Фрида Нильсон – Тонкий меч (страница 40)
Он сглотнул.
— Правда?
— Ты покажешь нам самый короткий путь к Господину Смерть, а мы покажем тебе, что мальчишки тоже могут играть с мечом, — сказал я.
Хёдер рассмеялся. Мне показалось, он был смущен, хотя я и не вполне понимал почему. Он оглянулся, словно оценивая путь домой, а потом посмотрел на меня, Трине и Принцессу. Вытянув лапу, он взял палку. Осмотрел ее, будто это было что-то неведомое и странное, запретное или чужое. Затем тихонько вздохнул, крепко сжал деревянный меч и сказал:
— Я пойду с вами.
Ткач
Пока на Трехрогой вершине продолжалась битва, мы, четверо детей, прокладывали себе путь сквозь девственный лес, который гарпирии называли Зеленый сад. Он оказался невероятно густой, но все равно красивый. Никогда прежде не видел я таких высоких ольховых и сосновых стволов, таких роскошных берез. Их кора, словно потрескавшаяся от мороза, напоминала кожу сказочного дракона. Под ногами похрустывали сухие ветки, полусгнившие и покрытые мхом. Они были навалены огромными кучами, и по ним непросто было карабкаться. Тут и там блестели лужицы, не больше тарелки, но глубокие. Угодишь в такую ногой — промокнешь до колена.
Солнце всходило и снова садилось. Когда ночь укрывала день своим черным покрывалом, мы разбивали лагерь, а когда день скидывал с себя покрывало, вставали и шли дальше. Питались мы тем, что собирали в лесу: крапивой и малиной, пыреем и одуванчиками, дикими яблоками и маслятами. Хёдер отлично разбирался, какие растения съедобные, а какие нет. И хотя прежде он никогда не тренировался, ловко управлялся с мечом, так что нам не пришлось его учить.
Медленно, но верно мы приближались к дому Господина Смерть. Нам оставалось еще два дневных перехода, как вдруг мы попали в грозу. Она разразилась утром. На небесах будто открыли все запруды, и на нас обрушился ливень. Сначала мы смеялись: решили, что играть под дождем даже интереснее. Весело было рычать друг на дружку сквозь дождевые струи, сражаться на мечах и чувствовать, как мокрые волосы прилипают к голове. Но скоро мы замерзли, и играть расхотелось. Мы продолжили путь, о привале и речи быть не могло. Принцесса говорила, что скоро прояснится, но ничего не менялось: дождь лил не переставая. К вечеру пальцы у меня на руках совсем замерзли и побелели как мел.
— Сколько еще осталось до дома Господина Смерть? — спросила Принцесса, пытаясь перекричать ливень.
Хёдер приземлился возле нее.
— Кажется, еще несколько часов.
Принцесса задумалась, посмотрела на меня и на Трине. Тот стоял весь мокрый и стучал зубами.
— Не знаешь, где бы мы могли укрыться на ночь? — спросила она Хёдера.
— Знаю, — кивнул он. — В хижине папиного друга. Это недалеко.
— Кто он такой? — насторожилась Принцесса. — Не выдаст ли он нас гарпириям?
— Только не Харф, — заверил ее Хёдер. — Кажется, он не больно дружит с Боевым Пером. Считает, что у них с моей матерью слишком много власти в Горном замке. Как бы там ни было, Харф говорил, что я всегда могу прийти к нему, если мне понадобится помощь.
— Хорошо, — решила Принцесса. — Идем к Харфу.
Хёдер повернул на восток, и мы следом. Видимо, гарпир не меньше нашего мечтал о том, чтобы согреться: он летел так быстро, что и нам пришлось припустить поскорее. Мы шли прямиком сквозь кусты, продираясь через спутанные ветки. Листья прилипали к одежде, сучки царапали щеки, сырая земля чавкала под ногами.
Примерно через полчаса мы добрались до хижины. Это оказался совсем бедный домик, сложенный из грубо отесанных бревен, с крышей из набросанных веток, торфа и мха. На стене висел простой оловянный фонарь. Его пламя распространяло слабый, почти призрачный свет. Никаких окон в стенах я не заметил, и только в двери нашлось крошечное окошко.
Я запыхался от быстрой ходьбы. К тому же на душе у меня было тревожно. Сердце колотилось как бешеное, словно за мной гнались волки. Харф — это же тот самый ткач, который изготавливает обивку для паланкина Господина Смерть! А что, если и крылатый стул там, внутри? Вдруг я его сейчас увижу?!
На двери висел колокольчик. Хёдер легонько качнул его, и тот звякнул.
Мы ждали. Дождь продолжал лить как из ведра. Никто не отозвался, и Принцесса спросила:
— Может, он не слышит? Попробуй еще разок.
Хёдер собрался было позвонить снова, но тут окошко с треском распахнулось. Я подскочил от волнения. В отверстии показался огненно-желтый глаз.
— Добрый вечер, Харф, — поздоровался Хёдер.
