Фрида Нильсон – Тонкий меч (страница 8)

— В Спарте по ночам бывает холодно. Не говоря уже о горах Гарпирии, где все покрыто снегом.

— Мама, я же сказал: нет, — вздохнул Тялве. — Слишком тяжело нести. Ну, я пошел!

Мама коротко хрюкнула и отпустила крышку, та со стуком захлопнулась.

Какое-то время я старался унять мое бешено колотившееся сердце и ни о чем другом думать не мог. Оно билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Когда оно наконец успокоилось, Тялве Копытач уже вышел из дома и отправился в далекое путешествие к Господину Смерть.

Спустя пару часов Трине открыл крышку сундука. Он держал небольшой масляный светильник.

— Привет, — прошептал Трине. — Извини, что тебе пришлось так долго ждать.

— Ничего, — ответил я, потягиваясь: спина ужасно затекла.

— Мама и папа спят, — прошептал Трине и кивнул в сторону лестницы на чердак. — Я все заново собрал.

Он показал мне холщовый мешок, куда запихнул одеяло, запасные штаны, нож, огниво, оловянную фляжку и провизию.

— Конечно, нести его будет труднее, — вздохнул он и добавил: — Гадкий Тялве. Больно он важничает, потому что у него есть меч.

— Я могу нести мешок всю дорогу, правда, — предложил я.

Трине кивнул, но как-то неуверенно, и пожевал нижнюю губу. Я уже заметил: такая у него была привычка, когда он размышляет.

— Может, ты передумал? — спросил я.

— Не в том дело, просто… — Он посмотрел мне в глаза. На его мордочке плясали золотые отблески огня очага. — Верно то, что папа сказал? Ты собираешься навредить Господину Смерть?

— Вовсе нет.

— Честное слово? Не хочу, чтобы кто-нибудь причинил ему зло. И мама с папой страшно огорчатся.

Я прикоснулся ладонью к груди и сказал очень тихо, чтобы никого не разбудить:

— Я, Саша, обещаю, что не причиню зла Господину Смерть, что бы ни случилось. Даю честное слово.

Трине просиял.

— Отлично!

Он сел на пол и еще раз заглянул в вещевой мешок.

— А твои родители не будут волноваться, когда ты уйдешь? — спросил я.

— Будут. Мама — точно, — пробормотал Трине. — А папа решит, что я, как обычно, убежал ради какой-нибудь шалости.

— Ладно. Но когда он заметит, что ты и вправду сбежал, по-настоящему, тогда-то он наверняка забеспокоится?

Трине хмыкнул, словно про себя, и немного погодя сказал:

— Когда он поймет, что я не просто ушел играть на берег, мы будем уже далеко.

Он встал и завязал мешок.

— Всё на месте. Но, возможно, нам придется пополнять по дороге запасы еды и воды. Путь неблизкий. Сперва до границы, затем через Спарту и Гарпирию. Господин Смерть живет далеко на севере.

— А как нам обойти тех стражников, о которых говорила твоя мама? — спросил я. — Граница вся охраняется?

Трине покачал головой.

— Между Хильдом и Спартой протекает река, — сказал он. — Река Хилле.

— А ее можно переплыть?

— К сожалению, нет. Она слишком быстрая, и тебя унесет в море, а оттуда — неизвестно куда. На границе со Спартой есть три перехода: Западный, Сумеречный и Восточный. Восточный тут рядом. Он хорошо охраняется с обеих сторон. Тялве там легко пройдет, у него ведь письмо-пропуск. А затем наверняка выберет путь через Спарту по большой дороге — все так ходят, и Господин Смерть тоже. Но я подумал, — тут Трине скрестил копыта на груди и хитро прищурился, — что мы с тобой лучше выберем Сумеречный переход. Им теперь почти не пользуются, так что у него один-единственный охранник, Факсе. А он не больно прыткий. Если нам удастся перейти там, мы потом сможем попасть в Гарпирию через Вересковую пустошь. Это очень пустынная местность, без дорог, но нам подходит: там нас никто не заметит. Что скажешь?

