Фридрих Хеер – Священная Римская империя. История союза европейских государств от зарождения до распада (страница 34)

Летняя жара была необычно гнетущей в тот год в Ананьи – родном городе папы, куда он удалился, чтобы побыть со своими родными. В Риме он больше не мог поручиться за свою жизнь. Именно в Ананьи, будучи облаченным в свое папское одеяние, он был неожиданно схвачен Скиаррой Колонной и Ногаретом 7 сентября. Само нападение, в ходе которого с папой грубо обращались и подвергли насилию, а затем три дня держали под стражей, чуть не стоило ему жизни. Он был освобожден жителями Ананьи, однако умер спустя всего несколько недель 16 октября 1303 г. от унижения, которому его подвергли.

Этот несчастный папа римский был обвинен в причинении невыразимого вреда и осужден за «чрезмерную гордыню». На самом деле он всего лишь буквально понял то, что все папы начиная с Иннокентия III или даже Григория VII считали священным правом преемников святого Петра – правом, на которое кратко ссылался Фома Аквинский, величайший церковник-богослов; вот его слова: «reges sunt ergo vassals ecclesiae» (короли, включая короля Германии, являются вассалами церкви).

Альберт I – король, который признал себя подчиненным папы Бонифация VIII, был убит своим племянником 1 мая 1308 г. недалеко от Габсбурга. У этого клана теперь было много врагов, которые хотели увидеть, как род Габсбургов низведен до своего былого положения. Король Франции Филипп – недавний победитель над папой римским – выдвинул своего брата Карла Валуа кандидатом на императорскую корону. Этот план провалился, и архиепископ Болдуин Трирский взял на себя роль «создателя королей» и обеспечил корону своему брату Генриху Люксембургскому, который после избрания в Ренсе правил как Генрих VII (1308–1313). Болдуин впоследствии воспользовался своими разветвленными связями во Франции и Германии, чтобы помочь взойти на трон двум монархам – Людвигу Баварскому и своему внучатому племяннику Карлу IV. Портрет архиепископа, вырезанный из дерева, и по сей день можно увидеть в Трире, в церкви Святого Гангольфа. Его современник в Майнцской епархии Петр Аспельтский тоже был «создателем королей»: своим собственным возвышением он был обязан Габсбургам, но закончил тем, что поддержал Люксембургов. На его могиле в соборе Майнца стоит огромная фигура этого архиепископа и канцлера империи, рядом с которой кажутся карликами три «созданных» им царька. Во времена Райнальда Дассельского слово «царек» применялось по отношению к иностранным королям, для которых нужно было найти подходящее место в руководящей иерархии Священной Римской империи Гогенштауфенов. Теперь времена изменились, и в глазах французских королей и пап именно немецкие и ненемецкие претенденты и антикороли оспаривали друг у друга имперскую корону, и это они были царьками, а могущественный имперский епископ с удовлетворением взирает на то, какими их изобразили на его могильном камне. Как мы уже видели, Люксембургам помогли взойти на трон их родственники; их следующим шагом было укрепить свое положение и положение империи, расширив сферу своих полномочий.

С помощью Петра Аспельтского Генрих VII получил власть над Богемией, которая после угасания рода Пржемысловичей перешла к слабому герцогу Генриху Каринтийскому. На рейхстаге, состоявшемся во Франкфурте в 1310 г., Богемия была передана от герцога Генриха Иоанну – сыну Генриха VII; Иоанн женился на Елизавете – дочери Венцеля II и, успешно сражаясь, вошел в Прагу. Тем временем его отец отправился в несчастную, разрываемую феодальными распрями Италию, где его прихода ожидали с большими надеждами, как прихода князя мира.

Генрих VII с боями проложил себе путь через Италию к поставленной цели – имперской коронации, которая состоялась в Латеранской базилике 29 июня 1312 г. (собор Святого Петра был во вражеских руках). Самым опасным врагом императора в Италии был король Неаполя Роберт родом из Анжуйской династии и, таким образом, потомок королевского дома, уничтожившего род Гогенштауфенов. Генрих пошел в наступление, устроив суд над Робертом в Ареццо по линии инквизиции, на котором Роберту было предъявлено обвинение в вассальной неверности империи.

Приговор был вынесен 26 апреля 1313 г. в Пизе – городе, лояльном императору; Роберт был официально обесчещен, изгнан из империи и осужден на смерть.

