Фунтик Изюмов – О чём молчат рубины (страница 16)

Сперва я отвела его вглубь коридора. Вы же помните, что там такое? Вот я его туда и отвела. Прикрыла за ним дверь и прислушалась. И услышала, как зажурчало. Андреас быстро разобрался в назначении комнаты. А я приуныла. А потому что теплилась ещё надежда, что это ангел! Вот, до этой самой минуты. Нет, ну, вдруг?! А теперь всё ясно.

Ну, как «почему»? Потому что ангелы бесполы! Чем они, по вашему, журчать будут?

Нет, я читала в умных книгах, что раньше ангелы были мужского пола. И даже, входили… хм!.. входили к земным женщинам. Очень охотно. Отчего — увы! — рождались великаны-нефилимы, наполнившие землю насилием[2]. И Господь всемогущий разгневался на ангелов и запретил им это. И, я так думаю, решил вопрос радикально, сделав их бесполыми. Во всяком случае, про такую бесполость ангелов, частенько в проповедях рассказывают. Жаль… Жаль расставаться с иллюзиями!

Между тем «иллюзия» уже вышла из отхожего места. И я повела его во двор замка.

А знаете, тут очень здóрово всё придумано! По поводу организации отхожего места. Конечно, если у тебя есть постоянная подземная река, то можно и не такое придумать. Но всё равно — здóрово! Вот только очень хотелось пить, да и в животе заурчало. Я вышел к девушке Кат-рине и очень вежливо попросил еды и питья. И наткнулся на непонимающий взгляд. Тогда я открыл рот и пару раз ткнул туда указательным пальцем. Девушка понимающе покачала головой. И куда-то повела меня, надеюсь, угостить завтраком.

«Иллюзия» пробурчала что-то невнятное. Что бы это значило? Я уставилась на Андреаса в немом удивлении. Тот вздохнул и ткнул указательным пальцем себе в рот. Всё понятно: он хочет сказать, что мы разговариваем на разных языках. Мы не понимаем друг друга. Придётся общаться жестами. И я махнула ему ладошкой — пойдём! И мы вышли во двор. Вот тут Андреас застыл в изумлении. Да, уж! Здесь есть на что посмотреть! Меня до сих пор впечатляет, а в первый день я вообще как пришибленная ходила. Уж очень громаден зáмок, просто потрясает воображение.

То, что Андреас остолбенел, меня не удивило. Если бы он в этом замке раньше жил, его обязательно кто-то узнал бы, или фон Штюке, или его подручные, или ещё кто. А если не узнали, значит он жил в другой, отдалённой крепости. И вполне может быть, что тоже впервые увидел, что такое настоящая мощь крестоносцев. Да, кстати!

— Это. Зáмок. Крестоносцев, — чётко проартикуллировала я, одновременно сопровождая свои слова понятными жестами: указала на окружающие стены рукой и показала крест перекрещенными указательными пальцами двух рук. Андреас задумался.

Я задумался. Кат-рина показала мне на стены, а затем одним, горизонтальным указательным пальцем как бы разделила второй, вертикальный указательный палец, пополам. Что бы это значило? Половина? Половина чего?

— Ах, да! — спохватилась я, — Он, наверное, думает, что крест — это символ христианской страны! А мне надо показать, что речь именно про крестоносцев. Как? Проще простого! Я опять скрестила пальцы и прижала их к своей одежде, ну, типа, крест на одежде. Крест на плаще. Чего непонятного?

Кат-рина явно заметила мою растерянность. И снова повторила знак «половина». На этот раз прижав знак в районе груди. Это, что же?! Половина сердца?! Она намекает на интимные чувства?! Ох, даже не знаю… Вот так, сразу в меня влюбиться? С чего бы? Боюсь, что я чего-то не так понял. И я сделал самый обычный жест непонимания: развёл руки чуть в стороны. Если точнее, то я поднял руки, согнутые в локтях, так что кисти оказались в районе плеч, и развёл ладони в стороны. Вежливый жест, означающий, что я теряюсь в догадках…

Я не поверила своим глазам! Андреас развёл пальцы в районе плеч… Крылья?! Он намекает про крылья?! Неужели всё-таки ангел?! И я не удержалась. Знаю, что это может показаться неприличным, но я слегка провела ему ладонью по спине, в районе лопаток. Если бы там были крылья! Ну, хотя бы остатки от крыльев! Но нет, спина как спина. От крыльев и помину не было.

Вы знаете, я впал в ступор. И было от чего! После её интимных намёков про половину сердца, когда я вежливо изобразил «не понимаю», она поощрительно подтолкнула меня в спину! Как расценить этот жест? Иначе как «дерзай!», мне ничего в голову не пришло! Нет, ну а вы сами как расценили бы?! Вот-вот! Нет, вообще-то я не прочь, девушка молоденькая, симпатичная. И всё же я решил ещё раз уточнить. Знаете, неправильно понятый намёк на интим — это дело такое, вполне можно и по морде схлопотать. И я показал самый понятный жест: большой и указательный пальцы левой руки свернул в кольцо, а правым указательным несколько раз в то кольцо потыкал. И вопросительно посмотрел на девушку. Та внезапно полыхнула румянцем.

