Фёдор Баснописец – Детские Фобии и Страхи. Как Помочь Ребенку Справиться (страница 4)

Подумайте на минутку о климате в вашем доме. Что преобладает: суета и нервозность или спокойная уверенность? Как часто вы смеетесь вместе? Как разрешаются конфликты? Ответы на эти вопросы многое расскажут о потенциальной почве для страхов или, наоборот, об иммунитете против них. Не стремитесь к идеалу, к картинке из журнала. Стремитесь к искренности и надежности. Ребенку не нужна идеальная семья, ему нужна надежная. Та, на которую можно опереться, когда страшно.

Передача тревоги по наследству

Есть еще один тонкий момент, который часто упускают из виду. Иногда страхи и тревожные модели поведения передаются в семье почти что по наследству, не генетически, а через невидимые паттерны общения и реакции. Бабушка боялась высоты, мама беспокоилась из-за каждой мелочи, и вот уже ребенок демонстрирует повышенную тревожность. Это не проклятие рода, а просто усвоенная модель восприятия мира. Хорошая новость в том, что раз это усвоено, то можно и переучить. Но для этого сначала нужно увидеть эту цепочку, признать ее и мягко, без самобичевания, начать менять. Начните с себя. Покажите своим примером, что мир не так опасен, как кажется. Что да, неприятности случаются, но мы справляемся. Что чувствовать страх – нормально, но жить, постоянно оглядываясь, – утомительно. Ваше спокойное и уверенное поведение – самый мощный терапевтический инструмент, который у вас есть. Гораздо мощнее любых слов.

Часть 2. Диагностика и понимание: как услышать тревоги ребенка

Язык детского страха: как ребенок выражает тревогу

Представьте, что у вашего ребенка внезапно пропал голос. Не в буквальном смысле, конечно – он все еще может говорить «хочу есть» или «дай машинку». Но его главные, самые важные сообщения о том, что ему страшно, тревожно или невыносимо больно, стали передаваться другим, загадочным способом. Он начал рисовать черные круги, стал слишком тихим или, наоборот, неуправляемо шумным, у него появился странный ритуал перед сном. Это и есть язык детского страха. Он редко бывает прямым и понятным, как дорожный указатель. Чаще он похож на шифровку, на тайное послание, где главное спрятано между строк, в краске рисунка, в сюжете игры или в молчании.

И если мы, взрослые, привыкли, что страх – это когда говорят «мне страшно» и дрожат коленки, то у детей все устроено сложнее и одновременно проще. Их эмоциональный мир еще не имеет надежного «переводчика» в лице развитой речи и самопонимания. Поэтому тревога, которая рождается в душе ребенка, ищет любой выход. И находит его через тело, через поведение, через творчество. Наша задача – не пропустить это письмо, даже если оно написано не чернилами, а поступками.

Тело как громкоговоритель

Чаще всего страх говорит через физиологию, особенно у малышей, которые еще не могут связать чувство и слово. Это то, что мы уже обсуждали, когда говорили о младенческих тревогах и дошкольных ужасах. Помните, вы читали, что страх имеет свою эволюцию? Так вот, на ранних этапах он почти всегда телесный. Ребенок не скажет: «У меня паническая атака». Но его тело громко закричит об этом. Могут появляться так называемые психосоматические симптомы – это умное слово, которое означает, что душевное состояние превращается в телесный недуг. Простыми словами: от переживаний начинает болеть живот, голова, поднимается температура без видимой причины, появляется тошнота перед садиком или школой.

Частый спутник тревоги – нарушения сна. И это не только ночные кошмары, о которых мы поговорим отдельно. Это может быть долгое засыпание, беспокойный сон, когда ребенок крутится, стонет, скрипит зубами. А может быть и обратная реакция – сон как бегство от реальности, когда ребенок спит слишком много, его трудно разбудить, он вялый. Нарушения аппетита – еще один крик о помощи. Кто-то заедает тревогу, набрасываясь на еду, кто-то, наоборот, теряет всякий интерес к пище. Важно наблюдать за резкими изменениями: всегда активный ребенок вдруг стал апатичным, или спокойный малыш начал бесконечно бегать и кричать, не в силах остановиться. Его двигатель работает на адреналине страха.

Поведение: метафора на языке поступков

Следующий уровень – поведенческий. Здесь страх становится режиссером, который ставит целые пьесы с участием вашего ребенка. Один из самых частых сценариев – регресс. Это когда ребенок как будто возвращается на более раннюю ступень развития. После появления младшего брата пятилетка может снова начать просить соску или писаться в кровать. Школьник – цепляться за маму и не отпускать ее. Это не каприз и не манипуляция в плохом смысле слова. Это крик: «Я не справляюсь! Верните мне то безопасное время, когда было проще!» Страх отбрасывает его назад, потому что настоящее стало непосильным.

