякали слова.

Миссис Уизли почти не говорила. Иногда, стоя у плиты или с метлой в руках, она вдруг застывала, глядя в одну точку. Её лицо в такие моменты становилось болезненно бледным, а выражение его – до боли трагичным. Это непереносимое зрелище разрывало сердца всех, кто был рядом. Они не знали, как её утешить, как согреть её вновь. Невидимая тень горя окутала дом, отняв его прежнее тепло и оставив после себя вязкую, давящую меланхолию, с которой никто не знал, как бороться.

– Рон сказал, – продолжила Гермиона, – что целители закончили обследование, и это не депрессия, Гарри. Они выяснили, что миссис Уизли… Она сама наложила на себя заклятие, природу которого они не могут определить. Нечаянно или осознанно, никто не знает. Но оно разрушает её. Магия блокирует все её чувства, вытесняет эмоции… и одновременно эта магия буквально вытягивает из неё все жизненные силы. Медленно и неумолимо.

– И что же делать? – тихо спросил Гарри, глядя на Гермиону.

– Пока не знаю, – прошептала она, опуская глаза.

Несколько долгих минут в комнате царило напряжённое молчание, нарушаемое тихим потрескиванием поленьев в камине. Гарри ощущал, как чувство безысходности тяжёлым грузом сдавливает ему грудь. Всё происходящее теперь казалось таким далёким от тех образов, которые возникали в его голове, когда они охотились за крестражами и мечтали о победе над Волан-де-Мортом. Реальность оказалась намного сложнее и бесконечно горше.

Глава 2

Внезапно на кухне послышались шаркающие шаги. Гарри и Гермиона одновременно обернулись: позади кресел стоял Кикимер. В руках он держал серебристый поднос, а на нём лежали два плотных конверта, запечатанных красным сургучом.

– Почта, сэр, – произнес он нарочито официальным тоном, высоко подняв голову. – Вам и мисс Грейнджер.

Огромные глаза Кикимера внимательно наблюдали за реакцией обоих друзей, он словно ожидал аплодисментов за выполнение этой, казалось бы, простой задачи. Переглянувшись, Гарри и Гермиона улыбнулись.

– А что это ты так официально, Кикимер? – спросил Гарри, поднимаясь и ставя свой бокал на столик рядом с креслом. – Меня что, в министры магии произвели?

На удивление, Кикимер, хмыкнул и, приложив свободную руку к груди, с ехидством ответил:

– Пока ещё нет, сэр, но я ожидаю это со дня на день.

Его морщинистое лицо расплылось в широкой, доброй улыбке, так что уши, обрамлявшие голову эльфа, зашевелились. Гарри с Гермионой не удержались от смеха.

– Это из Министерства! – быстро сказал Гарри, взяв один из конвертов. – Наконец-то! Гермиона, я месяц назад отправил прошение о приёме на работу!

– Но я ведь не отправляла никаких заявлений, – воскликнула Гермиона с явным недоумением, принимая в руки свой конверт. – С какой стати мне прислали уведомление?

Она посмотрела на Гарри, который, казалось, даже не заметил её слов. Он уже разрывал плотную бумагу и принялся читать письмо так быстро, точно хотел проглотить его взглядом.

– Уважаемый мистер Поттер, – начал он полушёпотом, но затем, заметив живой интерес на лице Гермионы, прочёл ключевые строки вслух: – «Война закончилась, и нам всем нужно восстановить прежнюю дисциплину и порядок. Вы доказали свою зрелость и лидерские качества, которыми должны обладать сотрудники отдела мракоборцев, но Управление Министерства магии считает, что вам следует закончить обучение и сдать необходимые для работы в Министерстве экзамены ЖАБА. Официальным письмом, направленным директором школы Хогвартс, вас известят о месте сбора учащихся, необходимых учебных пособиях и материалах для вашего курса. С искренним уважением, Министр магии Бруствер Кингсли».

Держа в руке прочитанное письмо, Гарри застыл посреди кухни. Его глаза, полные изумления, были устремлены на Гермиону. Он развёл руки в стороны, как бы пытаясь охватить всю нелепость ситуации, и растерянно произнес:

– Это что… шутка? Неужели в Министерстве хотят, чтобы мы вернулись в Хогвартс и сдали ЖАБА?!

Гермиона, разорвав свой конверт, быстро просмотрела письмо.

– Невероятно… – задумчиво сказала она, всё ещё глядя на пергамент. – Я даже не представляю, как это будет выглядеть… Хотя, знаешь… – она на мгновенье замолчала, явно над чем-то размышляя, а затем, улыбнувшись, твердо заявила, – а я хочу вернуться в школу! Да, Гарри… Может, это будет, наконец, единственный год без всяких потрясений, и нам дадут нормально учиться!

– Без потрясений, но и без приключений, да?! – спросил Гарри.

– Да! – решительно ответила она ему, и категорично тоном добавила, – честно говоря, требование сдать ЖАБА совершенно правильное. Для работы в Министерстве – это одно из основных условий.

Вместо ответа Гарри хмыкнул. Было заметно, что такое развитие событий не слишком нравиться ему. Он сел в кресло и снова начал читать письмо, надеясь найти там что-то ещё, что рассеет все его сомнения.

– Но, Гермиона, – через некоторое время заговорил он, – ты только подумай: мы будем выглядеть как… как переростки! Как на нас вообще будут реагировать остальные ученики?

Гермиона пожала плечами и рассмеялась. Взяв со стола дольку апельсина в шоколаде, она ответила ему:

– Переростки?! Ой, Гарри, а с каких это пор ты стал таким мнительным? Тебе сколько лет? Ты всего на год старше Джинни, и мы вольёмся в её курс.