Фридрих Хеер – Священная Римская империя. История союза европейских государств от зарождения до распада (страница 66)

В 1936 г. молодой пуританин Альбер Камю ехал к себе домой во Францию из Праги через Вену. Барочная Прага произвела на него глубокое и неприятное впечатление. Вероятно, больше, чем вся эта пышность, его ранило дуновение смерти, всегда неотделимое от высокого барокко. В своей речи, с которой он выступил при получении своей Нобелевской премии в 1957 г. за два года до своей смерти, он призвал к полному запрету смертной казни: в битве со смертью люди должны встать плечо к плечу. Однако в барокко эта солидарность лежит в даровании и принятии смерти как общей судьбы человечества.

Эшафот, воздвигнутый в Праге в 1621 г., был маяком, возвестившим Тридцатилетнюю войну. Двадцать семь выдающихся людей встретили на нем свою смерть. За этим последовали конфискации земель, и немалая часть собственности отошла Лихтенштейну и Валленштейну. Вскоре Валленштейн построил себе новый дворец, в который толпами стекалась европейская знать, чтобы принять участие в его причудливых празднествах. Великолепные бронзовые статуи, стоявшие в саду, позднее были захвачены шведами и в настоящее время находятся на территории Дроттингхольмского барочного дворцового театра. Также в то время из Богемии потянулся большой поток эмигрантов. Богемцы – участники этой миграции нашли свой путь во Францию (где их название позднее стало обозначать беззаботное артистическое население Парижа XIX в., увековеченное в опере Пуччини), в Голландию, Бранденбург, Польшу, Скандинавию, Семиградье и Турцию[40]. В их числе был Амос Коменский, великий мыслитель и, наверное, величайший педагог-теоретик, когда-либо рождавшийся в Европе.

Церковь Святой Троицы в Пражском mala strana (малом граде), которая находилась в руках немецких лютеран, была передана в 1624 г. ордену босых кармелитов, и она теперь стала посвященной Марии Виктории. Вслед за этим примером по всей католической Европе стали возникать церкви, посвященные победе у Белой Горы. Из Италии, Испании и Нидерландов новые и старые религиозные ордены строем стекались в завоеванную Прагу – шотландские францисканцы (известные как ирландские), кармелиты, сервиты, капуцины, кириаки и театинцы. Выросла новая Прага, одновременно старая и новая, романизированно-богемская.

Злополучный указ Фердинанда о реституции от 6 марта 1629 г. следует рассматривать на фоне великой победы имперских вооруженных сил у Белой Горы, пражских казней, триумфа Католической лиги и собственного испанского склада ума Фердинанда, который требовал от него «восстановить» католицизм на его территориях и в империи. Эта попытка вернуться к территориальным религиозным границам, проложенным в 1552 и 1555 гг. (когда кальвинизм был исключен), привела протестантские территории империи в панику. Намеревался ли тогда император установить внушающую всем страх «всеобщую монархию»? Против этой опасности протестанты заключили союз со шведами, датчанами и французами – всеми врагами императора в христианском мире – и даже с турками. Тридцатилетняя война разразилась со всей силой разрушительного пожара и привела империю на край пропасти.

Несмотря на такое катастрофическое развитие событий, которое в умах многих людей вызвало, если реально не создало, глубокое отчуждение от империи, не следует забывать, что накануне великой войны в состоянии боевой готовности были и «интересы» сохранить империю.

Избрание и коронация императора Маттиаса во Франкфурте в 1612 г. изображены для нас в серии из четырнадцати эпизодов Иоганна Теодора де Бри.

В 1366 г. Карл IV удовлетворил просьбу города Франкфурта иметь копию Золотой буллы, запечатанной той же печатью, что и копии, подготовленные для электоров. Среди прочих положений булла устанавливала, что после смерти императора архиепископ Майнцский должен был пригласить других электоров во Франкфурт, чтобы они либо лично приехали в течение трех месяцев, либо прислали бы своих уполномоченных представителей. Электоры или их уполномоченные имели ограничения по конному эскорту – двести человек (и лишь пятьдесят из них должны быть вооружены); а горожане Франкфурта должны были взять на себя всю ответственность за их безопасность. Максимилиан II был избран и коронован во Франкфурте из-за внезапной смерти архиепископа Кёльнского, который по праву должен был руководить его коронацией в Ахене; это создало прецедент, и с той поры обе церемонии проходили во Франкфурте. Церемония избрания прошла в церкви Святого Варфоломея, где электоры сначала посетили мессу Святого Духа, во время которой они молились об озарении. Новый король римлян, стоявший на коленях у алтаря, был поднят на него электорами и провозглашен императором.

