Фридрих Хеер – Священная Римская империя. История союза европейских государств от зарождения до распада (страница 81)
Посторонние (все, кто не входил в его ближайший семейный круг) видели в Карле VI «олицетворение недостижимого и холодного величия». Бремя ответственности рано начало давить на него и в более зрелые годы после смерти в младенчестве его единственного наследника мужского пола (1716) чуть не раздавило его.
В возрасте восемнадцати лет отец Карла отправил его в Испанию за короной Карла V. Он мог бы стать меланхоликом, как император Рудольф II, если бы его мать не нашла ему отличную жену в лице Елизаветы Кристины Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Будучи в то время четырнадцатилетней, эта бесстрашная девушка позволила обратить себя в католичку только тогда, когда протестантские богословы убедили ее, что «божественное Провидение» избрало ее для испанского престола. В своем дневнике король пишет в присущем ему кратком стиле: «Королева очень красива, я полностью удовлетворен», «Королева ночью очень нежна». В 1711 г., когда внезапная смерть его брата – императора Иосифа I заставила его возвратиться в Вену, Карл оставил свою юную жену править Испанией, которую тогда раздирала гражданская война. В Испании она была очень несчастна, настолько, что страстно желала иметь крылья и улететь оттуда. Она возлагает свои надежды на летающий корабль, который, как она слышала, был изобретен в Лиссабоне, и при удобном случае надеется получить возможность навещать свою мать в Германии раз в неделю. В 1713 г. королева наконец-то вырвалась из Испании и вступила в Вену как императрица.
В Европе император Карл VI (1711–1740) был озабочен главным образом тем, чтобы убедить другие державы признать свою Прагматическую санкцию от 1713 г. Цель этого фундаментального закона Дунайской монархии состояла в том, чтобы разрушить ожидания многих людей, которые надеялись на то, что распад комплекса владений Габсбургов неизбежен. Прагматическая санкция – семейный договор, регулирующий права престолонаследия, был заключен в 1703 г. Пройдя через необходимые формальности, он стал в 1713 г. законом по королевскому указу. В нем владения Габсбургов объявлены неделимыми и должны передаваться по праву первородства сначала прямым наследникам мужского пола правящего императора (к 1713 г. это был Карл VI), а если они отсутствуют, то его дочерям. Провинциальные рейхстаги приняли Прагматическую санкцию в 1712 и 1722 гг., а сейм Венгрии, следуя их примеру, – в 1723 г. Прагматическая санкция создала государство Австрию, которую Карл VI, вероятно, представлял себе центром возрожденной Священной Римской империи в новых границах. Император особенно старательно добивался расположения Англии до такой степени, что пожертвовал своей Остендской торговой компанией, которая через Бельгию должна была представлять экономические интересы континентальной монархии в открытом море. В 1718 г. благодаря Пассаровицкому мирному договору, заключенному принцем Евгением, Габсбургская монархия теперь охватывала большую территорию, чем в любой другой исторический период: Темешварский банат, части Валахии, Северная Сербия и Босния – все это уступили турки. Но затем начались еще войны в Испании и с Францией (не в последнюю очередь за польское наследство), а также последняя неудачная война с Турцией (1737–1739), в ходе которой был потерян Белград. Растущую слабость государства невозможно было замаскировать.
Король Пруссии Фридрих Вильгельм I поддался на уговоры признать Санкцию (согласно Вустерхаузенскому (1726) и Берлинскому (1728) договорам) в обмен на некоторые уступки, на которые с готовностью пошел император. У отца Фридриха Великого не совсем отсутствовали патриотические чувства к империи. Его сын, который в любом случае ненавидел своего отца, считал такие сантименты бесполезной, если не опасной формой сумасшествия. Гарантами Прагматической санкции, в конечном итоге, выступили Англия, Франция, Россия, Испания и Регенсбургский рейхстаг. Лишь Бавария держалась в стороне и явно ждала для себя шанса. «Именно на эту основу международного права Мария Терезия и возлагала свои надежды».
Величайшая нерешенная и тайная озабоченность Лейбница состояла в том, чтобы «великий порядок» старой Европы не оказался недостаточным мостом через хаос, который матрицы государства, искусства и богословия могут сдерживать лишь временно. Принц Евгений испытывал огромную тревогу по поводу того, что государство Габсбургов – потому что оно было произведением искусства – может распасться. В качестве превентивных мер он рекомендовал вооруженную готовность, комплектование армии дисциплинированным личным составом и экономическую чистку. Но все эти вопросы Карл VI, несмотря на все свои обещания «разобраться с ними», так как в этом была государственная необходимость, счел крайне неуместными.
