Фёдор Конюхов – Мои путешествия. Следующие 10 лет (страница 25)
– Изи-изи, полегче, мои хорошие, – покрикивал я своим собакам, которые разбежались и гнали во всю прыть.
Но собаки увлеклись бегом и не слушались.
– Стоп! Стоп, Канн! Канн!!!
Из-за поворота прямо на собачью упряжку летел на огромной скорости снегоход. Управляющий им молодой человек пытался повернуть в сторону, но скорость его машины была настолько высокой, что он не справился с управлением и со всего размаха врезался в середину упряжки.
У меня похолодело сердце, когда на моих глазах машина давила собак. Господи! Сохрани их! Закрепив сани крючком, я побежал в центр, где скида подмяла сразу несколько собак.
В кучу сбились все центровые собаки. Самый большой удар пришелся на Рэнжера, Хоммера и Мэрилина. Хоммер и Мэрилин пытались встать на ноги, а Рэнжер пластом лежал на снегу. Поводок сильно стянул его шею.
Я вытащил из кармана складной нож, лихорадочно разрезал поводок и взял голову Рэнжера в свои горячие ладони. Собака не подавала признаков жизни.
– Рэнжер, дорогой! Рэнжер, очнись!
Минуты бездыханного бытия показались вечностью. Когда Рэнжер тряхнул головой и открыл глаза, я почувствовал, будто сам вернулся к жизни.
Составляю новую пару
Вчера с Крисс – единственной напарницей Канна – случилась беда. Во время тренировки на 28 миль она провалилась в глубокий жесткий снег. Когда я подошел к Крисс, та уже успела выбраться из ямы. Она легла на снег и все пыталась пристроить свою правую переднюю лапу, тыча ею о снег.
– Только бы не перелом!
Я осмотрел лапу Крисс и вздохнул облегченно. Кажется, обошлось. У собак перелом равносилен смертному приговору. Похоже, у Крисс потянулась мышца на правой лапе. Оттого и боль.
– Надо бы найти для Крисс смену, она не потянет в паре с Канном в «Айдитароде».
Утром после кормежки я подошел к будке Элен. Я запряг Канна с ней для утренней пробежки. В отличие от Крисс, которая в паре с Канном всегда проявляла самостоятельность и могла поспорить с ним, в какую сторону бежать, Элен сразу же проявила себя как приятное дополнение к вожаку, не претендующее на лидерство.
Я принял решение: Элен идеально подходит Канну. Я возьму ее в гонку вместо лентяя Фреда.
Приближение гонки
Утром я реально ощутил приближающееся дыхание «Айдитарода». Весь день работники фермы, включая Фрэнсиса, были заняты отправкой корма собакам на чекпойнты. Семнадцать чекпойнтов, на каждую остановку по три мешка из расчета на одну упряжку. Всего получался пятьдесят один мешок на одного. От фермы Линды Плетнер нужно было приготовить и вывезти двести четыре мешка.
Дэн, я, Тони и Рик загрузили большой трак. Затем я вместе с Линдой и Дэном отвез груз в Анкоридж на склад. Там его зарегистрировали, и теперь он будет уже отправляться на самолетах. Груз каждого погонщика был оценен в пятьсот долларов. Всего Линда заплатила две тысячи долларов за всех участников от ее фермы: за себя, Дэна, Триш и меня.
Гонка на собачьих упряжках «Айдитарод»
«Далекое место»
19:00. Официальная встреча. Все гонщики накануне старта в Анкоридже заполнили до отказа конференц-зал самой большой пятизвездочной гостиницы «Анкоридж».
Восьмидесяти двум участникам гонки предстояло стартовать из Анкориджа и пройти 1150 миль (1800 километров), чтобы финишировать в Номе на севере Аляски. В конце прошлого века именно этот маршрут описывал Джек Лондон. Тогда тысячи искателей приключений со всего мира, заболев золотой лихорадкой, перебирались с юга на север Аляски, прокладывали дорогу к золотоносным жилам.
По жребию была распределена очередность старта. Я вытащил семьдесят третий номер из восьмидесяти двух возможных. Для тех, кто участвовал впервые, организовывалась лекция о маршруте гонки. Ее проводил Ники Нильсен, волонтер-архивариус маршрутного комитета «Айдитарода» (МКА). Я остался на лекцию. Важно узнать как можно больше о маршруте.
– Маршрут проходит через горы Аляски, затем через горную гряду Кускоквим, а далее по реке Юкон[81] в направлении бухты Нортон-Саунд в Беринговом море. Простираясь почти по всей ширине Аляски, маршрут гонки проходит через многочисленные географические регионы. Эта гонка идет по самой суровой и самой прекрасной местности, которую только может предложить природа. Перед глазами мелькают горные цепи, замерзшие реки, густые леса, пустынная тундра и целые мили морского побережья, открытого всем ветрам. Прибавьте к этому температуру намного ниже нуля, ветры, которые могут послужить причиной полной потери видимости, долгие часы тьмы, а также резкие подъемы и спуски с крутых холмов, при которых никогда не знаешь, упадешь ты или нет. И это лишь приблизительная картина «Айдитарода». Гонка настолько необыкновенная, что описать ее невозможно, ее надо испытать. Только на Аляске такое случается!
