Фридрих Горенштейн – Под знаком тибетской свастики (страница 21)

- Риск имеется значительный, - сказал он наконец. - В случае провала я не смогу свалить вину на похитителей. Неудача грозит мне новым, более суровым заточением, а может, и смертью. Я уже едва не был отравлен китайским врачом, действующим по приказу Пекина.

- Ваше высокопреосвященство, - сказал я ,- китайцы готовят­ся к отступлению и намерены увезти вас как пленника с собой в Пе­кин.

- Там меня точно отравят, - сказал Богдо. - Хорошо, я согла­сен, пусть меня похитят вместе с женой Дондогулам. Мне позволено было жениться, потому что ламы признали ее воплощением Ехо-Догини - буддийского женского Божества.

Из интимной комнаты мы вышли в спальню. Посреди стояло супружеское ложе - широкая двуспальная кровать под балдахином, на котором с внутренней стороны вверху имелось зеркало, с четырьмя окружавшими ее зеркальными стенами. На кровати лежала краси­вая молодая монголка и лениво ела какие-то восточные сладости. Мы поклонились ей. Она улыбнулась в ответ и тоже поклонилась нам. Богдо Гэген пошел нас проводить.

- Когда штурм? - спросил он.

- После похищения вашего высокопреосвященства, - отве­тил я.

- Будут стрелять из пушек. Люблю артиллерийскую стрельбу. Но стреляйте так, чтобы не попасть в мои дворцы. Ни в Желтый, ни в Зеленый. Особенно в Зеленый, здесь моя библиотека и сокровищ­ница.

Мы прошли через библиотеку с множеством томов и вошли в сокровищницу.

- Смотрите, - говорил Богдо, - это изваяние буддийских бурханов. Вот драгоценная шкатулка с корнями женьшеня, слитки зо­лота и серебра, чудотворные оленьи рога, десятифунтовые глыбы янтаря, китайские изделия из слоновой кости, мешочли из золотых нитей, наполненные жемчугом, моржовые клыки с резьбой, индий­ские ткани, кораллы и нефритовые табакерки, необработанные ал­мазы, редкие меха. Особенно ценна эта белая шкурка выдры, кото­рую подарил мне Семенов.

Мы опять вошли в комнату с множест­вом бутылок шампанского и граммофоном. Богдо включил граммо­фон, загремел бодрый марш.

- Не хотите ли на дорогу шампанского? - спросил Богдо.

- Нет, ваше высокопреосвященство, нам предстоит трудный путь.

- Я выпью еще, - и, взяв бутылку, вдруг закричал по-монголь­ски на слуг.

- Эти негодяи пьют мое шампанское, - сказал он нам.

- Сейчас они скажут, кто это сделал, они его приведут, - доба­вил он. И, действительно, слуги приволокли молодого плачущего при­служника. Прислужник упал в ноги Богдо. Богдо сказал что-то рез­кое, и слуги поволокли прислужника в угол. Там стояла электричес­кая динамо-машина. Прислужника подключили к проводам, и Богдо крутанул колесиком. Прислужник затрясся, а Богдо радостно захо­хотал.

о - Прежде за такие проступки секли, - отсмеявшись, сказал Бог­до. - Но я пускаю в нерадивых слуг ток из динамо-машины. Я люб­лю технику. Вот, посмотрите на коллекцию моих часов: карманные, настенные, настольные, напольные, - говорил Богдо, - двести семь­десят четыре штуки.

Часы вдруг начали одновременно звонить.

- Пять часов по-пекинскому времени, - сказал Богдо, вынув свои карманные золотые часы.

- Я плохо вижу, но звон возвещает мне время. Поклонившись, мы распрощались.

47. Сцена

- Понравился тебе живой Будда? - спросил меня барон после того, как я вернулся и доложил о посещении.

- Коварный ветхий слепец, - ответил я. - Но не вполне обыч­ный человек.

- Мы похитим его, - сказал барон, - нам поможет провидение.

48. Сцена

Было раннее утро. Еще не погасли ночные костры. Я стоял рядом с бароном и, как он, смотрел в бинокль.

Черные движущи­еся точки показались на склоне. Они видны были на безлесых снего­ вых прогалинах.

- С ночи люди Тубанова укрылись в лесу на Богдо Уле, - ска­зал барон, - приближается решающий момент.

Группа лам подошла к воротам, караул пропустил их. Вдруг ламы по условному знаку Тубанова выхватили из-под одежды карабины. Охрану без единого выстрела обезоружили и связали. Вошед­шие разделились. Одни заняли оборону возле дворца. Другие вбе­жали внутрь. Богдо Гэген с женой уже были готовы к побегу, тепло одеты. Их подхватили и понесли к берегу. Одновременно оставшие­ся во дворце открыли огонь по наружной охране. Китайцы бежали. Тибетцы заперлись во дворце, из окон взяв под прицел берег реки, чтобы помешать погоне. Другие тибетцы, образовав цепочку, быст­ро и ловко передавая друг другу, подняли Богдо Гэгена с женой на вершину и унесли в монастырь Маяьчжушири на противоположном склоне. Барон ждал известия на Богдо Уле.

