Фридрих Хеер – Священная Римская империя. История союза европейских государств от зарождения до распада (страница 91)

Последний император Священной Римской империи Леопольд II, который все еще был императором, когда умер, находился на своем посту едва восемнадцать месяцев (с 30 сентября 1790 г. по 19 марта 1792 г.). При крещении, которое состоялось 5 мая 1747 г., он получил имя Петер Леопольд Йозеф Антон Иоахим Пий Готтард. Его первое имя Петер – важное; оно было дано ему по просьбе его крестной матери – царицы Елизаветы в память о ее отце Петре Великом. Пьетро Леопольдо, как официально его называли, когда он был великим герцогом Тоскании (которой он правил изначально за своего отца Франца Стефана), проявил себя, по крайней мере, таким же смелым экспериментатором в управлении, каким был его русский покровитель и тезка. На гравюре, сделанной придворным живописцем Гётцем, мы видим «порфирородного» младенца в колыбели, какими были дети, рожденные у правящих императоров в Константинополе. Порфирородный младенец изображен в короне и с золотым руном, на его колыбели виден орнамент из корон его рода и эрцгерцогской шляпы, а качающимися полозьями колыбели служат полумесяцы; шнур тянет имперский орел, который несет императорский меч и ключи святого Петра. Используя символический язык позднего барокко, художник собрал воедино все притязания, которые выдвигали носители императорской короны или их имперские пропагандисты начиная с Карла Великого. В ряду украшающих фасад городского муниципалитета бывшего коронационного города Ахена статуй, который начинается с Людовика Благочестивого, статуя Леопольда – последняя.

Леопольд, который в юности сформировался под влиянием французского духа и итальянского Просвещения (Монтескье, Муратори, энциклопедисты), имел восприимчивый ум и особенно интересовался естественными науками (он был увлеченным химиком-экспериментатором). По-видимому, он имел настоящее чутье на скрытые тенденции своего времени. Будучи правителем Тосканы, он был в курсе событий движения за независимость Америки и добавил копию американских документов, например Конституции Пенсильвании от 28 сентября 1776 г., полученную им то ли от Бенджамина Франклина, то ли от своего собственного представителя Маццеи, в досье для своего проекта Тосканской конституции.

Еще в начале своей карьеры Леопольд обратил критический взгляд на положение дел в Дунайской монархии; в его Riflessioni sopra la stato della Monarchia описана ситуация такой, какой он ее увидел во время своей поездки в Вену в 1778 г. Оценка задач и потенциальных возможностей, унаследованных Дунайской монархией как преемницей Священной Римской империи, была описана Уинстоном Черчиллем и множеством других политических комментаторов из англосаксонского мира: они видят в ней форму содружества государств, чью открытую многонациональную структуру можно сравнить со структурой Соединенного королевства Великобритании (лорд Эктон, например, напрямую ссылается на Великобританию, защищая многонациональную монархию с центром в Вене). После двух катастрофических мировых войн даже политические противники и враги Дунайской монархии признали, что в этой Малой Европе Дунайского региона когда-то был реальный шанс создать настоящий союз наций. «Зонтичная» организация такого рода, которая взяла под свое крыло маленькие и самые маленькие государства и народы, также помогла бы стабилизировать европейский баланс сил, перегруженный вооруженной до зубов новой Германией и огромной Россией. Эти потенциальные возможности все еще имели в виду кронпринц Рудольф и эрцгерцог Франц Фердинанд, которые мучительно сознавали, что эти возможности упущены, и не в последнюю очередь из-за косности внешней политики монархии.

Леопольд, чей план внутренних реформ был, по сути, гораздо более радикальным и дерзким, а если коротко, то более революционным, чем план его брата, понимал, что для их осуществления необходимы внешний и внутренний мир (то, чего Иосиф столь трагически так и не увидел) и время. Он рассматривал ни много ни мало, а превращение архаических аристократических политических структур, основанных на личных родственных связях и церковной иерархии, феодальной власти и классовых отношениях, в технологическое и индустриальное «открытое общество». Леопольд признал то, что к дискредитации Европы и более свободной половины мира многие наши государственные деятели и политики все еще так и не могут понять: «активная» внешняя политика несовместима с внутренними действиями, необходимыми для адаптации общества к требованиям XX в.

