Фридрих Горенштейн – Раба любви и другие киносценарии (страница 44)
— Смерть! Смерть! Смерть отступнику!
Тимур со своими войсками приближается к стану. Среди множества юрт и лачуг высится большой шатер.
Навстречу под звуки музыки вышли Барлас, Джелаир со свитой.
— Не надо входить в шатер, — тихо шепнул Саид.
Но Барлас и Джелаир обняли Тимура, один слева, другой справа и дружески повели внутрь. Внутри шатра было много угощений.
— Ты сделал благое дело, что поверил нам, — радостно сказал Барлас и переглянулся с Джелаиром.
— Но твой племянник, кажется, тосклив? — сказал Джелаир и улыбнулся Барласу.
— Его не радует наша встреча, — сказал Барлас. — Вот лучшее греческое вино, вот китайское мясо.
Покойный Казган привил тебе любовь к китайской еде. Возьми это т кусок...
— Я не люблю мясо с кровью, — сказал Тимур.
— О какой крови ты говоришь, племянник?
— Я говорю о той крови, которая течет у меня из носа.
Тимур резко пошел к выходу. Джелаир и Барлас бросились следом, но перед ними появился Саид с обнаженным ножом. Воины Тимура поскакали навстречу. Тимур вскочил на коня...
Конница Туглука огромной густой массой скачет по степи. Опять Тимур должен покорно и униженно припасть к стремени Туглука.
— Я пришел сюда не один. Со мной мой сын Ильяс-Ходжа. Я надеюсь, вы с ним подружитесь, — сказал Туглук.
Во дворце Шахрисябза Тимур сидит по левую руку от Туглука, по правую сидит Ильяс-Ходжа.
— Положение Турана тяжелое, — говорит Тимур. — Люди и простые, и знатные терпят жестокость от несправедливых правителей.
— Я наведу порядок с помощью моих воинов, — самодовольно говорит Туглук.
— Это будет подвиг славный, — говорит Тимур.
— Пускай амиров, — говорит Туглук своим приближенным.
Амир Джалаир входит и падает ниц перед Туглуком:
— Я выражаю полную покорность и готовность верно служить. Я запер ворота Самарканда и двинулся к тебе навстречу...
— Немедленно убить, — приказал Туглук.
Ползет на коленях Баязит.
— Немедленно убить!
Вводят плачущего Барласа.
— Убить!
Всех троих противников Тимура убивают на его глазах...
Хусейн вместе со своими воинами в страхе и изнеможении бежит. Скачет по степи, торопливо переправляется через реку.
В изодранной одежде, без чалмы карабкается на гору.
— Мои военачальники, — говорит со смехом Туглук сыну Ильясу и Тимуру, — рассказали мне, что Хусейном и его воинами овладел невероятный страх. Его преследовали до самых гор Индустана и захватили большую добычу. Что дальше?
— Покончишь с Хусейном, — говорит Тимур, — надо отправиться в Самарканд и убить Баян-Куля...
— Еще один хороший совет, — соглашается Туглук.
Туглук, Ильяс и Тимур въезжают в Самарканд. Народ приветствует их. Баян-Куля волокут на аркане.
— Великий Туглук, — лепечет Баян-Куль, — припадаю к вашим ногам, выражаю полную покорность!
— Что ты скажешь, Тимур? — спрашивает Туглук.
— Неискренний, нехороший человек, — говорит Тимур.
— Немедленно убить, — говорит Туглук.
Баян-Куля тут же убивают.
Пиршество. Туглук берег кусок жареного мяса и подносит его Тимуру.
— Возьми из моих рук этот хребет быка как почетный дар! Ко мне, к несчастью, пришла плохая весть — амиры Джете возмутились против меня. Я оставлю вместо себя сына своего — Ильяса, а тебя, Тимур, я поставлю первым визирем. Справедливый я правитель?
— При первой нашей встрече я говорил вам, что такое справедливая власть, — сказал Тимур.
— Да, да! — сказал Туглук. — Ты очень хорошо говорил, ну-ка, напомни мне кратко.
— Всякая власть подобна палатке, которая опирается на столбы — справедливость правителя...
Туглук поморщился.
— Первый раз твои слова мне больше понравились, — помрачнев, сказал он. — В этот раз я что-то их не совсем понял.
— А я его понял, — сказал Ильяс. — В его словах намек на вашу несправедливость!
— Ты недоволен? — спросил Туглук. — Скажи мне прямо!
— Я потомок Чингисхана! — крикнул Ильяс. — А ты, Тимур, едва ли в родстве с Чингисханом!
Женский визг. Воины Ильяса силой выволакивают десятки девушек, вяжут их и уводят. Крики, плач.
— Жители Турана пожаловались мне, — говорит Тимур Ильясу, — что твои воины требуют предоставить им тысячу девушек, они схватили уже четыреста девушек.
— Я запретил им всякое насилие, — говорит Ильяс. — Ты ведь начальник амиров, почему они не обращают внимания на твои распоряжения?
— Кто-то велит им не слушать меня, — говорит Тимур. — В стране нет правителя.
— Значит, я не правитель? Я знаю, что твои святые старцы всюду распространяют слух, что я не обладаю качествами, необходимыми для правителя!
— Но ты ведь раньше никогда не был правителем!
— Я знаю, чего ты хочешь! Ты хочешь власти, ты нарушаешь повеление Туглука! — крикнул Ильяс. — Я велю схватить святых старцев! Они смутьяны!