Фридрих Хеер – Священная Римская империя. История союза европейских государств от зарождения до распада (страница 87)

Свободным людям – и не в последнюю очередь князьям из правящего дома – были нужны программы и руководящие указания для своего образования. И их Иосиф II и его брат Леопольд II (который в принципе ставил своей целью революцию сверху, хотя планировал достичь ее другими, более гибкими средствами) намеревались им дать. «Теоретики и планировщики программ Американской и Французской революций в своей формулировке великой доктрины того времени о внутреннем равенстве и ценности всех людей не создали ничего более радикального, чем то, что можно найти в директивах для образования принцев из рода Габсбургов».

Величину и успеха, и неуспеха того, чего добились Иосиф и Леопольд как реформаторы, можно полностью измерить лишь тогда, когда приходит понимание того, что годы, которые видели движение за независимость Америки (к которому Иосиф и еще больше Леопольд проявляли глубокий интерес) и приближение Французской революции, – это были также годы, когда Вена делала попытки провести радикальную перестройку государства: отсюда меры по реформе школ и университетов и освобождению крестьян, признаки толерантности к протестантам и евреям, отмена цензуры и различные правовые и пенитенциарные реформы.

Революция Иосифа, которую он проводил сверху, провалилась скорее в большом, чем в малом, потому что не было сопутствующего изменения в структуре общества. То, что это была перестройка, которую Иосиф не хотел видеть, ясно видно из его обращения с Богемией.

«Отец наш, отец крестьян, посмотри, как мы обессилены; отец наш, мы не можем больше это терпеть, хлеб наш насущный отнят у нас!» Так звучит революционная «Отче наш» – «молитва» чешских крестьян, которые в 1775 г. восстали против своих землевладельцев: некоторые свободы, на которые они заявляли свои права, были им уже гарантированы в письменном виде императором Иосифом, но представители собственников отказывались это публиковать. Один из вожаков восставших Маттиас Свойка имел поразительное сходство с Иосифом II, и его можно было бы принять за его брата. Крестьяне пошли на Прагу, сжигая по пути дома знати. Их выкосили войска Иосифа. Таким образом, один из самых заветных планов его матери рухнул. В то время как она представляла себе преображение похожих на роботов крепостных в свободных крестьян фермеров-арендаторов, имеющих долю в земле, Иосиф предпочитал сохранить большие поместья нетронутыми. Он не верил в мелкопоместное дворянство, а еще меньше – в «народ» и считал крупного земельного собственника самой надежной опорой короны. Поэтому богемские крестьяне остались крепостными, а землевладельцы продолжали их эксплуатировать. Став в 1781 г. единственным правителем, Иосиф счел, что отмена крепостного права «все расставит на свои места», но к тому времени было уже слишком поздно; богемская (и венгерская) высшая знать уже прочно сидела в седле.

Серьезные последствия неспособности Иосифа начать аграрные реформы в своих восточных владениях слишком очевидны в наши дни: Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния и остальные стали коммунистическими странами не только потому, что их захватила и оккупировала Красная армия, но и потому, что во всех из них земельная реформа либо не была проведена, либо была недостаточной. В XIX в. напористые венгерские магнаты были самыми ярыми противниками Вены. Эта феодальная аристократия привела монархию в Первую мировую войну, а в XIX в. помешала перестройке Дунайской монархии как союза свободных народов. Венгерские магнаты правили своими словацкими, румынскими, хорватскими, немецкими и еврейскими «подданными» точно так же, как своими крестьянами. Нищета крепостных в Венгрии, а еще больше в Трансильвании стала очевидна Иосифу, когда он совершал поездку по стране в 1773 г. с целью инспекции школ, больниц, тюрем, сельского и городского жилья, фабрик и т. д. Он увидел, что с ними обращаются как со скотом или даже хуже. «Это отвратительно», – заметил он, когда слушал жалобы крестьян и увидел скамейку для порки, на которой они терпели свое унижение, включая женщин и детей. Вожаки крестьянского восстания в Трансильвании, которое вспыхнуло ближе к концу 1784 г., обратились к императору Иосифу за поддержкой; одно из их требований было, чтобы дворяне освободили свои должности и дали место имперским гражданским служащим. Император Иосиф не вступил, как голословно утверждала венгерская пропаганда, в сговор с мятежниками. Деятельность такого рода осталась его преемнику Леопольду II, который фактически поддержал форму империалистического якобинства в Венгрии с намерением удерживать знать в узде. Иосиф не был совершенно бездеятелен, он позаботился о том, чтобы с разгромленными мятежниками гуманно обращались, и положил конец карательным налетам банд добровольцев-дворян.