Прожив жизнь почти без жалоб на здоровье, Карл VI внезапно заболел, когда находился в венгерском замке Хальбтурм, куда приехал поохотиться. Говорили, что он был отравлен то ли умышленно, то ли случайно блюдом из грибов – знаменитым блюдом из шампиньонов, которое, по утверждению Вольтера, изменило историю Европы. Умирающего перевезли во дворец Фаворит вблизи Вены, где он и покинул свою семью. Его чувство императорского этикета не оставило его. Он заметил, что для соборования горят всего лишь две свечи: так как он император, то должны гореть четыре… Он утешал рыдающего Карла Лотарингского: «Не унывай, хотя действительно во мне ты теряешь верного друга». Он умер 20 октября 1740 г. между часом и двумя ночи. По мужской линии дом Габсбургов угас.
Глава 12
Мария Терезия и Иосиф II
Один английский историк заметил, что Карл VI двигал небеса и землю, чтобы гарантировать своей дочери право на престол в наследных владениях Габсбургов, но делал все самым расчетливым образом, чтобы она была неспособна управлять ими. Ее не растили наследницей трона, и она была исключена из всех государственных дел. Одна причина состояла в том, что император давно думал, что его преемником будет сын или, по крайней мере, внук. Но мы также должны принять во внимание то, что императору Римской империи, особенно воспитанному в испанских традициях, мысль о женщине-императоре как правительнице владений Габсбургов, вероятно, казалась отвратительной. Могла ли женщина носить императорскую корону? Могла ли женщина быть
Женщина, которая пришла столь не готовая к выполнению задачи управления, унаследовала очень запутанную ситуацию. В последние годы правления Карла VI доходы государства катастрофически упали. Процветающие провинции были утеряны в проигранных войнах. Армии недоплачивали жалованье, у нее было плохое командование, и она казалась деморализованной. Мария Терезия обнаружила, что ее министры, высокопоставленные чиновники и большая часть дворян пребывают в состоянии глубокого уныния.
Марии Терезии (1740–1780) было двадцать три года, когда она взошла на трон. Всего через несколько часов после смерти Карла VI она стояла под балдахином трона и принимала своих министров. В неофициальной речи она поблагодарила их за службу своему отцу и утвердила в занимаемых должностях. На следующий день вместе со своим мужем Францем Стефаном, великим герцогом Тосканским, она председательствовала на «тайном заседании» Совета министров, самому молодому из которых было около семидесяти лет, а самому старому – графу Штарембергу, брат которого защищал Вену от турок более полувека тому назад, – почти восемьдесят. Это были люди из эпохи Леопольда. Государственный секретарь фрайгерр фон Бартенштейн, по крайней мере, принадлежал к поколению ее отца. Общее ожидание, которое он сам разделял, состояло в том, что он будет освобожден от выполнения своих обязанностей. Он был выскочкой из буржуазной среды, сыном преподавателя философии в Страсбурге; и, что еще хуже, он был, мягко говоря, невежлив с мужем Марии Терезии – великим герцогом Тосканским. Тем не менее он был утвержден на своей должности. «Пусть он продолжает делать только то, что хорошо, – сказала Мария Терезия, – а я скоро не дам ему делать то, что плохо». В течение следующих пятнадцати лет вспыльчивый Бартенштейн, слишком уж точный и педантичный, был самым влиятельным советником Марии Терезии.
Может вызвать удивление то, какое отношение проблемы Марии Терезии с ее габсбургскими владениями имели к Священной Римской империи и Европе в целом.
С начала XVIII в. Австрия, Пруссия, Саксония и Ганновер развивались как государства, центры притяжения которых находились за пределами империи. Главные интересы Австрии лежали в Юго-Восточной Европе, интересы Бранденбург-Пруссии – на ее северо-востоке, интересы Саксонии – в Польше, а Ганновера – в Англии. Бавария ожидала случая вновь занять при поддержке Франции свой старый антиимперский «пост». Фридрих Великий Прусский был против идеи протестантского императора. Однако на Регенсбургском рейхстаге политика Пруссии в империи и по отношению к Габсбургам все больше и больше демонстрирует Фридриха в роли антиимператора (которую его отец Фридрих Вильгельм I никогда бы не рассчитывал сыграть).