Фрэйдис Ланнистер – Влечение (СИ) (страница 17)

(Райли Моллиган)

Голова начала нещадно болеть глубокой ночью. Сейчас боль, кажется, стихла, но неприятный тянущий осадок в районе затылка все еще ощутим. Пространство внутри черепной коробки занято однородными мыслями, и в каждой из них лишь одна суть. Детектив Петерсон.

Вчера я узнал, что эта девушка, вооружившись своей ксивой, посещала дома наших ближайших соседей, расспрашивая обо мне и о брате. Значит, все-таки подозревает? Именно по этой причине сейчас я стою напротив главного входа в центральный участок нашего маленького городка. Зайдя внутрь, я отчего-то начинаю ощущать в пальцах приятную дрожь, ведь совсем скоро я увижу…

— Эй, парень? Ты куда это? — обернувшись в сторону голоса, обладательницей которого оказалась полноватая афроамериканка в форме, что сидела за столом, недалеко от входной двери, я подхожу ближе, а после натягиваю на лицо максимально добродушную улыбку.

— Добрый день, — тяну я, дав понять женщине, что для начала, черт, надо ведь здороваться. — О, я к Детективу Петерсон, у меня есть информация. Это касается… недавнего дела о похищении девушки, — работница участка смотрит на меня с прищуром, медлит, изучая взглядом. — Хорошо, вас проводят.

Она вскидывает руку вверх, подзывая ладонью молодого паренька, который, кажется, в этом участке работает второй, если не первый, день. Усмехнувшись, я разворачиваюсь и следую за ним, замечая, как изредка вздрагивают его худощавые плечи. Неужто он телепат? Знает, кто за ним идет?

Все то время, пока мы ступаем по широким коридорам участка, кажется мне бесконечностью. Благо, наконец-таки, мы минуем последний поворот, и моему взору открывается заветная дверь.

— Я подожду здесь, — предупреждает паренек, на что я удивленно вскидываю брови, выставив перед собой ладони.

— Как пожелаете, Мистер полицейский, — театрально срывается с моих уст.

Мой кулак касается деревянной поверхности двери, и сразу же после пары слабых ударов я открываю ее, не дождавшись разрешения войти. Мой взгляд сразу же цепляется за стройный силуэт Ким, которая сидит за своим рабочим столом. Я бы и вовсе никого не заметил здесь, кроме нее, если бы не противное шуршание слева. Тот мужчина, что был с ней. Брюнет сидит в кресле, вперив в меня холодный, равнодушный взгляд.

Я бы хотел воткнуть ему его же шариковую ручку в горло, вспороть шею, наслаждаясь тем, как его невероятно тускло-серые глаза покидает жизнь. Увы, пока что придется довольствоваться лишь фантазией.

— Райли? — приятный женский голос вырывает меня из пелены мыслей, заставляя вернуть свой взгляд на Петерсон.

— Здравствуй, — довольно произношу я, заходя внутрь, не закрывая за собой дверь. Ну же, Ким, выпроводи его. Ты же чувствуешь себя… так неловко, должно быть.

Шатенка прочищает горло, хмурясь, а после поворачивается в сторону того ублюдка.

— Джейме, оставишь нас? — мужчина медлит, что, несомненно, начинает злить, но я продолжаю вести себя так же непринужденно.

Кивнув, он все-таки поднимается с места, не упуская возможности просверлить в моем лбу дыру, а после спешит покинуть кабинет, не забыв захлопнуть за собой. Наконец-то.

Шумно выдохнув, я подхожу к рабочему месту девушки, попутно заметив, как та напряглась.

— Что вы здесь делаете? — чуть несдержанно вопрошает она.

— Просто хотел тебя увидеть, Ким, — усадив свою пятую точку на мягкое кресло, я мысленно начинаю жалеть о том, что между мной и Петерсон — стол. Она молчит, состроив угрюмую, совершенно равнодушную гримасу, но я-то знаю, что происходит внутри нее.

— Не помню, чтобы мы переходили на «ты», — чеканит она и поджимает пересохшие губы.

— Ну, так давай сделаем это сейчас, — подхватив идею, я нахально подмигиваю детективу. — У меня есть парочка вопросов, — бросаю я, пододвигаясь ближе.

— Какие, — шатенка громко сглатывает, а ее пальцы сжимают гелиевую ручку чуть сильнее.

— Думаешь, я на тебя нападу? — с уст срывается усмешка, после которой я позволяю себе натянуть на лицо мнимую серьезность. — Если бы я и был преступником, то вряд ли стал бы делать это в полицейском участке, не находишь? — кажется, девушка расслабляется, частично. Но, к слову, мне — психу (как любит говорить мой брат) — глубоко насрать на то, где и как. Но все-таки… если Ким так будет спокойнее…

— Что за вопросы, — вторит та, замерев.

— Ты вела беседы с нашими соседями, — моя свободная рука тянется к стаканчику с канцелярией, — расспрашивала о нашей семье. Нет-нет, лучше сказать: допрашивала, — я вижу, как с каждым моим словом тело Ким постепенно начинает поддаваться волнам напряжения. — То есть мы все-таки подозреваемые? — она хмуриться сильнее, но никак не может скрыть растерянности в своих прекрасных глазах. — Нет, стоит сказать так: «Я» — главный подозреваемый для тебя, — спокойно произношу я, сдерживая внезапный порывы улыбнуться во весь рот. — Это ведь глупо. Тебя так смущает мой характер?

