Фрида Нильсон – Тонкий меч (страница 25)

Трине опустился на землю. Тяжело было видеть, как он всхлипывает от обиды. Я присел рядом и положил руку ему на плечо.

— Ну, не горюй!

Но Трине плакал и не мог сдержать слез, не мог ответить мне.

— Забудь его слова, — прошептал я. — Это совсем не так.

— А если он прав? — пропищал Трине. — Что, если я на самом деле ни на что не гожусь?

Мне захотелось переубедить его, и, подумав, я сказал:

— Да я и сам такой же.

— Что?

— Если ты недотепа, то и я тоже. Ничего важного в жизни пока не сделал… Но я ни за что не согласился бы поменяться местами с Тялве. Знаешь почему?

Трине покачал головой.

— Потому что тогда у меня не было бы таких друзей, как вы.

— Саша прав, — сказала Принцесса и присела с нами рядом. — Я хочу сказать: вспомни, что, когда я жила в Изумрудном замке, меня учили быть настоящей дочерью короля. — Она пожала плечами. — Но ради того, чтобы остаться вместе с вами, я готова прослыть негодной ученицей. И пусть — так веселее.

Трине задумался, а потом вытер щеки рукавом и кивнул.

— Да, вы все верно говорите. И втроем нам точно веселее!

Он облегченно вздохнул. Здорово было видеть, как его синие, будто небо, глаза опять засверкали.

— Значит, вместе идем дальше, — подытожила Принцесса.

Она встала и протянула Трине лапу. Я тоже поднялся, и мы двинулись вперед по Вересковой пустоши. Плохенький костерок Тялве за нашими спинами вскоре потух.

Заземелье

Два дня спустя мы добрались до Заземелья. Эта местность была сплошь покрыта лесом, и теперь только она одна отделяла нас от границы с Гарпирией. Когда мы стояли на опушке, слушая шелест листьев и вдыхая запах земли и хвои, нас охватило какое-то непонятное чувство. В нем были и торжественность, и тревога, и желание поскорее достичь цели. Я почувствовал, что меня так и тянет в этот лес. Мы молчали, собираясь с духом для нового марш-броска. Но вот Принцесса взмахнула мечом.

— Храбро пролить кровь! — выкрикнула она.

— Храбро пролить кровь! — подхватили мы с Трине и со всех ног бросились вперед, размахивая мечами так, что сучки полетели во все стороны.

Лес в Заземелье оказался не похож на Сумеречный лес в Хильде. Здесь не было ни дубов, ни ясеней, не росли фиалки и подмаренник. Только ели в лохматых широких юбках возвышались над поваленными деревьями и валунами, покрытыми разноцветными мхами. Лишайники свешивались с веток, словно размотанная пряжа. Из земли выглядывали рыжики в светлых шляпах-воронках. Смола, будто горькая слюна, медленно стекала по стволам. Постепенно застывая, она превращалась в мутные бусины на коре; у них был приятный пряный запах.

Мы неслись вперед, словно на крыльях. Нам так весело было махать мечами! Но вдруг я вздрогнул, вспомнив наш девиз: «Храбро пролить кровь!» Это звучало жутко и в то же время здорово. Вот Семилла поразится, когда я ворвусь к Господину Смерть! Конечно, я дал слово не причинять ему вреда, но какой вред от тонкого деревянного меча? Мне захотелось, чтобы Семилла увидела, какой я смелый. В кого бы ни превратил ее Господин Смерть, я ее узнаю! И все у нас получится. По крайней мере, я был уверен в этом, когда мы бежали с обнаженными мечами сквозь лес Заземелья.

Приближался вечер. Солнечный свет превратился в золотистые занавеси меж стволами деревьев. Макушки елей пылали в закатных лучах. Трине бодро шагал рядом со мной. После того, что случилось на пустоши, мы больше не заговаривали о его старшем брате. Я не знал, хочет ли он вспоминать об этом. Но вдруг он вздохнул и сказал:

— Интересно, как там Тялве, один и без еды. Может, зря мы позволили ему вот так убежать?

— Может, и зря, — отозвался я.

— А что, если он еще больше заблудится? — продолжил Трине. — Или снова встретит тех ужасных спартанов, которые за ним гнались?

Принцесса похлопала его по плечу.

— Не бойся. Пырей — очень питательная и полезная трава. А что касается тех спартанов, то не такие уж они и опасные.

