Фёдор Козвонин – 1996. Изморозъ (страница 2)
Серёжа решил, что если «компьютерная», то это что-то очень интересное, как «Golden Axe III» или «Comix Zone»2 и позавидовал бабушке:
– Угу, – он кивнул и продолжил жевать.
– Сахара в чай я не клала – положи, сколько надо. Только сырой ложкой в сахарницу не лазь! Так… Смотри, моя электричка в город в 7-10, а твоя в 7-30. Не забудь дверь запереть! Вечером я на электричке в 17-40 приеду.
– Хорошо, мам.
Мама вздохнула, погладила сына по голове, вздохнула ещё раз и ушла. Серёжа остался доедать завтрак. По телевизору закончился выпуск новостей, показали рекламу и заиграл музыкальный клип, где на фоне печальной мелодии воедино слили побег из тюрьмы, бегство от любвеобильной женщины и бандитские разборки в подпольном казино. Герои всех трёх линий оказывались на одной дрезине, едущей по заросшей сорняками железной дороге. Всё заканчивалось перестрелкой и взрывом. Между этими линиями элегантный и меланхоличный мужчина в заброшенном здании пел, что:
«О тебе узнал я во вчерашнем странном сне
Всё, что я увидел, будет вечно жить во мне…3»
Серёжа вспомнил железную дорогу за подстанцией – точь в точь, как в клипе. И ангар с железобетонными конструкциями, где такое гулкое эхо и так здорово в прятки играть в пустых электрических щитках. Было бы здорово подрасти, когда-нибудь тоже сочинить песню и снять такое же видео… Только музыку бы не такую печальную, но такую же хорошую.
Серёжа запер дверь. Из скворечника на столбе выглянула, как сперва показалось, крупная серая мышка с большими чёрными глазами. «Мышка» огляделась по сторонам, вышла по жёрдочке и прыгнула. Прыгнула, раскинула в сторону лапки, между которыми оказался белый «меховой плащ» и как живой кленовый лист спикировала на рябиновый куст. Там зверёк скрылся в ещё не опавшем, во всю мощь пышущим пожаром, громокипящем лиственном пламени.
Серёжа оглянулся на могучий кедр. Интересно, а кто может жить в его густой и вечнозелёной потайной хвое? Он не знал, что такие животные водятся у него под носом и не сразу вспомнил, что ему надо поспешить на платформу, иначе электричка уедет без него.
Но Серёжа успел вовремя. Он вошёл в полупустой вагон и сел у окна слева. Справа сидели трое молодых мужчин: один с длинными волосами в хвост, в зелёной ветровке «Diadora» с красными полосами, другой бритый наголо в чёрной кожаной куртке нараспашку, под которой была красная олимпийка «Puma» с зелёными полосками. Оба в белых кроссовках «Nike». Третий был в джинсовом костюме и черных кроссовках «Adidas». Он спал с открытым ртом, опираясь головой об оконное стекло. На каждом стыке рельсов вагон качало и человек несильно стукался головой о вибрирующее стекло, но продолжал спать. Серёжа удивился и тоже попробовал прижаться лбом к вагонному стеклу, но стекло было холодным, оно дребезжало и дрожало, а на стыках рельсов больно толкалось. Должно быть, человек напротив очень сильно устал, раз не проснулся и даже не сменил позы. Серёжа достал из портфеля книгу «На восток от солнца, на запад от луны» и открыл по закладке. Значит, «Сын вдовы»…
Вдруг человек в джинсовом костюме проснулся и развязным голосом с ватно-барственной интонацией продолжил заплетающимся языком начатый раньше разговор:
– Ты мне так и не сказал, где «Motorola advisor»4 отжал, а? Он же дорогой очень! Его и в Москве-то не каждый барыга…
Мужчина в кожаной куртке грубо пятернёй схватил джинсового за лицо и вяло, с неохотой толкнул в сторону окна:
– Утухни ты уже!
Тот плюхнулся обратно в угол лавки и снова уснул с открытым ртом, прижавшись щекой к холодному, дрожащему и дребезжащему стеклу.
Длинноволосый в зелёной ветровке посмотрел на угрюмого лысого, вздохнул и повернул голову к Серёже.
– Слышь, малой, чё читаешь?
Серёжа нерешительно поднял глаза от книжки:
– А это вот норвежские такие легенды, саги…
– «Саги»? Типа, сказки что ли?
– Нет, это другое. Сага – это когда одна история за другой, а сказки бывают и сами по себе…
– Типа, как «Санта-Барбара5» и «Кобра6»?
