Фрост Кей – Чудовище (страница 22)
– Вам не следовало красть у меня.
Он отдернул голову и вырвал ткань из ее рук, а затем опустил девушку в мокрую холодную грязь. Незнакомец закрыл за собой дверь, и металлический лязг ознаменовал ее конец. Она доковыляла до решетки после того, как он запер сначала ее камеру, а затем камеру Джека, лежащего на боку, свернувшись калачиком.
– Пожалуйста, – взмолилась она в последний раз, поднимая глаза на похитителя. – Мы здесь долго не продержимся. У нас нет одежды. Пожалуйста, пожалуйста, отпусти нас.
Незнакомец бросил последний взгляд на волосы Торн, а потом резко развернулся и покинул подземелье, не сказав больше ни слова.
Ужасное отчаяние охватило ее при одном только взгляде сквозь решетку на обнаженное, покрытое синяками тело Джека.
Если она в ближайшее время что-нибудь не предпримет, они умрут.
Вот только девушка не знала, что можно сделать, сидя в камере.
Глава восемнадцатая
Незаметно могли пролететь часы, дни, недели и даже месяцы – в сырой, темной, промерзшей насквозь тюрьме Торн не заметила бы разницы. Она могла рассчитывать время только по тому, что ни она, ни Джек до сих пор не превратились в прах и кости. Но девушка знала, что ждать осталось недолго.
Рана Джека воспалилась из-за инфекции. Он умирал. Торн это знала, и Джек тоже это знал.
Они просто не говорили об этом.
– Возьми свой плащ обратно, Джек, – настаивала Торн уже не в первый раз. Звук, исходящий из ее горла, звучал как наждачная бумага. Ей отчаянно нужно попить.
А значит, Джеку вода нужна еще больше.
Он едва шевелился, лежа в позе эмбриона на каменном полу.
– Нет, – прохрипел он, его рука лежала на ее колене, протиснутая сквозь прутья между камерами. – Тебе он еще нужен.
– Но ты…
– Вот почему он остается у тебя, а не у меня.
Торн не ответила. Она знала, что если начнет говорить, то расплачется и не сможет остановиться.
Ее лучший друг вот-вот умрет, и она переживет его совсем немного.
Проглотив комок в горле, она прижалась правым боком к холодным прутьям и накинула часть плаща на тело Джека, а другой частью обернулась сама, пытаясь создать теплый кокон.
Лучший друг посмотрел на нее потускневшими, ничего не выражающими глазами и нахмурился, но, по крайней мере, он еще мог сфокусировать взгляд. Чуть раньше он находился в муках бреда, и ничто из того, что говорила Торн, до него не доходило.
– Не надо, Торн, – пробормотал Джек. – Тебе нужно согреться.
– Это не у меня зараженная рана на ноге! – отрезала она, чувствуя, как стены надвигаются на них.
Она успела обдумать все варианты побега. Всего несколько часов назад она сломала последнюю заколку в попытке выбраться из камеры. Ее взгляд переместился на покрытые грязью ногти. Девушка даже попыталась сделать подкоп, но земля промерзла дюймов на шесть.
– У тебя повреждена нога, – кашлянул Джек.
Торн слегка приподняла плащ и посмотрела на свою лодыжку. Синяки выглядели уродливо, но припухлость немного спала.
– Она заживает, и у меня, в отличие от тебя, нет температуры.
Хотя ей казалось, что смерть вцепилась в них своими лапами еще до того, как они добрались до совсем не заброшенного замка, те несколько часов сна у горящего камина уничтожили ее зарождающуюся лихорадку. Нога все еще болела, но теперь, когда припухлость спала, она могла видеть, что перелома нет.
Но с таким растяжением ей еще не доводилось сталкиваться. Она могла с уверенностью сказать, что порвала что-то важное. Но, по крайней мере, осколки от поломанной кости не попадут в кровь, об этом можно не переживать. При хорошем питании и в теплом помещении со временем она бы поправилась, но Джек…
Нога в том месте, где его укусил лев, начала зеленеть. Один только гнилостный запах, исходящий от нее, заставлял нервничать. На данный момент только глубокий порез и Мимикия могут его спасти. Тошнота подступила к горлу.
Ему требовалось гораздо больше, чем она могла дать.