Другой поведенческий маркер – избегание. Ребенок наотрез отказывается идти в гости, на кружок, в школу, ехать в лифте, заходить в темную комнату. Он придумывает любые, даже самые нелепые предлоги. Часто это вызывает у взрослых раздражение: «Хватит выдумывать, соберись!» Но за этим отказом стоит не лень, а настоящий, животный ужас. Его мозг кричит ему: «Стоп! Опасность!» И он слушается. Агрессия – еще один парадоксальный язык страха. Ребенок, который не может справиться с внутренним напряжением от социальных страхов или академической тревожности, может начать драться, обзываться, ломать игрушки. Он выплескивает наружу тот ураган, что бушует внутри. Ему самому от этого плохо, но он не знает другого способа сообщить миру: «Во мне слишком много этого непонятного и страшного».

Творчество и игра: где страх становится видимым

Это, пожалуй, самый честный и прямой канал связи. В игре и творчестве ребенок проецирует свой внутренний мир вовне. Рисунки – это кладезь информации. Обращайте внимание не только на сюжет, но и на детали. Давление карандаша: слабые, еле заметные линии могут говорить об неуверенности, страхе проявиться; яростные, продавливающие бумагу штрихи – о подавленной агрессии и напряжении. Цвета: преобладание черного, темно-коричневого, серого, кроваво-красного может быть сигналом. Особенно если раньше палитра была солнечной. Расположение фигур: крошечная фигурка человека в углу огромного листа – classic sign, классический знак одиночества и незащищенности.

Игра – это прямая проекция. Ребенок, который переживает конфликты в семье (помните, мы говорили о роли семьи в формировании страхов?), может разыгрывать с куклами или машинками сцены ссор и примирений. Тот, кто боится врача, будет бесконечно «лечить» мишек, но в жесткой, даже жестокой манере – таким образом он пытается переварить свой травматичный опыт, стать в игре тем, кто имеет власть. Обратите внимание на повторяющиеся, навязчивые сюжеты. Если в каждой игре волк съедает зайца, а ребенок смотрит на это с замиранием, – это повод задуматься, какую внутреннюю историю он проигрывает снова и снова.

Тишина, которой слишком много

И самый коварный язык – это отсутствие языка. Молчание. Когда ребенок замыкается, уходит в себя, становится «удобным», слишком тихим, не доставляет хлопот. Это часто обманывает родителей: «Ура, наконец-то спокойно!» Но это может быть самым громким криком. Это значит, что тревога настолько велика, что даже выразить ее сил нет. Ребенок будто замирает, как зверек перед лицом опасности, надеясь, что его не заметят. Такое состояние часто предшествует или сопутствует глубоким паническим состояниям или апатии.

Попробуйте сейчас на минуту отложить книгу и вспомнить последнюю неделю. Как вел себя ваш ребенок? Было ли что-то необычное в его телесных состояниях – может, жаловался на боль без причины? Менялось ли его поведение резко в каких-то ситуациях? Во что он играл, что рисовал в последнее время? Присмотритесь к этим «письмам». Их не нужно расшифровывать с помощью сложных учебников по психологии. Часто достаточно просто заметить и задать себе вопрос: «Что мой ребенок пытается мне сказать этим своим способом?» Просто признание того, что за «плохим» поведением или странными симптомами может стоять страх, – это уже половина пути к его пониманию. А понимание, как мы узнаем дальше, – это первый и главный шаг к помощи.

Игровые методы диагностики: рисуем, играем, сочиняем

Представьте, что вам нужно узнать, что творится внутри сложного механизма, но крышка наглухо запаяна и инструкция утеряна. Примерно так мы чувствуем себя, пытаясь напрямую спросить ребенка, особенно маленького, о его тревогах. Прямые вопросы часто упираются в молчание, в плечики или в односложное «не знаю». Но есть волшебный ключик, который открывает эту крышку без всяких инструментов – игра. Дети не умеют врать в игре, вернее, они в ней живут настолько искренне, что их внутренний мир сам выходит на прогулку, стоит лишь предложить подходящие условия. На языке психологии это называется игровые методы диагностики.

Игровые методы диагностики – это не тесты в привычном понимании, с вопросами и баллами. Это создание специальной игровой среды, где через действие – рисование, сочинение истории, игру с куклами или песком – ребенок бессознательно проецирует вовне свои переживания, конфликты, страхи и ресурсы. Мы уже говорили про язык детского страха, который часто невербальный. Так вот, игра – это переводчик с этого языка на наш, взрослый. Она обходит защитные механизмы, цензуру и стеснение, позволяя увидеть картину целиком. И делает это бережно, не травмируя ребенка, потому что для него это просто интересное занятие с внимательным взрослым.