— Как ты можешь так говорить! Они же грозились спустить с него шкуру!

Трине перепрыгнул через поваленный ствол.

— Да они просто сами испугались, — ответила Принцесса.

— Испугались? — хмыкнул Трине. — Кого, Тялве?

— Ну да… знаешь, он мог им показаться опасным. В Спарте нечасто встретишь хильдина.

Она приподняла пару тяжелых ветвей, которые преграждали нам дорогу. Согнувшись в три погибели, мы пролезли под ними… И тут же застыли как вкопанные, уставившись в одну точку.

— Отступаем, — прошептала Принцесса

Мы бросились назад. Мне казалось, у меня сердце вот-вот выскочит, так оно колотилось.

— Нас заметили? — спросил я.

— Надеюсь, что нет, — ответила Принцесса.

Я осторожно вытянул шею и выглянул из-за веток. На поляне хильдины устраивали лагерь. Их было невероятно много!

— Что они забыли в Заземелье? — пробормотала Принцесса, которая тоже осмелилась высунуть нос. Она повернулась к Трине, словно ждала от него ответа, но тот лишь пожал плечами:

— Понятия не имею.

Мы лежали, не зная, что делать, и внимательно следили за хильдинами. Потные тела, блестевшие слюной клыки, небритые жирные щеки, рыгающие рыла и плащи с подкладками всех возможных расцветок: золотистые, оранжевые, фиолетовые… На земле уже горели четыре или пять костров, но хильдины пытались развести еще. Некоторые торопливо доставали из сундуков мешки с крупой, другие ставили шатер.

Я узнал папу Трине — Капитана Копытача! Он расхаживал, заложив копыта за спину, и беседовал с другим хильдином. Тот был худой и высокий, в плаще с фиолетово-синей подкладкой.

— Это Буре Барст, — прошептал Трине, — папин штурман. Он добрый. При встрече всегда угощает меня карамельками.

Буре и Капитан Копытач остановились невдалеке от нас. Капитан вынул свой меч из ножен и осмотрел его. Потом вздохнул и сказал:

— Надеюсь, мне не придется пускать его в дело. Он мне уже изрядно послужил.

— Он в отличном состоянии, — заметил Буре, у которого на поясе тоже висел меч.

— Ну, не знаю, — пробормотал Капитан Копытач. — Король Спарты точит свой по три раза на дню, насколько я помню.

— У Короля Спарты нет повода для подозрений, — заверил Капитана Буре. — Если мы наткнемся на его войско, уверен, он не станет чинить нам препятствий и позволит пройти через земли спартанов.

— Надеюсь, ты прав, — проворчал Капитан и снова вздохнул. — И все-таки неприятно, ужасно неприятно…

Буре удивленно посмотрел на него.

— Ты считаешь, нам следовало остаться дома?

— Нет-нет, — ответил Капитан. — Мой долг — поймать того мальчишку. Если бы я лучше охранял берега Хильда, негодник ни за что бы не проник в нашу страну.

Он осторожно потрогал клинок, потом хмыкнул и добавил:

— Бедный Факсе! Слава богу, сумел все-таки освободиться.

— Да, — согласился Буре. — Хотя от двери погреба остались одни щепки.

— Я ошибся, посчитав, что мальчишке не пересечь границу со Спартой, — добавил Капитан Копытач. — Но раз он теперь не один…

Капитан сглотнул и нахмурился. Буре положил копыто на его широкое плечо.

— Уверен, твой сын не понимает, что делает. На самом деле Трине славный парнишка.

Капитан в ответ лишь коротко фыркнул.

— А кто этот Факсе, о котором они говорят? — прошептала Принцесса.

— Это хильдин, который охраняет Сумеречный переход, — ответил я. — Нам с Трине пришлось его запереть, чтобы перебраться на другой берег. Хорошо, что он в конце концов выбрался на волю, — добавил я, покосившись на друга. Но Трине, похоже, думал совсем не про Факсе. Он не сводил глаз с мрачного Капитана. Может быть, у него в ушах все еще звучали слова Тялве? Одно дело, если старший брат считает тебя ни на что не годным. Но совсем другое, если и папа с ним согласен…

— Эй, — я тихонько толкнул Трине в бок, — выше нос!

— Отстань! — прошипел он. — Что тут попусту лежать? Пошли.