Фрида Нильсон – Тонкий меч (страница 9)

— Да. Сотня сборщиков работает каждый день с утра до вечера, чтобы запасти достаточно цветов.

Слушая рассказ Трине, я вспомнил луг, по которому мы проходили раньше, и согнувшиеся силуэты среди колокольчиков. А я и не знал, что смолу можно варить не только из елей и сосен! Запах был чудесный… Я представил, как днем тут кипела работа. Насчитал пять кирпичных печек для варки смолы: они напоминали большие грибы с трубой на шляпке. А на земле заметил блестящие смоляные лужицы и вёдра с грязными кистями. Все для лодки Господина Смерть.

— Лучшая смола идет для кормовой части палубы. Там лежат подушки, расшитые золотом, — объяснил Трине и потянулся. — Я бывал там не раз.

Но тут он заметил, что наступил в лужу, вздохнул и принялся очищать копыто о траву.

Я понимаю, что поступил тогда глупо. Но не мог удержаться. Мне показалось, что лодка словно заговорила со мной, словно позвала меня: будь добр, подойди… Да, она будто вцепилась в меня. Невозможно было сопротивляться. А Трине тем временем тщательно очищал копыто и не смотрел в мою сторону.

Осторожно, стараясь не опрокинуть стоявшие поблизости ведра, я выбрался из нашего укрытия. Оглянулся на окна портового сторожа, но не заметил его. И пулей помчался к сухому доку.

О, какая лодка! Конечно, я уже один раз ее видел, но лишь издали. Вблизи она была так прекрасна, что у меня защемило сердце. Она стояла в глубоком бассейне, обнесенном стенами, и от нее словно исходило сияние. Отверстия для весел были позолоченными, перила украшены цветами, мечами и масками хильдинов, показывающих языки. Просмоленный низ корабля отливал черным, а на кормовой палубе я увидел те самые расшитые золотом подушки, о которых рассказывал Трине. Я не мог отвести взгляд от всей этой красоты — не объяснить, что со мной творилось.

Но вот пришел Трине: он наконец-то заметил, что я улизнул.

— Ты что, чокнутый?! — возмутился он.

— Эта лодка меня словно заворожила, — признался я.

— Пойдем сейчас же! — позвал он в отчаянье.

— Я не могу коснуться ее, но… она словно заставляет меня плакать. И в то же время хочет успокоить меня. Странно, правда?

— Не знаю, идем, пока не поздно!

И в этот миг мы услышали, как открывается дверь в доме сторожа.

— Кто там?

Трине схватил меня за руку и потянул за собой.

— Беги!

И мы со всех ног помчались по пустой портовой площади и дальше по переулкам.

— Эй вы! — заорал сторож. — Стойте! Остановитесь!

Но мы не остановились, а припустили еще быстрее. А за нами следом — сторож. Его крики и ругань эхом разносились по всему Хирну.

— Сюда! — прошипел Трине и потянул меня за уличную уборную. Дрожа от страха и морщась от запаха навоза, мы спрятались в крапиве, а сторож, громко топоча, промчался мимо и исчез за поворотом.

Когда он скрылся из виду, Трине глубоко вздохнул, прижался лбом к стене уборной и закрыл глаза.

— Считай, нам повезло, — прошептал он.

— Прости, — отозвался я. — Впредь буду тебя слушаться, обещаю. Но эта лодка такая прекрасная!

Трине посмотрел на меня так, словно я сморозил глупость.

— Конечно, она прекрасная, — ответил он. — Ты думаешь, кто-нибудь согласился бы уплыть с Господином Смерть, будь у него невзрачная полусгнившая старая шаланда? Идем, нам пора.

Сумеречный лес

Ночь была теплая и тихая, мы с Трине Копытачом шагали плечом к плечу под луной. Пройдя через Сумеречный лес, мы должны были выйти к Сумеречному переходу. Дубы и ясени, поросшие лишайником, казалось, были одеты в длинные зеленые платья. Подмаренник, усыпанный мелкими белыми цветами, густым ковром расстилался по земле. Приятно было вдыхать ароматы трав и фиалок. Слышались только наши шаги да изредка — треск обломившегося сучка. Ни комариного писка, ни шума взлетающих вальдшнепов, ни плеска лягушек в лужах. В Царстве Смерти обитали только три народа — и больше никого.

— А кстати, какие они, эти спартаны и гарпирии? — спросил я.

Трине на миг задумался.

— Ну… У гарпирий есть перья, и они здо́рово летают. А спартаны, что о них сказать…

Он наморщил пятачок.

— Какие-то они противные. И взгляд у них угрюмый. Зато мечи обалденно красивые.

— В самом деле?

— Угу.

Он глубоко вздохнул и признался:

— Я тоже хочу меч.

— Я видел, как ты фехтовал на берегу. У тебя отлично получалось!

— Да ладно тебе. — Трине смутился.

Дальше мы шли молча, словно закадычные друзья, которые привыкли к ночным прогулкам вдвоем, так что понимают друг друга без слов.

Немного погодя Трине наклонился и поднял с земли палку. Она была с руку длиной. Сначала он помахал ею, описывая дуги в воздухе, а затем сделал выпад и крикнул:

— Ха!

Потом он искоса посмотрел на меня: понравилось ли мне представление? Я наклонился, взял себе подходящую палку и, несколько раз махнув ею, тоже сделал выпад:

— Ха!

Трине опустил мешок на землю. Он фехтовал, описывая большие дуги, и так размахивал своей палкой, что она со свистом рассекала воздух. Он даже рот приоткрыл.

— Ха, ха, ха! — повизгивал он.

— Ты кто? — спросил я.

Он на миг задумался.

— Я — хильдин. Большой и сильный. И умелый фехтовальщик. А ты кто?

Я тоже задумался, а потом выпалил:

— А я — Господин Смерть!

Трине фыркнул. Словно это показалось ему и здорово, и жутко одновременно — быть Господином Смерть. Мы начали поединок.

Ох, как нам было весело! От восторга у меня даже засосало под ложечкой, а сердце чуть не выскочило из груди. Мы гонялись друг за дружкой среди кустов и крапивы, прятались в зарослях и выскакивали, ощетинившись и брызжа слюной. Мы рычали и ревели так громко, что нас, наверное, слышно было даже на луне, висевшей в небе на своем невидимом шнурке.

— А теперь, чур, я буду Господин Смерть! — заявил Трине. — Ладно?

— Пожалуйста, — согласился я. — А я тогда буду мальчишкой, который приплыл сюда на лодке с другой стороны.

Глаза Трине азартно блеснули. Он поднял меч и замахнулся на меня. А я со всей силы махнул своим. Здорово было сражаться вот так в лунном свете.

— Никто не фехтует лучше Господина Смерть! — воскликнул Трине.

— Нет, я фехтую лучше! — возразил я.

Тогда Трине совершил ловкий маневр, который мне трудно описать — как будто маленький бочонок делает сальто. Я так засмотрелся, что он, вскочив на ноги, без труда смог выбить оружие у меня из рук.

— Ха! — Он приставил меч к моему горлу. — Теперь ты принадлежишь мне!

Я рассмеялся и поднял руки.

— Да, признаю. Ты победил.

Трине был явно доволен победой. Бормоча что-то под нос, он вернул мне мой меч, а свой засунул за пояс. Я задумался над его словами.

— Как это — принадлежать Господину Смерть? — спросил я. — Что вообще происходит, когда умираешь?

— Ну… Когда наступает пора умирать… приходит Господин Смерть, — сказал Трине и принялся собирать ветки с земли. — Он открывает телесную оболочку и вынимает то, что внутри.