Фрида Нильсон – Тонкий меч (страница 16)
С этими словами она указала на меня. Антвон выпучил глаза. Кажется, его удивило не то, что я могу умереть, а то, что я все еще жив. Но он ничего больше не сказал, поклонился Принцессе, запер за нами ворота и задвинул тяжелый засов. А затем, шаркая, скрылся в левой галерее замка.
— Туда, — указала Принцесса и пошла по правой галерее. Во дворе замка был сад, где росли бархатные гортензии, давидии и магнолии. Клумбы выглядели немного запущенными, в некоторых местах сорняки выползли на дорожку. Светло-серые статуи, облупленные и кое-где почерневшие, виднелись здесь и там среди зелени. Они изображали спартанов с мечами. У некоторых не хватало лапы или двух, но они все равно смотрелись гордо и величаво. Там был еще фонтан: фигура, очень похожая на Принцессу Спарты, пускала изо рта струйку воды, которая, описав дугу, попадала в небольшой бассейн.
Дойдя до конца галереи, Принцесса отворила тяжелую, обитую железом дверь. Внутри была лестница. Мы поднялись по ней и оказались в длинном коридоре, тускло освещенном масляными светильниками. Принцесса поспешила к двери в королевские покои и постучала.
— Входите, — раздалось из-за двери.
Принцесса открыла. Королева сидела на подушке и читала книгу. На ней была длинная светлая рубаха, а на шее — ожерелье из драгоценных камней размером с яйцо. Когда она увидела, кто вошел, то опустила книгу на пол и встала. И тут вся заносчивость словно спала с Принцессы.
— Мама, — прошептала она и бросилась в объятия Королевы. — Я так по тебе скучала!
— А я по тебе, — ответила Королева. У нее был приятный спокойный голос, словно она напевала колыбельную. Она погладила дочь по голове и поцеловала в лоб. А потом с любопытством поглядела на меня и Трине.
— Мама, это Трине и Саша, — представила нас Принцесса. — Они наелись горьких ягод. Я попросила Антвона дать им какое-нибудь лекарство.
— Рада знакомству, — сказала Королева. Она отстранила Принцессу и подошла ко мне, протянув лапы. Я хотел уже поприветствовать ее, но тут меня скрутило. Я согнулся пополам, и в тот же миг из меня вылилось целое ведро крови.
— Помогите! — завопил Трине. — Куда запропастился этот старик?!
Принцесса бросилась к двери и позвала:
— Антвон! Скорее!
Дрожащий старческий голос крикнул ей что-то в ответ. Я почувствовал, как тело мое ослабело, колени подогнулись, дыхание прервалось. Я упал на пол. Последней моей мыслью было: нет, не хочу умирать! Я вытравлю из себя эту гадость, одолею ее, поборю. Я хочу жить!
Но холодная хватка яда становилась все крепче. Меня сжимало будто в тисках, яд хотел выжать все, до последней капли крови.
Я не знаю, что было потом. Помню лишь голоса, громкие голоса. Меня крепко держали, а кто-то раскрыл мои губы и влил что-то мне в рот. Какой-то травяной отвар. Голоса стали удаляться, они доносились словно из другого конца длинного туннеля. Наконец все смолкло. Я остался один в темноте. В молчаливой бесконечной темноте. Мне не было страшно. Я вообще ничего не чувствовал.
Когда я очнулся, то лежал на мягких ослепительно белых подушках у камина. Рядом лежал Трине. Принцесса Спарты сидела у мамы на коленях.
Я рассмотрел лицо Королевы. Большой черный нос, длинные уши, обвислые губы — и печальные глаза. Она казалась одновременно изящной и грубоватой. Красивой и нелепой.
Королева улыбнулась.
— Тебе лучше? — спросила она.
— Кажется, — ответил я и потрогал нос. Кровь и вправду остановилась.
Трине сел и рыгнул. Запахло травой.
— Ох… — простонал он. — Как же мне плохо!
Да, мне тоже все еще было нехорошо. В животе кололо, во рту — кислый привкус. На полу стояло множество пустых бутылей и валялись пробки от них. Похоже, в нас влили несколько литров травяного отвара.
Но я выжил! Я был жив, и кровотечение прекратилось! Наверное, мне следовало вскочить и пуститься в пляс от радости, но я все еще был слаб и не оправился от потрясения.
Антвон принялся собирать бутыли и сухие раскрошившиеся пробки. Он складывал все на серебряный поднос.
— Спасибо, — сказал я. — За противоядие.
— Противоядие? — хмыкнул он.
Королева улыбнулась.
— От горькой ягоды нет противоядия. Единственное, что мы могли вам дать, — отвар крапивы, богатый витаминами укрепляющий напиток. Я сама пью его порой, когда плохо себя чувствую. Кажется, он помог и на этот раз.
Антвон поднял нагруженный поднос.
— Помог, верно. Но потребовался весь наш годовой запас, — проворчал он и ушел, шаркая лапами.
