Фридрих Хеер – Священная Римская империя. История союза европейских государств от зарождения до распада (страница 56)

Реформаторские планы Карла V рухнули не просто из-за самоуверенного эгоизма князей, а и из-за противоречивых целей политики Габсбургов в империи. С одной стороны, Габсбурги хотели перестроить империю, поставив ее на более прочный фундамент, с другой – они хотели получить максимально сильную поддержку своей политики, которую князья считали «личным делом» императора. Даже при этом, вероятно, действительно единственный шанс объединиться в XVI в. был в развитии и организации империи как конфедерации. Эта задача все еще не была выполнена к началу нашего столетия. Только в качестве конфедерации империя могла надеяться отразить атакующую ее изнутри и снаружи опасность превратиться в тирана и «чудовище – всемирную монархию».

«…Шесть раз в Испанию». В своем обращении при отречении от престола Карл попросил прощения за все несправедливости, которые он невольно совершил во время своего правления. Затем он уехал в Испанию, в дом, построенный для него в Сан-Херонимо-де-Юсте по образу и подобию дома, где он родился, – Принсенхофа в Генте.

Никакой народ (или, скорее, народы, так как народы, объединенные под властью испанской монархии, прекрасно осознавали свою особую идентичность) не сопротивлялся Карлу так энергично, как испанцы: это они хвастались, что никогда не подчинялись императорской власти, даже власти Карла V. При Карле V и его сыне Филиппе II (которому он отдавал предпочтение как своему преемнику в империи) испанцы служили империи, воюя на всех полях сражений в Европе, в то время как другие испанцы в Америке подарили ему новое представление об империи. Завоеватель Мексики Кортес пишет Карлу V: «Ваше высочество, вы можете называть себя императором под новым титулом – императором Новой Испании с не меньшими правом и пользой, чем вы называете себя императором Германии». Карл не должен был поддаваться искушению иметь независимую imperium в Новом Свете (даже imperium, независимую от папы римского и немцев). Когда Виториа подверг нападкам законность завоевания Америки, он недвусмысленно основывал их на существующих правах Западной империи. Имперского орла Карла – aguila de Austria – по-прежнему можно увидеть в Южной Америке как предмет национального индейского искусства, напоминающего нам о том, что когда-то он был священным символом, который утверждал свободы, провозглашенные Карлом для индейцев, точно так же, как знак доллара напоминает нам о девизе Карла plus ultra.

В какой степени американское серебро и золото помогли финансировать политику и войны Карла V в Европе – это спорный вопрос. Но «империя, над которой никогда не заходит солнце», принадлежит мировой истории. Начиная с Карла V и его брата Фердинанда старый двуглавый орел империи в форме двуглавого орла Австрийского дома поселился и в Мадриде, и в Вене. На протяжении почти двух столетий история Священной Римской империи и судьбы испанской империи были тесно переплетены.

Кортес не один предлагал Карлу взять себе титул «император Америки» (Imperador de Indias). Эту идею также выдвинул нидерландец Никлас де Витте и итальянец Мотолиниqя. Мысли о заморских территориях, Мексике, втором рождении Австрийского дома, таким образом, уже витали в воздухе. Карл V не был «империалистом». Не был он и целеустремленным правителем на манер своего сына Филиппа II. Как его оценивали люди, можно судить по широко распространенному рассказу, имевшему хождение в окружении вице-короля, о том, что он из соображений совести подумывал вернуть Перу назад инкам. Постоянный конфликт с совестью, который беспокоил его, когда перед ним вставали огромные проблемы, открывшиеся в Новом Свете, проливает свет на его политику в Европе, где он чувствовал себя ответственным как за протестантов, так и за католиков. Он разрывался между двумя полюсами: на одной стороне была его real conciencia (королевская совесть – исп.), религиозный и этический долг, который он возложил на себя вместе с короной, обязывавший его заботиться о своих индейских подданных; с другой стороны была его real servicio (королевская служба – исп.) – его долг по отношению к экономическим нуждам короны, который обязывал его максимально эксплуатировать Индии, чтобы финансировать политику короны в Европе.

