Фёдор Конюхов – Мои путешествия. Следующие 10 лет (страница 44)
– Ничего такого, что смогло бы тебя удивить.
Наши разговоры покажутся кому-то детскими. Но только покажутся. В каждом человеке живет взрослый ребенок до конца его жизни. Не каждый хочет это признать. Но сердце не проведешь. Истосковавшись по детству, человек невольно совершает подлинные глупости, в отличие от тех, кто с наивной чистотой открыт для всех, как большой ребенок.
Я загнан в ловушку, как мышь в мышеловку
07:22. Раннее утро. Солнце чувствуется даже сквозь тучи. Я поспешно вскочил. Глаза за ночь не отдохнули, из-под воспаленных век безостановочно текут слезы, как будто глаза засыпает песком. Это так морская соль разъедает зрачки.
09:00. Прошел 221 милю. Курс 220 градусов. Я думал, что моя лодка значительно продвинулась вперед, а когда посмотрел на GPS, то, к своему ужасу, обнаружил, что не прошел и пяти миль. Это немыслимо. Какая-то ошибка. Я загнан в ловушку, как мышь в мышеловку. Невероятно. Только и остается, что считать: это ошибка. Я ведь не ломовая лошадь и не бык, чтобы работать и работать без остановки, хотя меня никто не заставляет работать. А если я не буду грести веслами, то никогда не доберусь до земли, а я так хочу увидеть мою Иринушку.
22:35. Еще 25 миль позади. Зачем я их считаю? Это интересно людям, но может не понравиться Океану. У него может создаться впечатление, что я спешу его поскорее покинуть.
Разве преодолеть мне бесконечность?
Прошел подводную гору Эндевр. На рассвете две волны хорошо лодку прихлопнули. Но, слава Богу, это позади.
12:30. Я все гребу, но разве преодолеть мне бесконечность? Я гребу на запад, где садится солнце, и радуюсь вечерней прохладе.
18:30. Прошел 303 мили. В душной каюте глотаю, обжигаясь, сублимированный суп из мяса и овощей, приправленный соевым соусом. Через открытый люк каюты смотрю на океан кирпичного цвета. В этой цветовой гамме есть что-то порождающее беспокойство. Горизонт тает в зеленой дымке.
Мое плавание – это мучительный поиск Господа Бога
05:00. Вылез из каюты на палубу. С облегчением вдыхал свежий утренний воздух и всматривался в горизонт. Ни разу до сих пор не приходилось видеть такой далекий, с изгибом, горизонт. Пока стоял и любовался океаном, солнце начало нестерпимо печь затылок. Я скрючился в три погибели, будто меня молотком по голове ударили, и быстро натянул на голову шляпу с широкими полями.
Океан имеет гипнотизирующую власть и похож на нескончаемые церковные песнопения. Мое плавание – это мучительный поиск Господа Бога. Я в нем нуждаюсь.
Я стою на лодке, а солнце совершает дневной путь. Я вслушиваюсь в шепот океана. Затерявшись в бескрайней ночи, я молюсь. Один посреди безликой Вселенной.
Приспособился к жизни в океане
17:30. Прошел 479 миль. Вечер, а день все не желает уходить. Солнце так раскалило океан, что без очков и минуты не посмотришь на него. Я приспособился к жизни в океане. Изо дня в день гребу, не поднимая головы. Вижу только катушку компаса и цифры на спутниковом определителе координат.
– Мне захотелось чего-нибудь вкусненького. Сегодня я наконец добрался до отсека в носу лодки и достал первый твой пакет – подарок ко дню моего рождения. Решил не ждать этого события. Там ты положила конфеты «Рафаэлло». Я полакомился ими. Половину съел, а половину оставил на твой день рождения.
Мне нелегко было подбирать тебе гостинцы. Ты любишь шоколадные конфеты, но от них в первый же день твоего плавания осталась бы одна только растаявшая прогорклая масса. Карамель ты не очень любишь. Попробовала положить «Рафаэлло» и рада, что эти конфеты сохранились.
Ты благодаришь за перьевую ручку. Точно такой же ручкой ты рисовал эскизы к Лао-цзы, когда шел два года назад на яхте вокруг света. Но здесь, в этом плавании, тебе пока не удается ни писать, ни рисовать так, как ты задумал. Ты сейчас много гребешь и мало отдыхаешь.