Король Роберт ответил тем, что разослал циркуляр в дружеские ему города Северной Италии с призывом упразднить пост императора как скандальный и являющийся источником опасности для папы, Франции и Италии. Imperium была безнравственна. Империя, зародившаяся в насилии и разбоях, продолжала усеивать свой путь актами насилия. Здесь Роберт Неапольский приводит краткий «исторический обзор» империи от времен Домициана до Генриха VII, подчеркивая враждебность, проявленную многими императорами по отношению к церкви и папской власти, делая акцент на бремени, возложенном на империю тем фактом, что ее главу всегда нужно было избирать из ненавидимых и недисциплинированных немцев. По его словам, Пьер Дюбуа был прав, когда советовал папе лишить выборщиков их права избирать и сделать французского короля императором. Король Неаполя идет еще дальше: так как есть закон, что все изменяется, то с началом новой эры imperium должна быть вытеснена независимым национальным государством. За этим представителем Анжуйской династии стояли иоахимитские круги в Неаполе, приписавшие его королевству спасительную роль, которая принесет «новую эпоху» путем реформирования церкви и взятия на себя функций, которых лишилась Священная империя.

Многие гибеллины и даже Данте, умеренный гвельф, ожидали от Генриха VII, что он уладит ряд крупных споров. Внезапная смерть Генриха недалеко от Сиены 24 августа 1313 г. стала страшным ударом для сторонников империи в Италии и Германии. Последствия этого удара можно почувствовать в шедевре Данте.

Более ранние авторы – монахи, летописцы, епископы, политические публицисты, minnesдnger и трубадуры – в какой-то степени зафиксировали для нас ту дрожь, которую ощутили их современники, когда стали свидетелями борьбы церкви с империей, борьбы между папой и императором. Но лишь в поистине катастрофической ситуации примерно в 1300 г., когда граница между апокалиптической надеждой и апокалиптическим ужасом сильно истончилась и зачастую была размыта, эти два человека нашли слова, способные передать это потрясение нашим с вами современникам: Данте, великий поэт католических Средних веков, и Май-стер Экхарт, величайший мистик. У них обоих мысль вращается вокруг Священной империи, и их обоих невозможно представить в отсутствие той катастрофы, которая ударила по sacerdotium и regnum с равной силой, даже если и не всегда в одно и то же время.

Многие элементы соединились, чтобы породить сильную тоску и боль, которые мы находим у Данте (который во многом был таким же йmigrй, что и многие другие fuorisciti; некоторые из них – наши современники, чей горький опыт внутренней и внешней ссылки сформировал отчасти великую итальянскую литературу): францисканский спиритуализм, подкрепленный иоахимитской надеждой; образование, обогащенное арабо-еврейской культурой, которое было естественным для образованного светского итальянца; парижская аристотелевская схоластика; эротический мистицизм, изначально возникший в альбигойском Провансе; и антикуриализм (не путать с антиклерикализмом, хотя они многим связаны), корни которого были и политическими, и духовными и который был наполнен духом местного патриотизма.

Одной большой целью антикуриализма Данте было то, что он сам называет «волчицей» папской алчности. Однако в нескольких случаях обвиняются отдельные папы. Климент VI обрекается на адовы муки за то, что поддался соблазнам западной и адской похоти ради власти, воплощенной в короле Франции, что покинул Священный Рим, чтобы прилепиться к французам, за свое предательство благородного Генриха: папа должен нести ответственность за предательство, войну и острые противоречия, которые неизбежно проистекали из этого внушенного дьяволом неприятия законного правителя. Бонифаций VIII предан в ад как «черный зверь» и «князь фарисеев». Преступление этого папы было, без сомнения, тем более гнусным, что он планировал основать в Тоскане королевство для своей семьи и сделать Флоренцию – любимый и ненавидимый родной город Данте – его столицей. Данте изгоняет в ад даже несчастного Целестина V, пришедшего на место Бонифация VIII: его отречение от престола сделало Целестина трусливым предателем Священной империи, так как истинный папа должен объединиться с истинным императором и вместе с ним сторожить двойные пути, лежащие перед каждым человеком в его путешествии к его двояким целям – спасению на земле и спасению на Небесах.

В своем письме, адресованном Генриху, Данте приветствует его в экстатических выражениях как грядущего императора, несущего мир. De Monarchia – трактат, в котором Данте изложил свою программу, веками оставался в списке запрещенных книг. Запрет был снят лишь в 1921 г., когда миролюбивый Бенедикт XV (этого папу западная Антанта часто обвиняет в демонстративной несправедливости к Центральным державам) издал свою энциклику, посвященную Данте. После исчезновения со сцены последнего наследника Священной Римской империи взглядам Данте на империю наконец стало безопасно иметь хождение.