Воодушевление первых испанцев, которые первыми добрались до Америк, возбуждалось и поддерживалось мифологическими и эсхатологическими предположениями, надеждами на нахождение рая, фантазиями организовать всемирный крестовый поход против ислама (Колумб отправлялся в путь, чтобы найти пресвитера Иоанна – пресвитера Джона на Востоке и привлечь его к участию в крестовом походе, который стал бы ловушкой для исламских земель в Африке и Средиземноморье). Солдаты Кортеса видели святого Иакова, Победителя мавров, воюющего рядом с ними в одном строю (тот самый Сантьяго, которого призывали в битве с протестантами при Мюльберге). Завоевание Америки, таким образом, предстало как расширение реконкисты – продолжение войны с исламом и язычеством. Жажда золота подстегивала людей отправляться в поисках приключений, но ценой были смерть, страдания и лишения во время того, как маленький отряд испанских солдат прокладывал себе путь через огромные чуждые им миры Южноамериканского континента. Вскоре последовало горькое разочарование. Какой смысл был в том, чтобы подвергаться таким страданиям и приносить такие жертвы? Кому была от этого польза? Ворчание такого рода привело к разногласиям – иногда очень острым – между испанскими «колонистами» и далекой королевской властью. Карл V, постоянно нуждавшийся в деньгах, не собирался и не мог нести расходы, связанные с открытием заморских территорий. Поэтому он передал королевские права частным интересам в форме контракта, известного как capitulaciуn: государство не было готово идти на огромный финансовый риск, связанный с Южной Америкой, но было готово получать свою долю прибылей. Такая практика привела к развитию двойственной колониальной администрации, при которой королевские чиновники, с одной стороны, противостояли конкистадорам и частным предпринимателям – с другой. В вице-королевстве Новая Испания раскол стал по сути расколом между letrados («образованными» – многие чиновники были сформированы в гуманистических традициях Эразма) и hombres de experiencia – людьми с практическим опытом, которые знали, «как извлечь максимум пользы из туземцев».

Карл V очень хотел защитить местное население от эксплуатации и истребления. Сделать это он стремился путем поселения индейцев в резервациях, изолированных от испанских колонистов и их пагубного влияния. Поэтому стало необходимо убрать частные властные полномочия, дарованные encomenderos, которые использовали труд туземцев в своих поместьях, и те полномочия, которые были переданы им короной и не терпели внешних вмешательств. Их негодование можно понять. В Европе Испании противостояли многочисленные враги в военной, политической, экономической, интеллектуальной и религиозной сферах. Сам полуостров, на котором находилась Испания, не был защищен от подрыва испанской ортодоксальности и «расовой чистоты» мусульманами, маврами, евреями и многочисленными ересями, потоками льющимися в Испанию из Европы. Стремясь защитить себя от этой открытой Европы с ее непомерными и истощающими требованиями, испанцы попытались сделать свою Америку закрытым испано-католическим государством – Estado catуlico cerrado, в дела которого не мог вмешиваться никакой «иностранец», будь он папой римским, императором, немцем, фламандцем, французом, португальцем или итальянцем.

В письме, которое он написал Карлу V в 1518 г., испанский юрист и колониальный судья Зуазо излагает историю о том, как папа Александр VI, будучи сам испанцем, в 1493 г. поделил землю, как апельсин, между королем Португалии и дедами его нынешнего величества. В Америке – испанской половине мира – испанский король был владыкой церкви, а ее епископы и духовенство были его королевскими чиновниками. Иностранным миссионерам и иностранным предпринимателям было запрещено туда проникать.

Свод законов, который испанцы составили для Нового Света, был основан на этих принципах. То, что законы были суровыми, доказывает неоднократное предоставление льгот Карлом V. Первыми, кто возмутился против них, были фламандцы, которые хотели, чтобы молодой император создал для них епископства в Новом Свете. Затем на сцене появились немецкие солдаты и купцы, когда Фуггеры и Вельзеры начали проявлять интерес к заморской империи. Последовавшие за этим столкновения были серьезными, так как испанцы упорно не признавали особые соглашения, в которые входил император. К январю 1535 г. епископ Венесуэлы Бастидас писал императору, умоляя его не пускать больше немцев в страну: те, которые уже приехали туда, были людьми низкого сословия, испорченными идеями еретика Мартина Лютера. В 1558 г. немецкая торговля была полностью исключена в пользу испанской торговли. После 1540 г. иностранцы уже не могли получить разрешение на проживание. При Филиппе II колониальный режим становился все более ограничивающим с усиливавшимся испано-националистическим характером.

9 ноября 1530 г. был объявлен закон, который стал причиной большого религиозного недовольства в Латинской Америке, а его последствия и до сих пор там чувствуются. Это был закон, запрещающий всем «иностранцам» создавать миссии в Испанской империи. «Иностранцами», которых он главным образом затронул, были францисканцы. При Карле V законодательство против иностранных миссионеров было суровее, чем против иностранных торговцев и предпринимателей, хотя сам Карл сделал несколько исключений из общего правила для отдельных иностранцев, которые были членами религиозных орденов.