Серёжа закрыл книгу, замолчал и сжался. Длинноволосый усмехнулся:
– Хе… Ладно, въехал в тему… А чего ты норвежские читаешь? Русские тебе не нравятся что ли?
– Нравятся. Я былины очень люблю, но которые в библиотеке есть – я все прочитал. Мне и дали там «Песнь о Нибелунгах» и эти – норвежские.
– Ну, а какие тебе русские богатыри нравятся? Илья Муромец?
– Да! Илья Муромец у меня самый любимый! И Никита Кожемяка, и Вольга́…
– Чё-то я никогда про такого не слыхал. Ну-ка, расскажи!
– Ну, Вольга́… Он такой… Важный и гордый… – Серёжа растерялся, от восторга у него перехватило дыхание. Он не смог подобрать слов и от напряжения сжал губы.
Бритый в кожаной куртке напротив встрепенулся – подумал, что малыш сейчас заплачет:
– Вадим, ты чо к пацану вяжешься?
– Так я же просто спросил, чо?
– Ты бы лучше спросил, когда нам генератор и рулевую рейку поменяют!
– А я тебе как спрошу? У этого «кулибина» таксофона ведь в гараже нет! Может, Ирина чего-то скажет… Думаешь, только тебя задолбало на лоховозке этой каждый день туда-сюда, а? – Вадим обвёл руками пространство внутри вагона.
Лысый в кожаной куртке согласно кивнул и вздохнул, посмотрел в окно:
– Слушай, это я чего-то запарил или в том году у «Дружбы»7 «зонтики» до середины октября стояли, а теперь уже убрали?
Длинноволосый зевнул, сожмурил глаза:
– Так ты помнишь, какая погода в том году была и какая сейчас? Прошлый год я чуть не весь сентябрь в шортах проходил… Но это и хорошо, потому что вчера видак смотрели, а не пива беспонтового налопались.
– Оно и дешевле вышло! А тебе какой фильм больше понравился – «Терминатор» или который про машину времени?
Длинноволосый в задумчивости поднял брови:
– Не знаю даже. «Терминатора»-то я уже много раз смотрел, а этот, где молния в куранты, я впервые увидал.. Я, прикинь, только сейчас въехал, чего тот фраерок бесился, когда его «цыплёнком» называли!
Лысый зевнул:
– Ну?
– Так «цыплёнок» – это же в натуре «петушок»! А за такой базар вообще по-любому надо отвечать.
– Думаешь, у них в Америке «петух» значит то же, что и у нас?
– «Думаешь»… «Знаешь», ёпта! Ты видел, на какого он кабана прыгать начал, нет? Всяко неспроста!
Лысый посмотрел в окно:
– Подъезжаем. Давай-ка этого под белы рученьки… Взяли! – довольно грубо они ухватили изнурённого приятеля и тот воспрянул:
– Э! Убери руки, да? Я сам пойду…
– Ну вот и иди ты….
Двое молодых мужчин под руки не повели, а понесли своего снова утомившегося товарища в тамбур, который был впереди вагона. Серёжа решил, что они долго будут выгружаться и пошёл в другой тамбур.
На водонапорной башне у вокзала сидела большая птица. Ястреб или орёл – этого Серёжа не знал, но залюбовался. Прохожие шли мимо не поднимая головы, один Серёжа стоял, как заворожённый. Большая птица раскинула крылья, закричала, как сирена локомотива, и улетела на восток.
Серёжа прошёл два квартала и вошёл в первый подъезд пятиэтажного кирпичного дома, где в квартире номер три жил его товарищ.
Позвонил в дверь. Дверь открыл Витя. Он дожёвывал бутерброд с колбасой и маслом.
– Ты чего? Ещё завтракаешь?
– Доедаю я, чего?
– Пошли уже, опоздаем!
Витя засунул половину бутерброда в рот и, продолжая жевать, надел курточку.
– Ну, как? Прочитал «Нибелунгов»?
– Да. Я только не понял – это какое-то продолжение что ли? Там про главные подвиги Зигфрида только упоминают. И что дракона победил, и клад нашёл. А так выходит, что предатели его убивают чуть ли не сразу, а дальше – неинтересно. Про это надо, а то всё какие-то королевы ссорятся, а короли и рыцари дерутся из-за всякой ерунды. Все всех поубивали и что толку?
– Надо будет спросить в библиотеке. Вдруг они по ошибке вторую книгу дали, а первую читает кто-то.
Ребята вошли в школу и показали сменную обувь дежурному старшекласснику.
– Спроси, конечно! Ты к уроку-то готов? Выучил?
– Там чего учить-то?