Пожилая гостья и Пожилой гость усаживаются за стол и начинают есть.
Пожилая гостья. Сосиску надо отваривать так, чтоб шкурка была целехонькая, не на пределе и лопалась от прикосновения горчицы. Тогда первый мясной сок смешивается с горчичными парами...
Пожилой гость берет куски мяса, нюхает их, а затем кусает, широко разинув рот. Запивает водкой.
Девушка (Человеку из ванной). Как они едят. Посмотри, как он впивается зубами в мясо, отдирает мякоть от костей. У меня прямо холодок по коже...
Человек из ванной. Мы живем в четвертичный период, это пока еще предыстория человечества. Плохие ученики в грядущем обществе будут путать нас с неандертальцами.
Прорезинер. Но скептикам грядущего ведь тоже может показаться, что они в предыстории и потомки будут путать их с неандертальцами и с нами. А в конце концов окажется, что предыстория и была, собственно, историей.
Человек из ванной. Это мелко. Прошлое ваше возражение было интересней.
Гость c бородкой (Гостье с голубыми волосами). Эррудиция. Какое слово. Два "эр". Можно обучить попугая. Кстати, о попугаях. Неужели ты думаешь, миленькая, что попугай, умеющий говорить "попка дурак'', умнее попугая, не умеющего говорить "попка дурак".
Человек из ванной (Гостю с бородкой). Согласен с вами. Помимо эрудиции существует еще и первородная мудрость. Один немецкий ученый, например, утверждает, что ребенок, достигший трехлетнего возраста, приобретает треть тех идей и познаний, с которыми он стариком ложится в могилу.
Гость c бородкой. Вы сегодня слишком много цитируете. Закусывали бы хоть соленым огурцом. Как бы не стошнило.
Девушка (Человеку из ванной). Пойдем танцевать.
Человек из ванной (смотрит на Гостя с бородкой). Однако быстро вы иссякли...
Гостья с голубыми волосами. Вы оба милые, умные люди, просто у вас какое-то фрейдистское отталкивание. Я люблю тоску, разговоры, такие тихие, такие щекотные... Знаете стихи: "Вчера давно уже умчалось, быть может завтра не придет, и лишь в одном сегодня радость бесспорно человек найдет".
Пожилой гость (охмелев, неожиданно ударяет кулаком по столу). Молчать! Я старый чекист, едри вашу кость!
Сосед и еще несколько мужчин берут Пожилого гостя об руки и ведут к дверям.
Пожилой гость (кричит). В тридцать восьмом на мне числились: наган, винтовка, противогаз и шелковая вожжа для связывания... Раз-два... (Вырывается и пытается приемом скрутить Соседу руки. Его вновь хватают и уводят).
Лиза. Так что ж все-таки знает математика о человеке, Прорезинер?
Прорезинер. В теле человека примерно в четырнадцать раз меньше литров крови, чем килограммов в его весе. Каждое кровяное тельце имеет поперечник семь тысячных миллиметра, а толщину две тысячных миллиметра.
Фотограф. Товарищ Прорезинер, у вас золотая голова (выходит).
Пьяный гость и Гость без особых примет одновременно выползают откуда-то из задней комнаты и подходят к столу.
Пьяный гость. Он рыдал так искренне, так нежно.
Гость без особых примет. Либерализм. Голосую за строгий выговор с предупреждением (подымает руку.)
Пьяный гость. Не умея прощать, вы не достойны... Это самое... Рецен-дрецен-пере-пере-тацен... То есть, тьфу, что я сказал... Хотел изложить серьезную мысль и вдруг вот здесь, в черепе, я даже почувствовал в каком месте, сантиметра на два повыше правого уха что-то затрещало, точно искра, и из мозга моего, растоптав глубокую и гуманную мысль, вырвалось что-то нечленораздельное и нерусское...
Вдруг в передней раздается крик, топот, и в комнату вваливается перепуганный Фотограф.
Фотограф. Там, там... Оно стоит и колышется... Я хотел перезарядить пленку, а оно стоит на пороге...
Гость c бородкой. Лет сто назад один наш парижский коллега вызывал с помощью спиритизма духи умерших, фотографировал их, а карточки продавал родственникам покойного. Был процесс, его обвинили в мошенничестве, но вы в данном случае могли бы его реабилитировать, как очевидец (смеется).
Фотограф. Товарищ Прорезинер, вы, конечно, отрицаете тот свет, как опиум для народа. В молодости я видел представление в театре... На базарной пустой площади ночью собираются мертвецы... Он похож... Он весь белый... То есть оно... Я не знаю, как это... Оно стоит на пороге ванной...
Гостья с утиным носиком. Ой, как интересно.
При слове "ванна" Сосед, благодушно похохатывавший до этого, заинтересованно поднимает голову, потом меняется в лице, вскакивает, в два прыжке пересекает комнату, роняет что-то в передней, издает дикий вопль, вталкивает в комнату человека в купальном халате и в тапочках, подбегает к телевизору и двумя умелыми ударами по крышка разбивает его. Гости вначале смотрят оторопело, потом начинают хохотать. Человек прикрывает лицо полотенцем, стоит согнувшись. Только Человек из ванной не смеется, смотрит пристально и серьезно.