— Годится, — согласился я.

Мы вместе отнесли мешок в сени. Трине открыл дверь, и на нас подул приятный освежающий ветерок. Луна светила ярко, так что Трине погасил светильник и убрал его в мешок.

— Думаешь, мы сможем раньше Тялве добраться до Господина Смерть? — спросил я, потому что понимал: лучше, чтобы он не проведал ни о чем и я застал бы его врасплох.

— Ну… До границы Спарты нам идти дольше… Зато потом мы срежем немного по дороге в Гарпирию, так что… — Трине развел копытами и напустил на себя смиренный вид. — Почему бы и нет? Может, Тялве еще ногу подвернет по дороге.

Он заглянул с крыльца в комнату, а затем посмотрел на коричневую куртку, которая висела на крюке у двери, обнял ее и зажмурился, вдыхая родной запах.

А потом мы пустились в путь.

Лодка

Луна освещала бледным светом узкие улочки и маленькие домишки. Поселок Хирн как будто нарисовали в воздухе синей водянистой краской. Мох на крышах блестел так красиво, что казалось, он соткан из серебра. Наши тени, колыхаясь, словно призрачные фигуры, следовали за нами по фахверковым стенам. Плащ Трине, который я накинул на пижаму, согревал меня в эту прохладную ночь.

Трине нёс мешок один, хотя я предлагал ему свою помощь. Воняло навозом и мусором. Ни в одном окне не горел свет.

В конце длинного переулка виднелось море. Я остановился, зачарованный его прекрасным сиянием, а потом поспешил догнать Трине.

— Послушай-ка!

— Что?

— Та гавань, где Господин Смерть сходит на берег, тут рядом?

— Ну да, — Трине кивнул в сторону моря. — Прямо за этими домами.

— А давай… Мне так хочется хоть одним глазком увидеть его лодку. Может, сходим туда и поглядим? — попросил я.

Трине посмотрел на меня в нерешительности.

— Нас может заметить охранник в порту.

— А если мы осторожно? Ну пожалуйста!

— Это нам не по пути, — предупредил Трине. Но, поняв, как мне хочется посмотреть на лодку Господина Смерть, пожал плечами и согласился: — Ладно.

Мы спустились по тропинке, такой узкой, что розы, увивавшие стены домов, цепляли мою одежду, словно хотели остановить и предостеречь: неразумно приближаться к этой лодке!

Оказавшись в порту, мы сначала спрятались за бочками. С моря доносился еле слышный плеск, а в остальном было тихо, очень тихо. Все дома выглядели обветшалыми, но нашелся один поновее; нижний этаж у него был фахверковый, а верхний — деревянный. Это дом портового сторожа, объяснил Трине.

— А вот и лодка, — указал он мне, — в сухом доке[2] вон там! Видишь?

Я вытянул шею. И правда, из большого четырехугольного бассейна торчала мачта, очень длинная, со множеством красивых вымпелов. Я даже разглядел кусочек поручней. Но мне хотелось увидеть больше!

— Давай подойдем, — попросил я. — Совсем ненадолго.

Трине опасливо покосился на дом сторожа, где в окне как раз качнулся большой сгорбленный силуэт.

— Не стоит. Он нас увидит.

Вот досада! Все из-за этого дурацкого сторожа! А ведь лодка совсем близко! Всего десяток шагов, и я смог бы заглянуть в сухой док. Я глубоко вздохнул. В этой гавани не чувствовался запах моря, как обычно бывает в порту. Здесь пахло чем-то другим, чем-то приятным, словно на летнем лугу.

— Почему здесь пахнет цветами? — спросил я.

— Это смола, — объяснил Трине. — После каждого плавания заново смолят лодку.

— После каждого?

— Конечно. Смола, которую здесь используют, необычная — не такая, которую варят из хвойной древесины. Остов лодки Господина Смерть очень хрупкий. Если его промазать обычной смолой, он может раскрошиться. Нашу смолу делают из полевых колокольчиков.

— Правда?