- Урга в верстах четырех, - сказал он взволнованно, - сейчас все решается.

Тибетец на взмыленной лошади подскакал и подал записку. Унгерн жадно ее схватил. В ней была одна фраза: “Я выхватил Бог­до Гэгена из дворца и унес на Богдо Ул”.

- Теперь Урга наша, - радостно крикнул барон и добавил, - Тубанову я присваиваю чин хорунжего.

Весть о похищении Богдо быстро дошла до лагеря.

- Ура! - прокатилось по горе.

49. Сцена

Ночью опять горели гигантские костры. При дрожащем свете костров у Унгерна состоялось военное совещание.

- Утром начинаем приступ, - сказал Унгерн.

- Ваше превосходительство, в дивизии все с нетерпением ждут приступа, - сказал Резухин. - Победа для нас единственный шанс на спасение. Идти некуда. На севере - красные. В Маньчжурию не пропускают китайцы .

- Я тоже готовлюсь к смерти, - сказал барон. - При неудаче монголы разбегутся, а китайцы перебьют нас.

- Ваше превосходительство, - сказал начальник снабжения, - если это не сделают китайцы, то это сделает голод. В полках не оста­лось ни крошки муки, питаемся лишь мясом. Суточный паек - че­тыре фунта на человека. Запасы соли тоже подошли к концу.

- При таком рационе многие страдают выпадением прямой киш­ки, - сказал доктор. - Многие гибнут от холода, особенно старики и подростки, мобилизованные в Забайкалье. Бывалые бойцы забрали у них все теплые вещи. Возьмем Ургу - придется ампутировать сот­ни пальцев ног и рук.

- Жизнь только в Урге, - сказал барон. - Так и объявить в пол­ках, я обещаю войскам на три дня, как Чингиз-хан, отдать город на разграбление, под страхом смерти запретив при этом переступать пороги храмов. На тебя, Резухин, возложена главная задача - вы­бить китайцев из Май-Манчана, сделать то, что не удалось в про­шлый штурм.

- Ваше превосходительство, - сказал Резухин, - я польщен та­кой честью. Но конные атаки невозможны, а для десяти пеших не хватает патронов. В дивизии на винтовку - не более десяти патро­нов.

- Ну и что ж, - сказал барон, - тогда в пешем строю пойдем с саблями. Пешая сабельная атака. Ты ворвешься в Май-Манчан че­рез южные ворота. Наши силы двинутся с востока.

Горели костры. Оборванные, в лохмотьях, в износившейся обу­ви, казаки с горы разглядывали золоченые крыши дворцов и храмов Урги.

50. Сцена

В Урге царило зловещее безлюдье. Магазины и лавки были за­крыты. Ламы сидели по домам. Однако служба православной церк­ви русского консульского поселка собрала много прихожан. Слу­жил священник консульской церкви Парняков, известный в городе и любимый как русскими, так и монголами. Его проповеди всегда слушались с сердечным вниманием. И сейчас, поднявшись на амвон и поблескивая золоченой оправой очков, священник говорил:

- Творения, с которых снято проклятие греха, образуют новую тварь. Всякая тварь создана прекрасно, но проклята вследствие гре­хопадения человека.

В этот момент в церковь вбежал, запыхавшись, один из прихо­жан.

- Простите, батюшка, - сказал он священнику, - началось. Господа, штурм начался, и казаки уже в китайском квартале.

Действительно, издали доносился все усиливающийся грохот выстрелов.

- Ей, гляди, скоро аминь, - продолжал священник под нараста­ющие звуки выстрелов.

- Ей, гляди, Господи Иисусе, таково, братья мои, залог и воз­дыхание христианской надежды. Будем надеяться, братья! Расходились, прижимаясь к стенам.

- Если китайцы опять отразят штурм, - сказала испуганно одна из прихожанок, - быть русским погромам. Надо ожидать мести ки­тайцев, грабежей и резни.

- Надежда только на офицеров, на вас, господа, - обратился священник к одному из молодых людей. В расходящейся толпе слышались разговоры:

- Запереться в домах, забаррикадироваться дровами, запереть ворота, заложить на болты ставни, учредить во всех дворах дежур­ства.

- Господа, долго ли продержимся? Ведь оружие - только ре­вольверы.

- Вооружимся дубинками.

- Поможет ли?

- Только разозлит еще больше китайцев.

- Неужели барон будет медлить?

- Каков он, барон?

- Каков бы ни был, довольно того, что он белый.

- Мы, беженцы из Забайкалья, знаем его как человека крутого, но и нас сейчас гораздо сильней страшит китайская солдатня.

- Только бы, Господи, помог, мы с радостью встретим барона.

- Слышите, господа, какие радостные звуки. Выстрелы слышались все яснее и яснее.