Фунтик Изюмов – О чём молчат рубины (страница 102)

— Ах, вот что… — облегчённо выдохнул Гельмут, — Ну да, ну да… Я так и подумал!

Но коситься на меня за столом не перестали. А я опять погрузился в размышления. Как и просил Марциан — с самым загадочным видом.

После ужина — я так его и не запомнил! — краем глаза я заметил, как Катерина быстро переговорила о чём-то с Марцианом, тот вскользь переговорил с оруженосцами… а я отправился в выделенную мне… келью? Именно так я представлял себе подобное помещение! Узкое, аскетически обставленное, без излишеств. Я привычно встал на колени и сложил руки в подобии молитвенного жеста. А сам принялся опять вглядываться в символы, излучаемые перстнем. Казалось, вот-вот! Ещё капелька, ещё полкапельки! Но, нет! Опять не получилось… В досаде я подошёл к своей кровати… оп-па! А там разлеглась та самая девица, что собиралась мне потереть спинку!

— Брысь! — коротко сказал я.

— А может… ваша милость… — губы девушки задрожали.

— Не может! — отрезал я, — Впрочем… спасибо, что нагрела постель!

— Так может, мне остаться? — преисполнилась надеждой девушка, — И постель всю ночь будет тёплая!..

— Не нужно, — сухо сказал я, — За тёплую постель спасибо, но это всё. Иди себе, по своим делам! Мне от тебя больше ничего не надо!

— Как господин прикажет… — огорчилась девушка, — А если…

— Нет!

— А может…

— Нет!

— Но вдруг…

— Нет!

— Ну… если что — зовите! Урсула моё имя. Скажите только: «Позовите мне Урсулу!» — и я тут.

— Нет!

— Не зарекайтесь, сударь! Вдруг прижмёт? А Урсула всегда рядом!

— Не прижмёт, — проворчал я, — Но так и быть, я запомню. Урсула.

Впрочем, спалось хорошо. Если не считать, что под утро у меня так замёрзли ноги, что я вынужден был встать и приплясывать от холода. То ли дело в трактирах! Там и матрац, набитый очёсами из овечьей шерсти, и шерстяное одеяло, в которое можно завернуться, как в кокон, и плевать из-под него на все холода, вместе взятые! И, если честно, мне не раз вспомнилась тёплая Урсула. Вот, если позвать её, если спрятать закоченевшие ноги между её тёплых бёдер… но нет!!! Я понимаю, чем кончаются такие грелки! А мне нельзя! Старик Решехерпес особо предупреждал: пока не будет выполнена миссия — ни-ни! Ни с кем! Иначе, проклятый рубин может не расколоться. И тогда все труды пойдут кошке под хвост. Вот, когда впустишь магию в этот мир, можешь завести себе гарем, хоть из сотни красавиц. Хоть из тысячи. А до этого — ни-ни! И я прыгал в одной нижней рубашке, пытаясь согреться.

Перед рассветом, мне показалось, что потеплело. Или в самом деле, от прилива крови ноги согрелись. Во всяком случае, я сумел уговорить себя сделать ещё одну попытку заснуть. И даже получилось. Вот только, мне показалось, что как только голова коснулась подушки, тут же ударил колокол, призывая добрых христиан к утренней молитве. Ну… будем считать — выспался!

Позёвывая, обитатели замка собрались у часовни. Часовня оказалась маленькой, оборудованной прямо в главной башне и, разумеется, всех желающих вместить не могла. До прихода хозяина никто в часовню не вошёл. Ждали. Из переходов выходили новые и новые гости, некоторые старались пробиться вперёд, ко входу, некоторые, смирясь с обстоятельствами, толпились поодаль. И у меня опять зарябило в глазах. Краски, краски, краски… Яркие, пёстрые, бьющие в глаза. Вот бородатый мужчина в ярко-голубом наряде держит под руки своих жену и дочку. Жена в фиолетово-белом, дочка в скромном фиолетово-зелёном. Вот одинокий мужчина, гордо выпятил грудь под коричнево-красным дублетом, вот молодой парень под руку с девушкой, примерно его лет, парень в оранжево-синем, почему-то в зелёных колготках — разве это сочетается?.. — девушка в красном платье с белыми отворотами и манжетами, вот ещё пара: мужчина в годах, в зелёно-коричневом, подпоясан фиолетовым поясом, с ним юная девушка в бело-синем, с высоким головным убором вроде колпака, с которого свешивается вуаль, вот ещё одна девушка, одета вообще умопомрачительно: пурпурное, приталенное платье, с длинными разрезными рукавами, где из верхнего разреза и из прорезей рукавов выглядывает серебристая рубашка, вышитая золотой нитью и украшенная жемчугом. Отвороты и обшлага нежно-бирюзовые. И подпоясана серебристым поясом с вышитыми узорами. На ней тоже высокий, конусовидный головной убор с вуалью, только цвет этого колпака голубоватый, под цвет остальному наряду. А под вуалью такие знакомые глаза… Катерина?!!

Я моментально проснулся! Это же… в самом деле Катерина! Господи! Да она в этом наряде любую местную красотку затмит! Вот только сказать девушке я ничего не успел. Гости раздались во все стороны и показался барон Гельмут, добродушно улыбающийся и раскланивающийся на все стороны. Мне показалось, что Катерине он поклонился как-то особо сердечно. Может, показалось.