«Айдитарод» – торжественный старт
Казалось, все 250-тысячное население Анкориджа, самого большого города Аляски, вышло на улицу, чтобы посмотреть на старт гонки. Пять сотен добровольцев участвовали в организации церемонии старта, более сотни человек были заняты только тем, что помогали погонщикам удерживать собак на месте. Десятки ветеринаров сновали между упряжками, проверяя каждую собаку – нет ли строго запрещенных замен. Они снимали информацию о собаках с вживленных микрочипов и сверяли с имевшимися у них на руках данными.
Рядом со мной телекорреспондент вел репортаж:
– Среди погонщиков собачьих упряжек «Айдитарод» считается вершиной мастерства. Это то же самое, что для альпинистов Эверест, для яхтсменов – мыс Горн, а для полярников – Северный полюс…
Закончив говорить на камеру, корреспондент подошел ко мне:
– Hello! Меня зовут Майк Алешин. Я корреспондент «Анкоридж ньюс». Я из потомков русских. Мне хотелось бы взять у вас интервью. У вас потрясающая биография, даже не верится, сколько вы успели сделать в жизни!
Я кивнул, хотя мне было не до интервью: собаки перед стартом пришли в сильнейшее возбуждение и так спешили сорваться с места, что стоило немалых усилий удержать их.
Майк подозвал оператора и продолжил репортаж:
– Итак, мы представляем Федора Конюхова, единственного из восьмидесяти одного стартующего, не являющегося ни профессиональным погонщиком, ни владельцем собачьей фермы. Скажите, Федор, это ваше кредо – не быть профессиональным спортсменом, но участвовать в самых сложных состязаниях и всегда приходить к финишу?
– Ну что я могу ответить? Где надо – я прихожу, где надо – не прихожу. Как Богу будет угодно. Для меня важен процесс, – отвечал я рассеянно, раздавая собакам куски мороженого лосося.
Корреспондент чуть отошел в сторону, чтобы лай Канна, вожака упряжки, не заглушал его голос, и продолжил:
– Сегодня мы видим Федора кормящим лаек мороженой рыбой, а всего полгода назад он пересекал океан, участвуя в кругосветной парусной гонке одиночек Around Alone 1998–1999. В мире всего два яхтсмена, рискнувших сменить штурвал яхты на рукоятку нарт собачьей упряжки. Один из них – миллионер Стив Фоссет[82], другой – Федор Конюхов, несколько раз обогнувший земной шар под парусом.
Затем корреспондент снова подошел ко мне:
– Только что пресс-секретарь гонки представил тебя как adventurer, что можно перевести как «путешественник» либо как «авантюрист». Так что тебе ближе?
– Я ни тот ни другой. Я просто Федор Конюхов. Я люблю жизнь и эту землю. Я бегу в этой гонке, потому что мне интересно испытать себя и своих собачек.
– Значит, тебе больше всего соответствует понятие «искатель приключений». Ты, наверное, знаешь, что на каждого участника делают ставки. На тебя и твоих собак ставки довольно низкие. Большинство считает, что ты со своей упряжкой сойдешь с дистанции. Такого еще не бывало, чтобы новичок, тренировавшийся менее полугода, с первого раза прошел маршрут гонки. Что ты на это скажешь?
– Я буду ориентироваться на своих собак. Если это будет им под силу, мы пройдем. Если им будет тяжело, я прекращу гонку. Я не могу подвергать своих друзей чрезмерному риску…
Погонщики отправлялись в путь поочередно, с интервалом в две минуты, и, пока я беседовал с корреспондентом, подошло и мое время – организаторы подали знак, что пора подводить упряжку на старт. Собаки дрожали от возбуждения, а вожак Канн уж осип от лая.
Раздался стартовый выстрел, сани рванули, но тут же остановились. Забыли отстегнуть страховочный карабин, которым сани были пристегнуты к бамперу судейского грузовика. Я выхватил из кармана острый нож и одним ударом перерезал веревку.
Застоявшиеся собаки бежали быстро. В эту гонку со мной побежали Канн и Элен, Токобел и Сквирел, Датц и Крисс, Дар и Наташа, Орви и Рэнжер, Майк и Мэрилин, Флаффи и Хоммер, Кортез и Эш.
Я издалека увидел, что впереди случилось что-то неладное, но затормозить не успел. На повороте столкнулись две упряжки, и в эту куча-мала из тридцати двух рычащих псов едва не врезались и мои сани. Выручил Канн: опытный вожак рванул в сторону, нарты, врезавшись в дерево, остановились. От удара полозья сильно погнулись. «Как хорошо, что на этот этап я взял тренировочные нарты, а основные ждут меня в Уасилле».