Раньше в этом же году венгров, одетых в траур, можно было видеть стоящими у замка Пресбург, когда закрытая карета катилась мимо них по дороге в Вену. Один венгерский магнат сообщает: «Я услышал от достойных доверия немцев в Пресбурге, что там случился внезапный ливень – это были слезы, посланные с Небес, для сопровождения скорбного кортежа. Кто осмелился бы сказать, что Бог венгров умер?» В XII в. немецкие рыцари и имперские епископы принесли немецкого Бога на восточные земли на острие меча. Веками славяне и другие народы востока сопротивлялись ему как Богу своих угнетателей. Венгерские магнаты считали, что Бог венгров дал им господство над низшими народами под властью венгерской короны. Эту назначенную Богом власть более чем символизировала корона святого Иштвана: корона была сама по себе их империей, а теперь в этот апрельский день 1784 г. ее увозили в Вену.

18 февраля 1790 г. в качестве жеста примирения по отношению к мятежной Венгрии умирающий император приказал отослать корону назад. «Всемогущий, – заметил он со стоическим смирением, – уничтожает дело моей жизни еще при моей жизни». Мы еще пока не затрагивали это отношение императора к «Всемогущему» или его отношения с церковью и папой римским. В своей решимости править церковью Иосиф сильно напоминает нам императоров и королей Средних веков начиная с Карла Великого. В своем убеждении, что его долг – реформировать и развивать церковь и духовенство, он вполне соответствовал гораздо более древней традиции, и многие из его так называемых инноваций, осужденные враждебной пропагандой как «Иосифово» господство и терроризирование церкви, были на самом деле плодами проектов, начатых еще при Марии Терезии, церковные советники которой основывались на Ломбардских прецедентах.

Мы видели, что Иосиф с нетерпением ждал того дня, когда «все ошибки будут исправлены». Как новый Карл Великий, новый Оттон, новый Максимилиан I, он пытался реформировать церковь так досконально, чтобы искоренить все «языческие обряды» и все «суеверия». Радикализм церковного законодательства Иосифа не был превзойден ни позднее революционерами, ни коммунистами (которые в государствах-преемниках могли на нем основываться). Иосиф распустил созерцательные церковные ордены (картезианцев, кармелитов, капуцинов), заклеймив их как объединения «несозидателей». Сотни монастырей и церквей были секуляризованы и использованы для светских целей. «Монархия – слишком бедная и отсталая, чтобы позволить себе роскошь содержать „несозидателей“. Государству нужны активные, образованные священники, которые будут учить добродетелям человеколюбия, а не босые нищие, ходящие в лохмотьях». Угроза Иосифа передать огромные богатства церкви в светские учреждения на благо государства и общества осталась лишь угрозой, но возымела свое действие.

Существовали две стороны у реформаторской деятельности императора в церковной области (в чем ему помогали имеющие схожую точку зрения «просвещенные» католические церковнослужители). С одной стороны, было радикальное революционное «очищение», такое глубокое, что нанесло удар по ценным институтам в их самые жизненно важные точки и почти уничтожило их. С другой стороны, были образование и дальнейшая подготовка духовенства в семинариях и университетах, реформы, которые во многом отвечали за то, что можно назвать современным католицизмом XX в. В регионах, в которые реформы Иосифа не проникли (Польша, например), католицизм по-прежнему такой отсталый, что уклоняется от вступления в борьбу с нашей технологической и промышленной цивилизацией и удалился в гетто.

Притязания Иосифа на традиционные права старых императоров и королей по отношению к Риму (средневековые короли Венгрии, например, претендовали на право быть цензорами папских булл до их публикации в стране) неизбежно привели его к конфликту с папой римским. Здесь тоже недавняя традиция была полностью на его стороне. Мария Терезия воспринимала искренние протесты Рима по поводу ее управления церковью как личное оскорбление, и, когда ее сын Леопольд стал правителем Тосканы, она научила его действовать по отношению к папе как «хороший сын, уступающий святому отцу во всех делах, касающихся религии и вероучения», но «быть монархом и не терпеть даже малейшего вмешательства со стороны Римской курии в вопросы управления государством». Как и любой средневековый король или император, Иосиф был полон решимости не допускать вмешательства в свои дела. Он считал, что первый долг епископов и духовенства – служить своему императору и королю как добропорядочные граждане.