Фридрих Горенштейн – Под знаком тибетской свастики (страница 35)

- Нет, - подумав сказал барон, - я отвергаю этот план. Пе­рейдя границу, дивизия разделится на несколько отрядов. Каждый отряд будет действовать самостоятельно. Господа, наша надежда на успех - повсеместное восстание против советской власти. Будет гро­мадный приток добровольцев.

- Ваше превосходительство, что делать с красными бойца­ми? - спросил один из офицеров.

- Командиров со взводного и выше - расстрел на месте, - ответил барон.

- Ваше превосходительство, - сказал полковник Марков, - подобные инструкции увеличат сопротивление красных.

- Мы идем, чтобы подавить такое сопротивление, господин полковник, - сказал барон.

- Ваше превосходительство, - сказал Марков, - вы слабо информированы о нынешней силе красной армии. Ныне она велико­лепно оборудована и технически оснащена. А у нас даже походных кухонь и котлов нет, не говоря уже об артиллерии. Пушки только горные, многие негодные, при установке прицела на пять верст сна­ряды ложатся в версте. Пулеметов десятка два, винтовок и патронов хватает, но нет ни радиостанции, ни полевых телефонов. Штабных карт тоже нет.

- Когда мы брали Ургу, китайцы были побеждены моей вде­сятеро меньшей армией. Это показывает бессмысленность ваших расчетов.

- Однако теперь мы объявили войну всей России, - сказал Марков.

- О какой России вы говорите, полковник? - сказал барон.

- Я получил свежие газеты из Харбина. Там говорится, что в Красно­ярске женщин по карточкам выдают, и тому подобные сведения.

- Ваше превосходительство, можно ли, готовясь к военной операции, пользоваться сведениями харбинских газет? Вы в это ве­рите? - спросил Марков.

- Все может быть, - неопределенно ответил барон. - Преж­де всего я надеюсь не на русских мужиков-безбожников, а на каза­чьи станицы и бурятские улусы.

- В казачьих станицах и бурятских улусах к новой власти относятся без симпатии, но силу ее знают, - сказал Марков. - Вое­вать с ней никто не хочет, особенно в страдную пору.

- Кто не хочет, того мы заставим, - резко сказал барон.

- В войне всегда надо верить случайности. Я не нуждаюсь в прочности, я нуждаюсь только в военном счастье. Я верю в случайность и удачу. И, обернувшись к Сипайлову, добавил:

- Тебе, как остающемуся в Урге коменданту города, будет дан список лиц, подлежащих уничтожению после того, как войска покинут столицу. Перебить всех оставшихся в живых евреев и всех тех, кто не выказал должного патриотического усердия.

- Будет исполнено, ваше превосходительство, - хихикнул Сипайлов.

104. Сцена

Дивизия шла на север несколькими колоннами по речным долинам. В разгаре была монгольская весна, преобразившая суро­вые хребты северной Монголии. Ковер из белых и лиловых цветов покрыл склоны гор. Даже сам барон, вечно суровый, казалось, отта­ял от весеннего солнца.

- Погода чудесная, - сказал он мне, скакавшему рядом с ним. - Солнце, но не жарко. Из лощин тянет прохладой. И он по-волчьи глубоко вдохнул воздух.

- До реки один переход, - добавил он, глядя на карту. - Надо выслать вперед квартирьеров для подготовки лагеря. Вы по­едете с нами, есаул.

105. Сцена

Среди ехавших в авангарде офицеров и солдат, несмотря на предстоящие бои, возможную смерть или ранение, царило хорошее настроение. Слышался смех и шутки.

- Что теперь будет делать барон? - сказал один из офице­ров. - Как наказывать провинившихся? В Урге он сажал на крышу, в Забайкалье на лед, в пустыне ставил виновника за триста шагов от лагеря.

- В нынешней обстановке барон ничего не выдумает, - сме­ясь, ответил другой офицер.

Приехали на место у реки и начали разбивать лагерь.

- Однако, господа, - сказал офицер, - что-то гниет, запах тяжелый.

Начали искать и нашли павшую корову.

- Срочно закопать, - распорядился я.

- Ваше благородие, лопат нет, - ответил вахмистр. - Надо ждать прихода дивизии с обозом.

Барон подъехал в ином настроении, чем перед нашим рас­ставанием, мрачный и злой.

- Срочно послать депешу Резухину, - сказал барон. - Тубанов разбит. Едва успел отступить. Он первый пересек границу и попал в засаду. Будем пробиваться всей дивизией в двух направлениях.

Вдруг он понюхал воздух и яростно закричал:

- Дежурного офицера ко мне! Офицер подскочил к барону.

- Вонь! - снова заорал барон. Офицер молчал.

- Бурятов ко мне!

Явились буряты.

- Выпороть его! - указав на офицера, закричал барон.

- Два­дцать пять ударов.

Офицера начали пороть. Чтоб не видеть в очередной раз такого зрелища, я ушел в свою палатку.

- Будешь теперь знать, что такое гигиена, - сказал барон.

- Я не виноват, - ответил офицер, - старшим был комен­дант бригады Миронов.

- Миронова ко мне! - понеслось по лагерю.

У меня замерла душа. Я быстро надел мокрые сапоги и по­шел к барону.

- Заразу разводишь?! Понятия о санитарии не имеешь?

- Ваше превосходительство, корова павшая, ее зарывают.

- Марш на куст.

Около палатки барона стояло дерево. Я бросился к нему, стал быстро взбираться, скользя обратно, падая и снова взбираясь.

- Если ты сейчас же не залезешь, я пристрелю тебя, как ко­тенка, - сказал барон.

Наконец, я забрался на самую вершину. Барон не унимался, продолжал кричать. Вскоре на соседних деревьях оказалось еще не­сколько офицеров, весь пггаб. Наступил вечер. В лагере сыграли зорю. Провели проверку. Бивуак стал постепенно затихать. Штаб продол­жал сидеть на деревьях. Наконец, Унгерн вышел из палатки.

- Миронов!

- Я, ваше превосходительство.

- Слезай и иди спать!

Обессиленный, я начал слезать, сорвался и упал.

- Ты ушибся? - спросил барон.

- Не извольте беспокоиться, - мрачно ответил я и, прихра­мывая, пошел от дерева.

106. Сцена

Дивизия с боем прорвалась через границу. Красные отсту­пали, но барон был зол и угрюм. Нас встречали пустые села.

- Рассылаются ли вербовщики? - обратился он к Бурдуковскому.

- Так точно, ваше превосходительство, - ответил Бурдуковский. - Во все стороны рассылаются вербовщики, но волонтеров нет. Все, способные носилть оружие, или мобилизованы, или скрываются в горах. В лучшем случае в селах остаются женщины, дети и старики.

- А казачьи станицы? - спросил барон. - Там живут самые верные казаки. На Селенге.

- И там, ваше превосходительство, ни один человек не при­соединился.

- Не хотят воевать за правое дело, - сказал барон.

- Народа­ми завладел социализм, злейший враг мира на земле, так как смысл социализма - борьба. На борьбу мы ответим борьбой. В зависимо­сти от исхода этой борьбы будущее поколение будет или славить или проклинать наши имена.

Впереди послышались частые выстрелы и орудийная пальба.