Фридрих Горенштейн – Раба любви и другие киносценарии (страница 47)
— Да, да. Тебе надо стать невидимой тенью, — сказал Тимур. — Уходи из этих мест. Я тебя не выдам, но ты можешь попасться другому, который стихов не читает. И он отрубит тебе голову. Если же ты когда-нибудь вернешься, привези мне из Венеции латинские книги, Аристотеля и других.
— Как я тебя найду?
— Ты меня найдешь, — сказал Тимур. — Когда ты вернешься, ты меня найдешь...
— У нас украли коней! — Крик этот разбудил Тимура, и он выбежал из шатра.
— Перед рассветом я пересчитал коней. Все были на месте. — сказал Саид. — А сейчас трех не хватает...
— Проклятый итальянец! — пробормотал Тимур. — Недаром говорят: «Ум итальянца занят у дьявола».
Подошли, сочувственно кивая, хозяева.
— Как же в путь пойдете без коней? Подождите до завтра, — сказал хозяин, — вместе пойдем.
— Нет, нам надо торопиться, — сказал Тимур. — Из-за кражи коней моя жена и сестра будут вынуждены идти пешком.
Маленький отряд движется по барханам. Вокруг тишина и пустота. Мужчины сдут на лошадях, женщины идут пешком, держась за стремя, утирая пот.
— Погибнуть здесь легко, — шепотом говорит Тимур, — сделаем привал. Попросим в своих молитвах о безопасности.
— Еще немного, — сказал Саид, — и мы достигнем твердой равнины. Смотрите, впереди виден хребет!
— Горы, горы! — радостно закричали все.
— Слава богу, мы уже близки к цели! — сказал Тимур.
— Песка становится меньше, — сказал Саид. — Вон впереди облако пыли. Наверное, стадо!
— Это не стадо, — тревожно сказал Тимур.
Стало темно, послышался сильный шум. Вначале им удавалось перекликаться, но затем голоса пропали. Все заглушил шквал. Тимур и Альджан успели соскочить с лошадей, которые тоже поспешно легли. Ураган с густым шумом пронесся, постепенно затих. Когда Тимур и Альджан выбрались из-под песка, вокруг никого не было.
— Эй! Эгей! — закричал Тимур.
Ответа не было.
— Они пошли в другую сторону, — сказал Тимур.
— У меня, кажется, лихорадка, — сказала Альджан.
Тимур идет, поддерживая в седле Альджан.
— Альджан, потерпи, скоро колодец.
— Я не могу сама сойти с седла, — говорит Альджан. — Наступил мой последний день, Тимур...
— Потерпи, потерпи! — говорит Тимур, снимая ее с лошади.
Лошади, измученные жаждой и ветром, торопливо пили. Но когда Альджан выпила, ее вырвало. Тимур тоже попытался и плюнул.
— Вода пригодна для животных, но непригодна для людей, — сказал он. — Все-таки поспим здесь, может, у колодца нас найдут пастухи.
Он обнял жену, они улеглись, утомленные, прямо на землю и быстро уснули. Проснулись они от того, что их окружили люди, говорившие певуче и мягко.
— Персы, — сказал Тимур. — Не туркмены, а персы! Мы ушли далеко в сторону, мы в Персии.
— Пить, пить! — повторила Альджан.
Подали сосуд.
— Персы, — улыбнулся Тимур и вдруг заметил, что у всех окруживших их людей на руках и ногах цепи. — Это персы- невольники, которые стерегут туркменских овец. Альджан, надо идти дальше, чтобы миновать туркменскую степь.
— Не могу, — сказала Альджан.
— Тогда придется ночевать здесь, — сказал Тимур.
Отряд туркмен пробирался ночью, ведомый одним из невольников. Невольник показывает на спящих Тимура и Альджан. Туркмены набрасываются на Тимура и Альджан и вяжут их.
— Зачем ты это сделал? — говорит проводнику другой невольник. — Разве ты не знаешь, что такое рабство?
— Мне за это была обещана свобода, — говорит невольник. — Я хочу увидеть своих детей и свою старую мать...
Туркменский амир Курбан сидел на войлочной кошме и ел абрикосы, в то время как цирюльник брил ему бороду. Связанных Тимура и Альджан привели и поставили перед ним. Туркменский амир, ничего не говоря, продолжал есть. Так в молчании прошло несколько минут.
— В тюрьму, — сказал он.
Тимура и его жену поволокли и втолкнули в темную яму.
Тимур делает зарубки камнем на стене.
— Скоро уже два месяца, как мы томимся в этой кишащей паразитами яме, — говорит Тимур.
— Солнце бывает здесь только ранним утром, — говорит Альджан. — Маленький луч ненадолго освещает край стены, я всегда жду этого момента, он длится недолго. Мне хочется хотя бы перед смертью увидеть солнце. От темноты кожа у меня стала, как киноварь. И от паразитов чешется тело.
Тимур сидит, сжав голову руками.
— Надо вырваться отсюда, говорит он. — Выбраться любой ценой. Вчера один из стражников, которому я обещал щедрую награду за помощь, не дал мне никакого ответа, но и не ругался...
Слышны шаги, в дыру просовывается голова стражника.
— Эй, что ты разболтался?
— Подумай о награде, которую я тебе обещал, — говорит Тимур, — принеси лестницу...
— Я могу принести веревку, на которой тебя повесят! — и стражник захохотал, позвал других стражников, чтобы посмеяться вместе.
— Проклятый, — говорит Тимур, отходя от дыры. — Проклятые жеватели опиума! Плуты! Паразиты! Бог задумал мир как прекрасный рай! Но мир этот попал в руки еретиков. Все прекрасные страны на свете перешли в руки еретиков, отступников или неверных: Индустан, Китай, Персия, Россия, Греция, Рим — всё, всё в руках еретиков! А наша любимая родина Туран в руках отступника Туглука и его глупого сына! Но я клянусь, Альджан, мы выберемся отсюда! Отсюда! — закричал он совсем громко, в лихорадке блестя глазами. — Из этой смрадной ямы начнется мое движение к власти над миром!..
— Эй, — просунулась в дыру голова стражника. — Если ты будешь кричать, то я пущу к тебе скорпионов.