Гости. Анекдот! А может, это розыгрыш... От дает... Остро...
Сосед (подскакивает, рвет полотенце, замирает, потом медленно начинает отступать). Волемир Потапович? Вы...
Наступает тишина. Лиза внешне выглядит спокойно, лишь побледнела и опирается на руку Прорезинера.
Гость c бородкой (после паузы). Посмотрите, какие у этого праведника белые худые ноги... Это всегда тревожно, когда рядом праведник... Это всегда упрек, само существование его, нам, грешным... Но теперь я успокоен... Оказывается, и праведники оголяют свои худые ноги...
И начинается хохот. Смеются икая, хватаясь за бока, кружась волчками на месте, повалившись на стулья и дергаясь всем телом. Не смеются лишь Лиза, Прорезинер, Человек из ванной, Девушка и Сосед. Волик стоит с застывшим лицом, изредка поглядывая на Лизу, но такое впечатление, что он как бы удовлетворен происходящим. Появляется Жена Соседа. Она в плаще, видно, выходила куда-то. Она подбегает и становится против Волика.
Жена Соседа (тихо). Зачем ты вышел... Я заказала такси... Все было бы так хорошо...
Волик. Я не мог... Я сидел на краю ванны и слушал... Вначале мне показалось даже проще, чем я предполагал... Временами я забывался... Вода пахнет хвойным раствором... Мягкий свет... Удобно... Коже приятно... Вот в этом суть... Почему человеку трудно выдержать пытку? Не потому, что тело жгут раскаленным железом, а потому что иногда перестают жечь... Он не выдерживает именно этих мгновений... Он запоминает их так ярко... Его ломает не боль, а это сравнение с секундами блажества... Вернее, тогда это просто секунды без чувств... Как блаженство он их ощущает потом, при сравнении. Они существуют одновременно с болью, и это ее удесятеряет.
Жена соседа. Зачем я сняла замок, зачем я послушала тебя...
Волик. Я не мог... Там у тебя на потолке пятно сырое... Я смотрел на него... Мне вдруг показалось, еще немного, еще мгновение, и я закричу... Страшно... Это напомнило мне другое состояние, когда я сидел ночью на лодке, переполненной счастьем... И мне тоже хотелось крикнуть... Нечто общее было... В чувстве, доведенном до предела, что ли... На какие-то доли мгновения забываются причины, и остается лишь состояние без эмоций... И тогда и теперь... Ни радости, ни тоски... Лишь мгновение... В нем-то и вся пытка... Когда перестают жечь тело...
Смех утих. Гости смотрят, некоторые с испугом, некоторые с удивлением. Жена Соседа проводит ладонью Волику по мокрому лицу, запахивает халат.
Гостья с голубыми волосами (шепчет). При живом муже... Господи, господи...
Гость c бородкой. Молчи.
Лицо Лизы вдруг искажается.
Лиза (кричит). Блудница... Подлая проститутка...
Волик. Лиза, ты не можешь так... Ты благородна... Это несчастная женщина... Одинокая... Я виноват во всем... Меня презирай...
Жена Соседа (кричит Лизе). Я люблю этого человека... Мне наплевать на всех, пусть слышат... Я непорядочна, да... Но я искала и нашла... Я понимаю, что недостойна... А ты... Тебе выпало такое счастье... Но разве ты способна понять... С таким зубастым лицом...
Волик (Жене Соседа). Ты не смеешь... Она чистая, она прекрасная... Мы с тобой перед ней пустота... Спасибо тебе, Лиза, за то счастье... В общем за то... За все...
Лиза. Паяц, лицемер... Сначала ты опозорил меня своими камушками... Над нами смеялся весь город... А теперь так мерзко, так пошло...
Волик. Ты оставишь меня?
Лиза. Разумеется. Сегодня же.
Волик. Спасибо, Лиза... Вот сейчас я себя немножко лучше почувствовал... На самую малость... Нет, конечно, вернуть уважение к самому себе — это утопия... После моего предательства, после вероломства... После жизни меж двух замочных скважин, в которых лишь один я повинен... И венец всему этому ванная... Я — Человек из ванной... Кстати, вот и вы... Добрый вечер...
Человек из ванной. Поверьте, невзирая ни на что, я продолжаю глубоко уважать вас. Я понимаю, как страшна была бы жизнь, если б все люди были такими, как вы... Но жизнь была бы не менее страшна, если б не было ни одного такого человека... Простите, может, я слишком много на себя беру, но зачем вы это сделали?.. Вы ведь это сделали умышленно, ведь правда?
Волик. А зачем вы это сделали?
Человек из ванной. Я купался...
Сосед подходит к жене и смотрит не нее заискивающе.
Сосед. Мы уладим, мы простим, мы свои люди тут... Зачем, зачем усложнять... Бывает, все бывает... Я сейчас починю телевизор... Мы возьмем в кредит шубу...
Жена соседа. Для чего мне шуба, муж мой дорогой... У меня жизни нет... Шуба есть, а жизни нет...