Я уже упоминал, что часовня была маленькая, домашняя, поэтому в неё прошли, кроме капеллана и хозяина, только самые знатные гости. Рыцари попроще, вместе с женами и детьми, заняли место возле входа в часовню, чтобы слышать слова проповеди. Оруженосцы, челядь и работники замка даже такого не удосужились. Стояли поодаль, внимательно наблюдая за теми, кто поближе. Как только те начинали креститься, то и остальные осеняли себя крестным знамением. В надежде позже разузнать, про что же такое интересное рассказывал сегодня капеллан? Чтобы точь-в-точь передать этот рассказ своим товарищам. А как же?! Божественное слово!

Я тоже оказался среди наших оруженосцев. Стоял, крестился, как все вокруг. Вот только мне показалось, что некоторые из воинов с трудом удерживаются, чтобы не зевнуть во всю глотку. Тоже замёрзли и не выспались? Как только закончилась служба, я не выдержал и спросил об этом того, с простуженным горлом.

— Как можно, ваша милость? — удивился оруженосец, — Нас-то по двое положили! Чай, вдвоём не замёрзнешь! А не выспались, потому что дежурили!

— Как, «дежурили»? — не понял я, — Зачем?!

— Так, брат Марциан приказ такой дал, — пояснил оруженосец, — Опасался он, стало быть! Особо сказал наблюдать, не только за комнатами рыцарей, но и за комнатой госпожи графини Катерины. Дескать, она так попросила.

Я вспомнил короткий разговор девушки с Марцианом прошлым вечером. Вот о чём они говорили! Ни Катерина, ни крестоносцы, не доверились гостеприимству доброго барона Гельмута. Ещё, поди-ка, тоже не спали, а только подрёмывали, опасаясь внезапного ночного нападения? Один я дрых, аки младенец! Я поморщился.

— Да вы не сомневайтесь, ваша милость! — по своему понял мою мимику оруженосец, — Дежурство вели бодро, но скрытно! Больше на слух, но и в коридор выглядывали. А когда шаги заслышали…

— Были шаги? — насторожился я.

— Были, — не стал отрицать парень, — Где-то в полночь и были. Так вот, мы сразу насторожились и оружие в руки похватали. Но нет, их милость, господин барон Гельмут, один был. И без оружия, с одним кинжалом. Прошёлся по коридору, постоял недолго возле комнаты её светлости, графини Катерины, да и пошёл дальше. А больше во всю ночь — никого. Не считая парной стражи, которая замок обходила. Но они шли не задерживаясь. Примерно раз в два часа. Каждый раз новые стражники. Менялись, стало быть.

— Спасибо! — задумчиво сказал я, — Спасибо, что не стал скрытничать. А я тут, ближе к утру проснулся, думаю, что такое? Неужели нашей стражи не выставлено? А вы вон как, вы больше на слух полагались!

— Это когда ваша милость принялась по комнате скакать? — улыбнулся оруженосец, — Дежурили, как не дежурить! А скажите, если не тайна, зачем вы скакали-то? Или какие боевые приёмы разучивали?

— Холодно было! — признался я, — А когда попрыгал, то потеплело.

— А, вон что! — парень почесал в лохматой голове, — А мы-то гадали!.. А потеплело не от того что скакали! Просто в замках комнаты для господ всегда над кухней делают. Как котлы затопят, так в комнатах и теплеет! А котлы всегда ещё ночью топить начинают, чтобы завтрак приготовить. Удобно! Нет, когда приходят настоящие холода, тогда в комнаты приносят этакие железные корзинки на ножках, в которые угли кладут. Угли себе прогорают, а в комнате тепло! Но, это когда похолодает.

— Ещё больше похолодает?! — с отчаянием уточнил я.

— А как же? Обязательно похолодает, ваша милость! — пообещал оруженосец, — Ещё как похолодает-то!

Перед завтраком барона Гельмута поздравляли с днём рождения и вручали подарки. Весёлый и довольный барон восседал на некоем подобии трона, поставленном на небольшое возвышение, а окрестные бароны со своим семейством подходили к подножию, желали чего-нибудь хорошего и вручали подарки. Иногда пышные и дорогие, иногда, прямо скажем, скудные. Гельмут благодарил, вставал с трона, обнимал главу семейства, жал руки другим мужчинам и делал вид, что целует ручки дамам, чмокая губами в паре миллиметров от их запястий. Ни разу я не заметил, чтобы он прикоснулся к коже. Боится, что отравят? Или, хотя бы, опасается?

Подходили по старшинству родов. Тем не менее, брат Марциан встал в самом конце очереди, и когда ему попытались уступить место, отрицательно покачал головой.

Очередное семейство приблизилось к трону и степенный рыцарь пожелал барону Гельмуту долгих лет, процветания, а также многочисленного потомства, которые будут поддерживать заслуженную славу, которую стяжал барон. При слове «потомство», юная дочка степенного рыцаря мило покраснела. Всё понятно. В качестве подарка выступила золотая цепь с довольно большим кулоном в виде золотого солнца, раскинувшего лучи. Ну, если такой кулон носить на груди, это считай почти кираса! Нет, золото это не сталь, но от первого внезапного удара кинжалом убережёт. А там уже сам защищайся!