Последовали церемонии коронационного дня. Рано утром посланники из Нюрнберга и Ахена встретили электоров в соборе и передали им императорские символы власти, которые затем были положены в алтарном нефе. Электорымиряне пошли за королем, чтобы привести его в церковь, где у дверей его встречали духовные электоры. В ходе мессы (непосредственно перед Евангелием) король римлян принял коронационную присягу, поклявшись защищать церковь, гарантировать правосудие и быть тем, кем его провозглашал его титул, – «постоянным преумножителем империи» (auctor imperii, «allzeit Mehrer des Reichs»). Он также поклялся защищать вдов и сирот и почитать папу римского. Затем он был миропомазан по голове, шее, груди, правой руке и обеим кистям рук. Миропомазание сделало его императором и церковнослужителем (но в каком именно смысле – этот вопрос вызывает споры с XI в.). Войдя в алтарь, император был облачен в императорскую мантию и принял меч Карла Великого, кольцо, скипетр и державу. Трое архиепископов – Майнцский, Трирский и Кёльнский – затем возложили на его голову императорскую корону. После второй клятвы, подтверждающей обязанности императора перед церковью и империей, месса закончилась. Оставалась еще одна церемония – восхождение на трон Карла Великого, который был поставлен на возвышающийся помост в южном трансепте. Церемония закончилась гимном Te Deum. Затем император принял поздравления и добрые пожелания, посвятил в рыцарское звание новую группу людей и был зачислен двумя эмиссарами из капитула Ахена в каноники их собора.

После церемоний в соборе процессия отправилась в городскую ратушу Рёмер; при этом король римлян шел под «небесным балдахином», который несли над ним члены городского совета. Крупные государственные чиновники выполняли свои обязанности, электор от Саксонии как главный маршал подъехал к куче овса и набрал его в серебряную меру для коней императора, электор от Бранденбурга как гофмейстер держал наготове для императора серебряный кувшин с водой, тазик и полотенце. Это театральное действо, изображающее империю и ее величие, было праздником для народа. День коронации был временем для проведения народных карнавалов на старой рыночной площади и площади Рёмерберг. Будучи лордом-верховным наместником империи, электор палатин отправился на импровизированную кухню рядом с церковью Святого Николая; здесь императору подали на серебряном блюде ломоть мяса гигантского быка, жарящегося на вертеле. Электор от Богемии, исполняя свою роль главного дворецкого, предложил императору вина и воды в серебряных сосудах. Люди получили свою долю коронационного овса и мяса; на площади Рёмерберг из фонтана текло красное и белое вино.

На пиру по случаю коронации в Рёмерском Kaisersaal каждый из великих лордов сидел за отдельным столом; и если один из электоров отсутствовал, то его стол оставался пустым. Второстепенные владыки вместе с представителями городов Ахен, Франкфурт, Кёльн и Нюрнберг столовались в соседнем зале. Император сидел совершенно один. Вечером состоялся большой фейерверк, и в ходе этого шоу был подожжен искусственный замок на реке Майн, а ночное небо осветили многочисленные ракеты.

За коронацией императора Маттиаса, запечатленной для нас в картинах Иоганна Теодора де Бри и записях самого императора в его аккуратно заполненном дневнике, вскоре последовали такие фейерверки, которые устроили пожар во всей империи.

Формальности и ритуал, соблюденные при избрании и коронации, наводили на мысль о том, что ничего не изменилось, что император и церковь, Римская империя и Римская католическая церковь по-прежнему неразрывно связаны. Без этой конкретно церкви, без папы римского имела ли Римская империя какой-то смысл? Могла ли Священная Римская империя объявить себя «протестантской»? Доказательства по этой животрепещущей теме можно найти в монументальном трактате Monarchia S. Romani Imperii, написанном Мельхиором Гольдастом и вышедшем в трех томах в 1611–1614 гг. В первом томе, посвященном Иоганну Сигизмунду, маркграфу Бранденбургскому, князю-электору и великому казначею Священной Римской империи, герцогу Прусскому и т. д., бургграфу Нюрнбергскому, Гольдаст утверждает, что нынешняя борьба за величие империи есть реконструкция великих конфликтов прошлого. С одной стороны, он видит императора, королей, электоров, князей, а с другой – папу римского с его кардиналами и епископами. «Но император, – возражает он, – есть верховный епископ (imperator est pontifex maximus, как Константин Великий), император есть епископ и надсмотрщик над церковью в ее внешнем выражении» и как таковой обязан защищать и регламентировать церковь. Обязанностью императора является подавлять суеверные и идолопоклоннические злоупотребления, надзирать за нравственным поведением духовенства, наказывать церковников, которые не соответствуют своему званию, назначать и снимать церковнослужителей. Папа римский есть епископ в том, что касается внутренних дел церкви, и в этих вопросах император подчиняется папе; но во внешних делах церкви папа должен подчиняться императору. Он пишет, что бывшие папы являются свидетелями истинности его высказываний, но теперь – o tempora, o mores! – мать (церковь) задушила и пожрала первого рожденного ею сына – императора (приходит на ум картина Гойи, на которой изображен злобный патриарх, душащий своих сыновей на крепостном валу). Папы и другие духовные служители церкви больше не являются подданными императора, как во времена Геласия и Льва IV. Епископы перестали повиноваться императору: очевидец жалуется на Фридриха III и Максимилиана I. Курия бесстыдно утверждает, что папа есть абсолютный монарх на Земле, vicedeus, заместитель Бога. Так учат Беллармин и многие другие знатоки церковного права: «Стая, появившаяся прямо из ада, чтобы роиться над Европой».