Океан не обязан быть великодушным
18:00. Прошел 626 миль. Насколько хватает глаз – беспорядочно вздымающиеся волны. Солнце стремительно зашло за горизонт. Все вокруг погрузилось в темноту. Ветер начал стихать. Ну, теперь надо грести. Нужно успеть пройти до темноты миль десять. Океан изматывает меня – он не обязан быть великодушным. Ничего другого не остается, как терпеть.
Сделать полтора миллиона гребков
17:30. Прошел 759 миль. Пытаюсь мысленно, миля за милей, пройти путь до Барбадоса. В Лондоне конструктор моей лодки подсчитал, что потребуется сделать полтора миллиона гребков, чтобы очутиться на другой стороне океана. Каждый гребок продвигает лодку на три метра. Атлантический океан – это 3 тысячи миль, или 5400 километров. В день мне надо грести по 10–12 часов. Все плавание займет 100 дней. Значит, мне надо сделать полтора миллиона гребков. Но это теоретически, а на практике все по-другому, тут не подсчитаешь.
Кто кого переиграет?
09:00. Прошел 801 милю. Исподтишка, краешком глаза наблюдая за тем, как близко к борту подплывают дорады, я мучительно думал, должен ли я их загарпунить и приготовить себе еду или оставить жить в океане. Мне так жалко, когда приходится ловить таких красивых, величественных рыб. Но я должен есть. Продукты, взятые на Ла-Гомера, испортились от воды и солнца. Нужно отбросить сентиментальность и посмотреть фактам в глаза: у меня ничего нет на обед. Одну рыбину надо изъять из океана. Мне на день хватит одной или двух, в зависимости от величины. Самообвинения в жестокости оставим на будущее.
Голод убивает волю, мешает собраться с духом. Было бы глупо отказаться от пищи, если она находится рядом. Но не буду спешить. Пусть еще несколько минут поживет такая красивая рыба в чистой воде океана.
Мое плавание как игра – кто кого переиграет. Океан или я. Игра длится без устали. Сколько ей еще продолжаться?
– У меня ветер начал усиливаться. Два дня будет сильный попутный ветер. Я выбросил плавучий якорь, иначе не справлюсь с управлением лодкой. Прошел за сутки хорошо, 63 мили. Погода солнечная.
– У тебя наступило утро?
– Да, у меня сейчас около девяти часов утра. Ты же знаешь, я могу звонить тебе только тогда, когда светит солнце. Тогда у меня аккумуляторы заряжаются от солнечных батарей. Как ты спала?
– Ночью меня разбудили черепашки. Они зашевелились в корзине. Когда тихо, шелест сена в корзине кажется треском деревьев под напором сильного ветра. Может быть, им жарко у батареи? Я переставила корзину в более прохладное место. У них сейчас сезон спячки. Нефертити уснула, а Соломон под утро опять проснулся и сейчас пытается вылезти из корзины. Он смотрит на меня своими масляными черными глазками и ждет, когда я ему помогу выбраться.
– А у меня ночью по левой стороне пролетал большой метеорит. Я успел загадать желание, чтобы ты всю жизнь меня любила.
– Это желание ты можешь не загадывать. Так и будет.
День 18-й
02:30. Прошел 846 миль. Шторм.
12:30. У тебя шторм. Он вымотал тебя за ночь.
– Так всегда, когда умирает луна и рождается новая. Океану передаются ее муки, и он всегда штормит в это время. Вместе с океаном мучаюсь и я.
Ты соскучился по свежему лесному воздуху, по запаху деревьев и трав. Тебя сейчас тянет ко всему земному. Но твоя участь – вдыхать запах пластика и поролона, перемешанный с запахом плесени в тесном темном пространстве.
Будем ждать, когда народится новая луна. Ее роды успокоят океан, и ты почувствуешь облегчение.
– Я мечтал быть близко к океану. Я хотел каждое утро просыпаться, чистить зубы морской водой, готовить еду на морской воде, а потом писать об океане и рисовать его. Ничего не выходит. Я прячусь от океана в душную каюту, я спешу быстрее его пройти и скучаю по той жизни, что оставил на берегу.
Я знаю, эти слова не признак твоего отчаяния. В тебе глубоко живет надежда. Я знаю, это только начало плавания. Родится луна, перестанет дуть ветер, и наступивший штиль принесет тебе радость общения с океаном. Дождись этого, и когда станет так, не спеши грести. Поживи в покое, отдохни немного. Жизнь дается нам в радость.
23:45. Ты не звонишь. То, чего мы боялись, произошло. У тебя неполадки с телефоном, ты не можешь дозвониться до меня.
Остается только молиться.
Бутылка с письмом