Она сделала несколько неглубоких вдохов, пытаясь сдержать эмоции. Паникой Джеку не поможешь. Торн должна стоять на страже боевого духа, чтобы он продолжал бороться.
Джек сжал ее колено.
– Торн… – произнес он мрачным тоном.
Она покачала головой, заранее пресекая поток его мрачных мыслей.
– Он не… не может держать нас здесь вечно, – произнесла она, стуча зубами от гнева. Она прижала колени к груди, пытаясь сохранить оставшееся тепло. – Он бы давно уже нас убил, если бы действительно хотел нашей смерти.
Она надеялась, что говорит правду. Однако мысль о том, что внушающий страх гигантский мужчина, заставший их спящими у камина, вполне мог иметь склонность к садизму и желал ей и Джеку мучений перед смертью.
Такой расклад был очень даже возможен.
Оставалось только надеяться, что дела обстоят иначе.
– И кто знает, – продолжила она, когда Джек не ответил. – Возможно, замок ему даже не принадлежит. Возможно, он заявился сюда без приглашения точно так же, как и мы, и в любой момент появится настоящий лорд, или леди, или кто там еще, свергнет его и освободит нас! История, достойная того, чтобы ее рассказали Иден и Джейми, правда?
Джек кашлянул.
– Правда, достойная. Не думаю, что Джейми нам поверит.
– А Иден убила бы нас только за то, что мы попали в такую передрягу.
– Иден, – прошептал Джек. – Я надеюсь, с ней все в порядке.
Торн не сдержала грустный смешок и уставилась на свои руки в слабом освещении.
– Иден – боец. С ней все будет в порядке.
– Я оставил Джаде на хранение деньги, которые успел скопить, – прошептал Джек слабо, с придыханием.
Джек снова проявил свою предусмотрительность, и к глазам подступили слезы. Он даже не был женат на ее сестре и все равно задумался о ее положении после своей возможной смерти.
Он стал самой настоящей частью ее семьи.
– О, Джек, – хрипло произнесла она.
Торн виновата в том, что он умирает, а Иден и Джейми останутся совсем одни.
Девушка уставилась на дверной проем, ведущий к лестнице. Все не могло закончиться вот так. Торн не привыкла отсиживаться в углу. Она всегда боролась и не будет терпеть такое к себе отношение. Чертов замок построили из камня и стекла. Даже произнесенные шепотом слова Джека отдавались эхом вокруг. Что будет, если привлечь внимание похитителя? Положение дел хуже некуда… Даже вконец разозлив его – что наиболее вероятно, – им в любом случае больше нечего терять.
Ею овладела решимость. Торн встала, опираясь на прутья и балансируя на здоровой ноге. Она подняла камень размером с кулак, выкопанный ранее, и покачнулась. Торн моргнула, но перед глазами все поплыло. Ей нужна еда, но для начала…
– Прикрой уши, – предупредила она за мгновение до того, как стукнула камнем по железной решетке.
Глаза Джека расширились, на его лице отразилось явное замешательство.
– Торн, что ты…
– Я знаю, ты меня слышишь! – взревела она. Голос надломился и звучал далеко не так громко, как ей хотелось. Но в подземелье было просторно, и ее голос разносился эхом, усиливая звук в пять раз. – Спускайся сюда! Я хочу заключить сделку! Ты меня слышишь? Покажи мне, что ты не трус, и посмотри мне в лицо!
Только затихающее эхо требований Торн звучало в пространстве.
Она стиснула зубы и колотила камнем по прутьям снова и снова, пока не заметила, что глаза Джека закатились. Низкий стон сорвался с его губ.
– Ну же! – крикнула Торн, впав в отчаяние. Она упала на колени, измученная вспышкой гнева, но не желая сдаваться, и натянула на себя край плаща. – Покажись! Я хочу…
– Я услышал тебя с первого раза, – прорычал голос из тени, напугав Торн.
В дверном проеме появился гигантский мужчина, снова закутанный в плащ с капюшоном, скрывающим бóльшую часть лица, за исключением подбородка и сурового рта.
При виде него сердце бешено заколотилось в груди. Как мог такой крупный мужчина передвигаться столь бесшумно? Талаганец?
Он направился к их клеткам, и она заметила его сходство со львом.