Прошло несколько долгих секунд. Харф ничего не отвечал.
— Эт-то я, Хёдер, — неуверенно сказал гарпир.
Снова тишина. А потом окошко захлопнулось, с таким же треском, с каким недавно открылось.
— Похоже, он сегодня не настроен никому помогать, — грустно заметил гарпир. — Придется нам плестись дальше.
«Ну нет! — подумал я. — Не хочу уходить, не хочу снова брести под дождем. Я хочу провести ночь у огня — и, главное, увидеть тот самый стул!»
Однако насильно в чужой дом не войдешь. Мы повернулись, собираясь идти прочь. И в этот самый миг дверь с долгим скрипом открылась. Полоса света легла на мокрую землю. В этом светлом прямоугольнике силуэт Харфа казался длинным, хотя на самом деле тот, кто стоял на пороге, был невысок. Немногим выше Хёдера.
— Добрый вечер, — еще раз поздоровался Хёдер, на этот раз тише.
На клюве у Харфа было пенсне. Он осмотрел Принцессу, Трине и меня. Потом спросил:
— У тебя появились друзья?
— Да, — ответил Хёдер. — Это Принцесса Спарты, это Трине Копытач из Хильда. А это Саша.
— Саша? — переспросил Харф, прищурившись.
— Он идет к Господину Смерть, чтобы вернуть свою маму. Мы помогаем ему, — объяснил Хёдер и, выдержав паузу, добавил: — У меня теперь тоже есть меч.
Он приподнял левое крыло. Принцесса сделала ему перевязь из своей шали, чтобы он мог носить меч, так же как его сестры.
— А что говорят твои родители о планах Саши? — поинтересовался Харф.
Хёдер не знал, как ему следует ответить. За него это сделала Принцесса:
— Король Спарты, Капитан Копытач и Мать-Крылиха единодушны в том, что Сашу необходимо остановить. Но…
— Но что?
— Но сейчас они сражаются друг с другом.
— Так они и в этом единодушны? — спросил Харф.
— Да, — кивнула Принцесса. — Встреча с Сашей на Трехрогой вершине никого не оставила безучастным. Боевому Перу отрубили голову… Отцу-Крылину пришлось ее пришивать.
Харф стоял молча, словно обдумывая новости. Слышался лишь шум дождя — стук миллионов капель о землю и журчание струй, лившихся с крыши.
Хёдер откашлялся:
— Мы хотели попросить тебя пустить нас переночевать. Мы очень… промокли.
Взгляд Харфа стал еще строже, желтые глаза сделались еще страшнее. Я испугался, что сейчас он разъярится и накричит на нас. Но Харф вдруг разразился громким трескучим смехом. Отступив в сторону, он пропустил нас в сени. А когда насмеялся вдоволь, посмотрел на Хёдера и сказал:
— Вот, значит, какие порядки царят в Гарпирии! Отцы зашивают то, что матери рвут. Но… что я говорил, что я говорил… Этот маленький гарпир нас еще удивит.
В сенях было темно и не слишком тепло. Под потолком горела лишь одна лампа. Я заметил корзины с лепестками и стеблями, почувствовал слабый цветочный аромат. Хёдер стряхнул капли с перьев.
— Выходит, теперь они опять сражаются, — прокряхтел Харф, помогая нам снимать мокрые плащи. — Давненько такого не случалось. Ну-ну.
— Вы думаете, господин Харф, они будут драться до тех пор, пока не поотрубают друг другу головы? — спросил Трине.
— Ну, в худшем случае они и тогда не остановятся, — проворчал Харф. И коротко кивнул Принцессе. — У Короля Спарты есть искусный фельдшер, как я слышал. Он живо пришивает головы на место.
— Мама говорит, что он болван, — пробормотала Принцесса.
Харф состроил такую мину, словно был согласен с Королевой.
— Чему быть, того не миновать, — сказал он.
Тут Трине снова расплакался. У меня сжалось сердце. Я видел, как он старался сдерживаться, но рот его сам собой все-таки скривился, и первые слезы скатились по щекам.
— У моего папы нет фельдшера, — пролепетал он.
— Он и сам справится, — успокоил его Харф. — Ну-ка, ребятишки, не вешайте нос! Не в первый раз гарпирии, спартаны и хильдины сражаются друг с другом. Им только дай повод. Я полагаю, что весь этот сыр-бор из-за известного господина с севера?
— Верно, — кивнула Принцесса. — Наши родители очень беспокоятся о Господине Смерть. Они считают, что Саша опасен.
Харф с интересом посмотрел в мою сторону. На этот раз взгляд его желтых глаз подействовал на меня успокаивающе.
— Опасен? Разве ты опасен? Пожалуй, Господин Смерть не такой тетёха, как о нем думают Король, Капитан и Мать-Крылиха. — И, обратившись ко всем, он добавил: — Ну, проходите же! Вам надо скорее согреться.
Паланкин