Фу Цзяцзюнь – Очередь на любовь (страница 20)
– Когда я выходила, он еще не лил так сильно. Даже не думала, что пока дойду от южного края лагеря до северного, польет как из ведра.
Ло Шао развернул булочку и стал есть. Он не завтракал, да и от этой беготни туда-сюда уже до смерти проголодался. Они сидели в беседке вдвоем, совсем близко, Ло Шао почти что мог ощутить дыхание Мэйи.
Некоторые слова ему совсем не хотелось произносить, но разве не такова жизнь? Если не столкнешься лицом к лицу со своей проблемой, то она не исчезнет сама собой, а только усложнится.
– Ты знаешь Чжи Кана? – Ло Шао откусил кусочек булочки.
Мэйи кивнула, не особо удивившись вопросу.
– Тогда ты, наверное, знаешь о нашем с ним секрете?
Она снова кивнула.
– Тебе Чжи Кан рассказал?
Какое-то чувство поднялось в груди Ло Шао. Дождь лил, заглушая его голос, но Мэйи хорошо слышала каждое слово.
– Он с тобой говорил?
Ло Шао откусил еще кусок побольше и ударил себя в грудь, туда, где стучало сердце.
– Я сам понял. Стоило только увидеть тебя, как возникало чувство потери, что-то ныло в груди. Кажется, сердце просто знало, что между вами двумя что-то есть.
Он снова яростно откусил от булки и потер лоб. Мэйи не стала отрицать. Раз уж ей нравился Чжи Кан, то не стоило оставлять Ло Шао надежду.
– Смешно, тебе не кажется? Мы с ним – один человек, но все равно кто-то из нас останется проигравшим. Как будто оба сдали экзамен на сто баллов, но все-таки один займет первое место, а другой – второе.
Мэйи покачала головой и протянула руку, позволяя каплям падать на ладонь.
– Раньше я думала, что любовь с первого взгляда – это когда влюбляешься во внешность, но поняла, что ошибалась. Оказывается, это про общее впечатление – как он говорит, как двигается. Из этого и вырастает любовь, а не только из внешности. – Мэйи улыбнулась Ло Шао так, как обычно улыбалась только Чжи Кану. – Сейчас я встретилась с тобой, с человеком, который выглядит точь-в-точь как Чжи Кан, но я точно вас не перепутаю. Может быть, глаза и могут ошибиться, но чувства – нет.
Ло Шао дожевал булку, две струйки дождя беспрепятственно стекали по его лбу. Неважно, что рядом с ним девушка, которая ему нравилась. Это был последний раз, когда они вот так сидели рядом и разговаривали.
Дождь не переставал. В этот момент Ло Шао находился так близко к Мэйи, как никогда раньше. Его терзали противоречивые чувства. С одной стороны, он хотел поскорее завершить этот неловкий разговор, но с другой – желал до конца жизни так и просидеть рядом с ней.
Сам себе враг, и это было просто невыносимо.
Дождь все лил и лил. После долгих обсуждений из соображений безопасности решили отменить изначальную программу: планировалось спортивное ориентирование в лесу. Если дождь продолжится, то наверняка случится потоп, поэтому организаторы решили досрочно завершить эту смену в лагере.
Все беспорядочно толпились под дождем, чтобы сесть в автобус, а потом, как мокрые куры, дрожали в нем от холода. Ло Шао сел у окна в самом последнем ряду. Он чувствовал себя лишним не только в этой поездке, но еще и рядом с Мэйи и Чжи Каном.
Ло Шао смотрел, как дождь льет за окном. Капли собирались бусинками на стекле и одна за другой скатывались вниз. Он запустил руку в карман и что-то нащупал. Это был маркер учительницы Сяоцзя. Похоже, Ло Шао забрал с собой что-то, что ему не принадлежало, а еще задолжал ответ тренеру Хэ. Но главное, он думал, что сможет оставить в той беседке свои чувства.
Ло Шао ошибался. Все это он забирал с собой. Дождь все шел и шел, и пока автобус ехал, щеки у Ло Шао горели.
До города добирались почти три часа. Из-за дождя водитель ехал ужасно медленно. По пути он по просьбе ребят сделал две остановки. На улице было очень холодно, из-за этого всем хотелось в туалет. Ло Шао ни разу не вышел из автобуса, так и сидел на своем месте. Ничего не могло отвлечь его от мыслей, даже желание сходить в туалет.
Когда Ло Шао вернулся домой, дождь все еще шел. В канаве у дома шумел бурный поток, мусор плыл вдоль улицы. Ло Шао просто шагал по воде, не обращая на это никакого внимания. Кажется, такого ливня он уже очень давно не видел.
– Бабушка, я вернулся! – Ло Шао открыл дверь и вошел в дом.
Бабушка не ответила, возможно, не услышала из-за шума дождя. Ло Шао снял мокрую куртку и поискал бабушку. Ее не было ни в гостиной, ни на кухне, ни в комнате. Он уже собирался подняться наверх, чтобы посмотреть, там ли она, как, проходя мимо кладовки, заметил, что та открыта.
Дверь хлопала на холодном ветру, который задувал в дом. На ней висел замок, он качался и стучал, и казалось, вот-вот упадет. Не может быть! Бабушка всегда запирала кладовку.