— Нет, — кажется, она взяла себя в руки. Что ж, неплохо. — Причина кроется не в этом, — на ее бледном лице начинает появляться псевдосардоническая улыбка.

— Да? Так, значит… это правда.

— Что?

— Что я тебе не безразличен, — край моего рта содрогается. — Верно?

— Да что ты несешь? — Петерсон подается вперед, что, конечно же, радует меня. Пряди ее каштановых волос выбились из слабого хвоста на затылке и теперь аккуратно обрамляют худое лицо.

— Я тебе нравлюсь, — позволяю себе ухмыльнуться.

В кабинете воцаряется молчание, которое совершенно мне не мешает, я лишь пользуюсь им, чтобы получше рассмотреть бледное личико девушки, на котором уже проявились редкие покраснения в районе щек.

— Из-за этих мыслей ты стоял возле моего дома ночью? — мое лицо вмиг меняется. Она застала меня врасплох. Я и не думал, что буду узнан. Или? Это всего лишь догадка.

Сглотнув, я отстраняюсь от нее и облокачиваясь на спинку удобного кресла.

— О какой именно ночи ты говоришь? — моя правая бровь медленно ползет вверх. — О вчерашней? Или, может, о позавчерашней, м?

Удар в спину.

Предпочтя закрыть глаза на мой так называемый вызов, она выдыхает, вновь выпрямляя спину.

— Ты и твой брат занимаете первое место в моем списке. Думаю, теперь уже нет смысла лгать. Но тебе не должно быть дела до того, какую деятельность я осуществляю изо дня в день. Если твои руки чисты, то тебе не о чем волноваться, — равнодушно бросает Петерсон, отведя взгляд. — А сейчас мне нужно работать. Если тебе больше ничего не нужно, то лучше иди, — девушка поднимается со своего места, полностью игнорируя моя присутствие.

— Куда ты? — Ким уверенным шагом достигает двери и показательно открывает ее, кивком указывая мне на выход. Я, конечно же, повинуюсь. Подойдя ближе к девушке, улавливаю легкий аромат корицы и спелой вишни. Петерсон едва заметно вздрагивает, и, когда я покидаю кабинет, выходит за мной и запирает кабинет на ключ.

К слову, парнишки уже нет. Испугался?

Силуэт девушки стремительно ускользает от меня, скрывается за поворотом следующего коридора, и я, наплевав на остальных легавых, решаюсь следовать за ней. Не могу же я оставить ее… одну, да к тому же еще и в архиве, куда, как оказалось, и последовала Ким. Внутри загорается странное желание, которое побуждает меня идти быстрее. Дверь закрывается почти перед самым моим носом, но, благо, не на ключ, и я спешу войти внутрь — в темное помещение, которое практически утонуло во мраке. От всепоглощающей тьмы архив спасает лишь тусклый свет, исходящий от двух старых ламп.

— И как вы здесь работаете? — небрежно бросаю я, спускаясь по лестнице, и замечаю слабое движение за стеллажами.

— Тебе сюда нельзя, — грубо бросает Ким, но не решается выйти ко мне. — У нас вышла из строя система. Она обесточила подвалы и… это место, — в помещении раздается характерный щелчок, после которого в глаза ударяет резкий яркий свет фонаря, сочащийся сквозь полки.

Вот где ты. Подвал. В таких местах я чувствую себя гораздо комфортнее. И в этом архиве, где находимся только я и она, я начинаю чувствовать необъяснимую вожделенную власть. Как бы мне хотелось, чтобы все это происходило в моем доме. Проскользнув меж стеллажей, я скрываюсь от глаз девушки, чтобы поиграть на ее нервишках.

— Райли? — громко спрашивает та через несколько секунд, светя фонарем в разные стороны. — Это не смешно, — строго подмечает девушка.

— Брось, Ким, — оказавшись за ее спиной, касаюсь пальцами тонкой женской талии. Петерсон вздрагивает, но, что странно, не спешит ударить меня. Даже не пытается. — Ты не сможешь скрыть то, что творится внутри тебя, за этой вычурной строгостью, — снова тишина.

До ушей доносится лишь ее дыхание. Она разворачивается ко мне, попутно пытаясь отстраниться, но, увы, спина девушки неизбежно сталкивается со стеллажом.

— Не заставляй меня применять силу, — бросает она, и с моих уст срывается громкая усмешка.

— Я тебе нравлюсь, ты не захочешь меня бить, — подаюсь вперед, постепенно сокращая расстояние между нами. Мгновение — и моя щека воспламеняется от резкого и довольно мощного удара. Это больше, чем пощечина.

Пошатнувшись, я возвращаюсь к шатенке, и в правильный момент успеваю предотвратить следующий удар, схватив тонкое запястье девушки. Другая рука вскоре ловко цепляет и второе. Петерсон напрягается, но не пытается сопротивляться или извиваться, словно ужаленная. Нет, девушка буравит меня своим пронзительным взглядом. Это возбуждает.