Фридрих Герштеккер – Мёртвый гость. Сборник рассказов о привидениях (страница 43)

Я спросил бледное создание:

— Могу ли я войти?

— Вы можете пройти в церковь.

— И больше никуда?

— Нет.

— Вы привратница?

— Да.

— Здесь, наверно, не часто бывали посторонние?

— Ни разу.

— Как вы только выдерживаете здесь?

— Что вы имеете в виду?

— Как вы выдерживаете это убийственное одиночество, не сходя постепенно с ума?

— Мы ведь камальдолянки, сударь.

— Я знаю, вы — праведные отшельницы. Однако ведь само ваше существование в такой скалистой глуши вполне подобно смерти — О, ничего страшного.

Каким голосом бледная женщина — ее лицо было под стать ее одежде — произнесла эти слова! Так равнодушно, бесцветно и так безутешно. Притом говорила она совсем тихо, почти шепотом, словно уже мертвым голосом. Да и вряд ли было возможно говорить громче в этих местах. Звуки собственного голоса должны были казаться неестественно резкими. Только сейчас до меня дошло, что я тоже говорил очень тихо.

— Тогда, если можно, я пройду в церковь.

— Идите.

— Вы не могли бы проводить меня?

— Я могу вас провести.

Так я зашел туда… Ворота за мной закрылись со звуком, напоминавшим сдавленный визг. У меня было чувство, будто они уже никогда для меня не откроются.

Мы шли. Казалось, я крался на цыпочках, чтобы не слышать эха собственных шагов. Впереди меня беззвучно маячила стройная, бледная фигура. Я следовал за ней так, словно меня насильно тащили.

Чтобы как-то разрушить чары, все больше овладевавшие мной, я завел разговор:

— Мне очень хочется пить. Не дадите ли вы мне потом стакан вина?

— Да… возможно, перед воротами!

И снова молчание. Мне захотелось обо всем расспросить, побольше узнать.

— Итак, это монастырь камальдолянок?.. Я и не знал, что такие существуют на свете.

— Их не много.

— Однако зимой вы не здесь?

— И зимой тоже.

— Зимой, наверное, вы здесь и солнца иногда не видите?

— Да, несколько месяцев подряд.

— По нескольку месяцев в этой мрачной каменной могиле, ' и ни единого солнечного лучика? — воскликнул я.

— Ну и что же?

Снова молчание. Я начал по-новой:

— Сколько всего праведных женщин живет здесь?

— Нас двенадцать.

— Тогда это должно быть не так страшно: весь ужас подобного существования вы терпите вместе.

— Мы собираемся вместе только в церкви.

— Только в церкви?

— На службе и к молебну.

Я переспросил:

— Только в церкви вы вместе?

— Вы, наверное, не христианин?

— Что вы, отнюдь.

— Но не католик?

— Я протестант.

— Протестант…

Она так странно произнесла это слово, что у меня непроизвольно вырвалось: „То есть для вас, вероятно, я не христианин?“

Она ничего не ответила. Бледная фигура беззвучно шла впереди меня, а я следовал за ней. Вынужден был следовать! Затем я снова спросил:

— Поскольку я не католик, не могли бы вы меня просветить, какие правила поведения устанавливает ваш орден?

— Поведения?

— Ну да.

— Мы отрекаемся от мира и служим небу.

— Каждая в одиночку?

— Каждая наедине с собой в келье.

— А как же трапезы? Даже во время трапез? И так весь год?

— Не весь год.

— Слава Богу!

— Шесть раз в году мы обедаем вместе.

— И тогда вы можете друг с другом свободно разговаривать?

— Иногда нам разрешается говорить во время совместных трапез.

— Только иногда?

— Нам этого достаточно.

— Значит, вы почти все время молчите?

— Мы молимся и участвуем в богослужении.