Ло Шао отступил назад, всматриваясь во мрак за дверью. Он столько раз хотел взломать замок и разузнать, что же за тайна там хранится. Но теперь запретная дверь распахнулась перед ним, а Ло Шао вдруг засомневался. Он почувствовал, как в груди поднимается сильная тревога, перемешиваясь с желанием отыскать истину.
«В конце концов, это ведь просто кладовка, там не может быть ничего уж слишком страшного. Вряд ли бабушка держит внутри сторожевых псов», – изо всех сил успокаивал себя Ло Шао и, осторожно толкнув дверь, медленно зашел.
В кладовке было гораздо меньше света, чем в остальных комнатах, тем более что снаружи лило как из ведра. Ло Шао попробовал нащупать на стене выключатель, но тщетно, и только подняв голову, понял, что там и вовсе нет лампы.
Кладовка была небольшая и полностью заставленная. Стоило сделать только пару шагов, и Ло Шао оказался со всех сторон окружен множеством коробок. Они громоздились одна на другой, маленькие на больших. Ло Шао хотел открыть и посмотреть, что в них, но даже не знал, с какой начать.
Перед ним стояла небольшая коробка. В отличие от других, она была открыта, а крышка лежала рядом. Ничего подобного Ло Шао никогда не видел не то что в кладовке – во всем доме! Бабушка была чрезмерно аккуратна и не выносила беспорядка. То ли в дом проник вор, то ли бабушка в спешке взяла что-то из этой коробки и убежала из дома, забыв закрыть ее и запереть дверь.
В кладовке было слишком темно, и Ло Шао решил взять коробку и вынести на свет. Внутри лежал только фотоальбом. Явно очень старый, с типичной фотографией европейской семьи на обложке, которую раньше можно было увидеть повсюду.
Ло Шао вынул альбом и удивился – хоть тот и выглядел, будто ему сто лет, но на нем не было ни пылинки. Альбом оказался чище, чем книги на столе Ло Шао. То ли коробка хорошо защищала от пыли, то ли его часто протирали.
Альбом был тонкий, не больше диаметра монеты в толщину. Ло Шао открыл его и на первой странице увидел мальчика в майке с жирафом и шортах. Не сразу, но Ло Шао понял, что на фотографии запечатлен его собственный дом, а потом догадался, что этим мальчиком был он. Бабушка с легкостью узнавала его на групповом детском фото, но сам Ло Шао редко видел свои фотографии, поэтому плохо представлял, как выглядел, когда был маленьким.
Ло Шао заметил, что на фотографии у него в руках Гарурумон, и удивился. Гарурумон – персонаж его любимого аниме «Дигимон»[9], монстрик, похожий на волка.
Хоть Ло Шао и вправду нравился «Дигимон», он хорошо помнил, что первым полюбил главного героя, дракончика Агумона. Бабушка купила игрушечных дигимонов, но нравился ему только Агумон, а всех остальных, как и Гарурумона, он забросил в дальний угол. Или играл, представляя, будто Агумон с ними дерется.
Ло Шао помнил, что всякий раз, когда его хотели сфотографировать, он всегда старался взять в руки Агумона, будто тот его настоящий питомец. Как-то раз Агумон потерялся, и Ло Шао был вне себя от ярости. Тогда они всей семьей искали игрушку по всему дому и, только когда нашли, смогли сделать общее семейное фото.
Он точно не мог фотографироваться с Гарурумоном, это Ло Шао знал железно. Но мальчик на фотографии – он. Может быть, в какой-то серии «Дигимона» ему больше понравился Гарурумон? Ло Шао не помнил. Точнее, в голове не было воспоминания об этом.
Он перевернул страницу. Обычно в фотоальбомах с обратной стороны помещалась еще одна фотография, но здесь было пусто. На задней стороне Ло Шао увидел надпись, сделанную красным маркером:
Семь лет? Первый раз? Ло Шао решительно ничего не понимал. Он знал, что «семь лет» это его возраст на фото. Но что значит «первый раз»? Первый раз, когда его сфотографировали? Не мог же он на своем первом фото держать в руках Гарурумона? Что это все-таки значит?
Сколько Ло Шао ни думал, но так и не нашел никакого объяснения, поэтому просто стал листать дальше. На следующей фотографии снова был он, но уже не такой маленький, как на предыдущей. Здесь Ло Шао явно уже подрос и пошел в школу. На фотографии на нем была бабушкина шапка, он стоял рядом с табличкой «Гора Лоцзяшань». Ло Шао перевернул фото, на задней стороне снова была надпись:
Двенадцать лет. Ло Шао посчитал – в этом возрасте он точно учился в начальной школе и через год должен был перейти в среднюю.
Ло Шао попытался вспомнить, каким был в то время. Он мог описать себя только одним словом – непослушный. В то время у Ло Шао, как и у всех детей, начался переходный возраст, и он как раз взбунтовался против взрослых. Это был год, когда он стал ездить из школы сам на автобусе. До этого бабушка всегда сама водила его в школу и забирала после уроков, но тогда Ло Шао решил, что уже взрослый, и не хотел, чтобы за ним присматривали, поэтому попросил его больше не забирать.