Миндальный пирог
Мне понравилась Королева Спарты. В ней были спокойствие и неторопливость, а с лица ее не сходила загадочная полуулыбка. После пары часов, проведенных у камина, мы с Трине настолько ожили, что даже почувствовали голод. Тогда Антвон велел принести еду.
Пока мы ждали ужина, я опустил голову на подушку и стал рассматривать отблески огня, танцевавшие на потолке. Только подумать — я оказался в настоящем замке! Занавеси с золочеными шнурами, лилии в огромных вазах, книги в потрескавшихся переплетах, кровать под тяжелым пологом, туалетный столик, на котором лежали расчески и драгоценности, да и сама Королева, — все было такое изысканное, что у меня то и дело мурашки пробегали по коже.
Антвон вернулся в сопровождении трех придворных спартанов. Они несли большие серебряные подносы, наполненные разнообразными угощениями: засахаренные грецкие орехи, красные яблоки, консервированные груши, сухари с корицей, печенье… И пирог! Слуги поставили все на пол рядом с нами и ушли. Остался только Антвон. Он взял веер с туалетного столика и принялся обмахивать им Принцессу Спарты, глядя на нее с любовью.
— У нас в Рубиновом замке еда простая, — сказала Королева. — В Скриме я могла бы предложить гостям более изысканные блюда. Но угощайтесь тем, что есть.
Мы с Трине взяли по куску пирога. Он был точь-в-точь такой же, как тот золотисто-желтый пирог, который ели спартаны на холме и от вида которого у нас тогда потекли слюнки. И на вкус он оказался таким, как я и предполагал.
Трине украдкой поглядывал на Королеву. Она положила в рот лишь один орешек и сидела, спокойная и безмятежная, словно была одна в комнате.
— Почему вам пришлось уехать? — спросил он.
Королева помолчала, прежде чем ответить.
— Я сама так решила. В знак протеста.
— Протеста? — переспросил Трине и потянулся за печеньем. — Против чего?
— Против Короля Спарты.
— В самом деле?
Принцесса взяла яблоко и снова уселась маме на колени. Королева погладила ее по голове и продолжила:
— Король Спарты желал, чтобы Принцесса проводила время за подобающими королевской дочери занятиями.
— Подобающие — это какие? — уточнил Трине с набитым ртом, из которого сыпались крошки масляного печенья.
— Например, бесконечные королевские пиры, — ответила Королева. — И балы. Арифметика и каллиграфия. Этикет: как вести себя за столом и вытирать рот льняной салфеткой. А мне хотелось, чтобы моя дочь росла свободно. Но Король считает, что Принцесса должна вести себя как принцесса.
Королева потянулась за серебряной кружкой, стоявшей в оконной нише, и отпила маленький глоток. А потом продолжила:
— И вот однажды Король решил, что ей надо овладеть боевыми искусствами, поскольку это самое важное королевское занятие. Он повелел маршалу Тито начать тренировки и учить ее сражаться на мечах с утра до вечера. Тогда я забрала свою свиту и уехала.
Антвон всхлипнул. Он прикрыл лапой старую обвислую пасть и попытался унять слезы, но они продолжали катиться из глаз и скоро хлынули потоком по его серебристо-седым щекам. Мне стало его очень жалко.
Я задумался над словами Королевы и спросил наконец:
— А что плохого в том, чтобы научиться фехтовать? Ведь здесь никто не умирает.
Королева снова улыбнулась, но на этот раз улыбка у нее получилась печальной.
— Привычка к бою все равно делает свое дело, — ответила она. — Кроме того, так даже хуже — если сражаются и никого не могут убить. Вспомни: на той стороне, откуда ты пришел, иногда смерть не страшна. Но здесь такого не дано.
— А еще, — продолжила Королева, — конечно, очень-очень больно, когда тебе отрубают голову. И трудно потом пришить ее назад. Трудно, но можно. Королевские врачи — самые большие недотепы, которых я встречала. Зачем стараться, если в любом случае никто не умрет…
Королева отпила из серебряной кружки.
— Ну, конечно, нам приходится сражаться. Возьмем, к примеру, злобную гарпирию. Мы не можем убить ее, но можем отрубить ей голову и спрятать. Это надолго ее окоротит, уж поверьте мне.
— А гарпирии в самом деле такие задиры? — спросил я.
— Ну, теперь-то уже нет, — ответила Королева. — Я рассказываю о давних временах и давних битвах. О том, что случалось в Царстве Смерти в прошлом.
Я отломил корочку пирога и положил в рот.
— А
— Я всего повидала, — вздохнула Королева. — И вот, хотя со времен тех битв много воды утекло, Король велит Тито учить Принцессу всем этим отвратительным приемам, потому что считает их признаком королевского достоинства. Нет, я не могу с ним согласиться!
— Ясно, — сказал я. — Но разве не ужасно жить в разлуке с собственным ребенком?
— Ужасно, — подтвердила Королева. — Но иногда приходится выбирать, что главнее.