Леопольд понял жизненно важную связь между разоружением и внутренней реформой, когда он был великим герцогом Тосканы. 1 ноября 1777 г. он дал указания своему советнику Джанни составить план замены вооруженных сил Тосканы гражданской милиционной армией (он также расформировал тосканский флот). Мария Терезия рекомендовала Иосифу сократить армию еще в августе 1765 г. План Леопольда по формированию гражданской милиционной армии соответствовал его цели – развивать Тоскану как образцовое государство, которое поощряет граждан принимать активное участие в местном управлении. Он понимал, что великие сражения будущего будут борьбой за построение общества и место людей в нем.

Реформы Леопольда в Тоскане следует рассматривать в связи с состоянием дел в Дунайской монархии, которое постоянно занимало его внимание. Он заметил недовольство всех слоев населения и особенно непопулярность правительства, которое действовало столь деспотично в расходовании людских ресурсов. Администрация находилась в полнейшем хаосе; беспорядок, анархия и коррупция были обычным делом. Виной всему было главным образом плохое просвещение. Леопольд был убежден, что долг монарха – воспитывать своих подданных как граждан, готовых и способных брать на себя ответственность. Особой критике он подверг воспитание женщин и девочек, которое насаждало лишь стремление к роскоши и сентиментальность.

Леопольд сознавал важность эксперимента в политике. В старой Европе политика была «игрой», приключением, в которое пускались великие властители, привычные к охоте, войне и пирам. При Леопольде – а для него политика означала в первую очередь внутреннюю политику – политика стала тщательно продуманным научным экспериментом. Он считал, что сначала необходимо опробовать реформы в одном-двух местах, прежде чем распространять их повсеместно, и если необходимо, то в модифицированном виде с учетом полученного опыта на всю подвластную ему территорию.

«Леопольд… намеренно применял методы, которые он использовал при работе в лаборатории, к решению задач человеческого сосуществования, политических и экономических проблем; и, делая это, он обнаружил, что идет в ногу со временем, так как почти никогда раньше или с тех пор не существовало большей убежденности в том, что политические проблемы восприимчивы „к научным решениям“» (Адам фон Вандрушка).

Это «просвещенное» убеждение разделяли, однако, лишь узкие круги его высокопоставленных деятелей и некоторые светские и церковные князья. Невозможно сказать, какие позитивные результаты могли бы быть для Европы, если бы Леопольд сумел провести реформы на землях Габсбургов, опираясь на свой опыт в Тоскане.

Все, на что хватило времени императору Леопольду II, когда он стал преемником Иосифа в Вене, – это оказать некоторую неотложную «первую помощь» с целью успокоить народы, уже охваченные тревогой и волнениями. Он возродил венгерскую конституцию, восстановил богемско-австрийскую канцелярию и канцелярии Семиградья и Иллирии и создал канцелярию по делам Галиции. Он планировал дать королевствам и провинциям максимально большую степень автономии. Император пришел к взаимопониманию с Пруссией (Пильницкая декларация), замирился с турками – и умер.

Войны Австрии с революционной Францией и Наполеоном, которые длились с 1792 по 1815 г., переносят нас в эпоху после конца Священной Римской империи. Наполеон при поддержке немецких князей, которым он пообещал (и сдержал обещания) короны, земли и богатые трофеи, систематически уничтожал старую империю. По милости Наполеона Бавария и Вюртемберг стали королевствами. Похоронный звон по старой империи уже прозвучал, когда имперские князья на западе объединились в Рейнскую конфедерацию под протекторатом Наполеона. Имперская церковь, которая тысячу лет была опорой Священной Римской империи, навсегда развалилась на части. Радикальные перемены в 1803 г. завершили секуляризацию церковных учреждений, начавшуюся в Реформацию, а также «аннексию» городов, напрямую зависевших от империи (которые лишь с шестью исключениями теперь перешли под власть светских князей). Секуляризованные земли на правом берегу Рейна по предварительной договоренности (тайные переговоры начались еще в 1795 г.) перешли к князьям, владевшим землями на его левом берегу, которые по условиям Люневильского мирного договора (1801) были отданы Франции. На некоторых секуляризованных территориях все церковные земли и доходы стали собственностью нового правителя; на других – притом что новый правитель мог распоряжаться собственностью, не использованной строго для церковных целей, – он отвечал за покрытие стоимости богослужений и церковного обучения, а также за содержание учреждений, широко используемых общественностью.