Меня в краску бросило! Стояли, разговаривали, пусть и жестами, и вдруг, такое похабное предложение! И кому?! Мне, монашке! Идиот, дурак, дубина, кретин пустоголовый! И я яростно покрутила пальцем у своего виска.

Я кажется, всё-таки прав… На мой откровенный вопрос девушка показала пальцем на голову. Мол, верная мысль. Наконец-то догадался. Сообразил, в конце-то концов. Понял мои тонкие намёки. Та-а-ак… И что же будем делать? Точнее, где? Не во дворе же, словно собачки? С другой стороны, обнять и поцеловать девушку прямо сейчас просто необходимо. Вон как она на меня смотрит. Ждёт, похоже, волнуется. Ну, я тебя не подведу! И я протянул к ней руки, прижимая в районе бёдер, чуть сзади, слегка ниже талии…

ХРЯСЬ!!! Девушка влепила затрещину от души. У меня в обоих ушах зазвенело и онемела щека. Значит, язык жестов — это не мой конёк. А так всё складно получалось!

Кат-рина гневно задышала, резко ухватила меня за руку и буквально потащила за собой.

Сперва я сама не знала, куда я тащу этого… этого… этого Андреаса, чтоб ему пусто было! Потом пришла простая мысль — в храм! Пусть покается в своих греховных помыслах! Потом пришла другая простая мысль: как же он покается, если он язык забыл? Жестами? На глазах у всех? Ой, не надо, мы это уже проходили! Тогда, куда же его? Я знаю куда! В Нижнем замке, возле входа, у Сапожных ворот, недалеко от Воробьиной башни, есть часовня святого Николая! Вот куда! Там и народу обычно немного и место, как ни крути, святое. Авось, увидев святые иконы, образумится? А если — тьфу-тьфу-тьфу! — если он демонами обуян, может в святом месте они его оставят? Да! Туда его! В часовню!

И, пыхтя рассерженной гадюкой, я буквально приволокла это недоразумение к порогу часовни. Перекрестилась у входа, и шагнула внутрь. Повезло: часовня оказалась пуста. Хотя множество свечей теплилось пред алтарём, видно, что народ ещё недавно здесь был во множестве.

Мне сначала даже показалось, что меня вышвырнут вон. Во всяком случае, девушка целенаправленно тащила меня к выходу, к воротам. Ну, сам напросился… Хотя, должен заметить, всё равно — жестоко! Однако, почти у самых ворот, Кат-рина резко свернула в сторону и остановилась перед небольшим, странным сооружением. Я таких никогда не видел. Но — хоть на части меня режьте! — от сооружения неуловимо веяло храмом или святилищем. Не могу объяснить, но это так чувствовалось. Девушка быстро повторила знак рукой, сперва сверху вниз, а потом от плеча к плечу, который я уже видел, когда проснулся и когда раздались крики, ухватила меня за руку и потащила внутрь. Странный знак. Надо на всякий случай запомнить…

Никакой это оказался не храм! Во всяком случае, никаких священных знаков и чертежей на полу. А оказалось что-то вроде выставки картин и скульптур. Отлично, кстати выполненных. Я таких прекрасных картин в жизни не видел! Скульптуры тоже неплохи, но картины — это великолепно! Знаете, у нас принято рисовать человека только в профиль. Здесь были изображения со всех сторон, даже со спины!

Нет, ну понять идею девушки можно. Мол, у тебя грязные мысли, поди-ка прикоснись к прекрасному искусству, отрешись от суеты, почисти карму. Ну-ну… И я с любопытством пошёл вдоль стен небольшого помещения.

Света, кстати, вполне хватало. Помимо высоких, хотя и узких окон, там и сям горели свечи. Много свечей. Нерасчётливо много свечей. И стояли они в особых местах на специальной подставке. Во всяком случае, мне так показалось. Ну, ладно! Приобщимся к местной культуре!

На одной из стен, на отдельных досках, в три ряда висели какие-то портреты, вперемежку с картинами. Это мы оставим на попозже, уж очень невелики они по размерам. А сейчас поглядим большие картины, развешанные на две другие стены. И я опять восхитился. И даже не обратил внимания, что девушка Кат-рина опять завела своё «гыр-гыр-гыр!». Да ещё и в повелительном наклонении.

На первой картине убелённый сединами старец стоял на берегу моря, воздев кверху руки, и глаза его были устремлены в небо. Усталая, запорошенная дорожной пылью толпа, стоя чуть вдалеке, покорно глядела на него, по всей видимости, не ожидая ничего хорошего. Мужчины, женщины, дети, пара осликов… А вдалеке, почти сливаясь с горизонтом, мчались военные колесницы. Сюда, к этой толпе народа. Явно, не с цветами и подарками. Судя по тому, что воины были вооружены и воинственно размахивали копьями. Палило солнце, желтел мокрый песок, уныло стояли люди, а море… море отхлынуло от старца! Оно раздалось в обе стороны, образуя что-то вроде прохода, где сама морская вода стояла стеной! Чуть дальше море было как море: плескались волны, над пенными гребнями носились чайки, а здесь, перед старцем, море волшебным образом расступилось.