Френсис Кроуфорд – Пенумбра. Шесть готических рассказов. (страница 9)

- Чего? - спроси я.

Волли поднял лапу, которую я взял.

- Мы так точно не успеем вернуться к ужину, - сказал я. А ведь мы могли бы успеть раньше, если бы не ты. Ты ведь понимаешь о ком речь? Ох, ладно... Как твоя нога, ммм? Посмотри - вот! - Я достал тушку из кармана. - Это наш пернатый друг - если хочешь - можешь поиграть с ним. Просто высуни язык и... ну ты понял, о чём я. Я положу его сюда, на камень, среди веток и мха. Разве ты не хочешь перевести дух? Нет, уже бесполезно брать след и искать путь среди зарослей - запах табака уже перебил остальные запахи леса. Думаю, нам стоит немного вздремнуть, и отправится домой, когда уже взойдёт луна. Ты только представь, какой роскошный нас ждёт ужин! Подумай, как будет волноваться Хоулетт, если мы не вернёмся домой к ужину! Представь, сколько разного и интересного ты сможешь рассказать своим друзьям, Гумину и Миоче! Ты ведь хороший, хороший пёс. И, надо признать - ты утомил меня - я очень устал. Я едва ли стою на ногах и приходится прилагать уйму усилий, чтобы не заснуть прямо здесь.

В отличие от меня, Волли не сильно устал. Он лёг на листья у моих ног, но я всё же подождал, пока он не уснёт, чтобы задремать самому. Вскоре он заснул, действительно заснул, шевеля задними лапами во сне - ему наверняка снилась охота. Я и сам не заметил, как задремал, и мне показалось, что солнце так и не зашло, когда я закрыл глаза.

Волли поднял голову, посмотрел на меня, надеясь, что я проснусь, нервно ударил хвостом с полдюжины раз, надеясь привлечь моё внимание, шуршал сухой листвой, и, увидев, что это не возымело успеха, снова лёг на землю.

Я устало осмотрелся, и только сейчас заметил, в какое чудесное и прекрасное место я выбрал для привала. Это была идеальная, как на картине, круглая поляна, с ровным слоем зелёной одинаково высокой травы. Деревья, что нависали надо мной, казались огромными зелёными великанами. Они окружали поляну сплошной стеной зелени, вычеркнув из поля моего зрения всё, кроме маленького клочка бирюзово-синего неба надо мной. И только теперь я заметил, что я упустил кое-что еще - по центру поляны была довольно большая лужица, озерцо, с прозрачной, кристально чистой водой, на поверхности которой, отражалась, как в зеркале, зелёная трава и большой камень, что стоял прямо на его берегу. Едва ли можно было предположить, что эти деревья, травы, это озеро, эти блики в ветвях надо мной были созданы природой случайно. Я никогда раньше не был здесь, и не Пирпонт, не Баррис точно никогда не рассказывали мне об этом месте. Это было настоящее чудо, эта кристально чистая гладь озерца, изящная в своём великолепии, словно фонтан в римском соборе, словно жемчужина в раковине из зелени. Эти огромные деревья некогда раньше не росли здесь и не характерны для пейзажа Америки. Они подходят для волшебного, французского леса, где поросшие мхом стволы деревьев, а в чарующим полумраке шелестят ветки на безлюдных, одиноких, мрачных полянах, и в сумерках в размашистых кронах нашли свой приют феи и строгие, угрюмые фигуры безгласных теней.

Я лежал и смотрел, как солнечный свет просачивается сквозь запутанную паутину веток, как сияют большие цветы багровых обелий, и лучи солнца скользят по зелёному рельефу листвы, касаясь кристальной глади и превращая воду в чистую, платиновую позолоту, словно философский камень. Птицы тоже были здесь - они блуждали по ведомым лишь им тропам меж крон деревьев, подобно струям пламени, паря и кружась в своих пышных, малиновых одеждах, что носили имя леса, и деревни, и всего что было в округе на пятнадцать миль в любую сторону - вся округа носила гордое имя - Кардинал.

Я перевернулся на спину и посмотрел вверх. Солнце было бледно, как мертвец - да, оно было именно таким. И мне казалось, что я лежал на дне колодца, окруженный зеленью, что словно стены цитадели взгромоздилась надо мной. Я лежал, вдыхая её сладкий аромат, что становился всё слаще, и слаще, и слаще, и я начал думать о том, что за волшебный ветер мог принести запах лилий в такую даль?

Но ветра не было. Воздух был спокоен и нем. Медовая, позолоченная муха села мне на руку. И не было на свете ничего более тревожного, чем эта душистая тишина. Затем, я услышал, как позади меня зарычала моя собака.

Сначала я сидел неподвижно, едва дыша, но как я не старался, я не мог оторвать свой взор от того, что двигалось по краю поляны среди густых зарослей зелени. Собака перестала рычать, она лишь неуверенно поскулила, после чего насторожилась и ощетинилась от страха. Наконец я нашел в себе силы встать на ноги и быстро приблизился к водной глади. Моя собака немедленно последовала за мной. Женская фигура медленно и грациозно повернулась к нам.

Часть четвёртая

Едва я подошел к пруду, тень остановилась. Лес вокруг был настолько глух, что звук моего собственного голоса напугал меня.

- Нет, - сказала она, будто читая мои мысли, и голос её был, звонкий и чистый, как проточная вода. - Я не заблудилась. Твоя прекрасная собака... можно, она подойдёт ко мне?

Прежде чем я смог что-то ответить ей, Волли подошел к ней и потерся своей мордой об её колени.

- Но, ты ведь, конечно, здесь не одна? - спросил я. - Так ведь?

- Одна? Я пришла одна...

- Но... ближайшее к нам поселение - Кардинал, вероятно, более чем в двадцати милях от нас.

- Я ничего не знаю об этом месте, я даже не слышала о нём.

- Сейнт Крокс в Канаде, по меньшей мере, в сорока милях - как ты вообще попала сюда, в саму чащу? - спросил я удивлённо.

- В чащу? - повторила она немного торопливо.

- Да.

Сначала она ничего не говорила, и молча чесала разнеженную собаку за ухом, сопровождая свои действия соответствующими фразами и жестами.

- Мне нравится твой пёс - он так добр ко мне, но... мне не нравится отвечать на вопросы, - тихо прошептала она. - Меня зовут Изольда, и я пришла к источнику, что бы увидится с ним... - она посмотрела на Волли.

Я облегчённо выдохнул. Через пару минут я сказал, что чуть позже станет ещё темнее, но она не только не слышала, она как будто смотрела сквозь меня.

- Это... - невнятно начал я, решив продолжить беседу. - Это прекрасное место. Ты называешь его источником. Он восхитителен, не так ли? Я никогда не видел ничего подобного. Трудно поверить, что природа может создать нечто вроде этого.

- Этого? - спросила она.

- Но разве ты так не думаешь?

- Я не хочу думать. Я хочу, что бы ты оставил меня наедине со своей собакой.

- С моей с...собакой?

- Если ты, конечно, не возражаешь, - сказала она ласково, и впервые посмотрела на меня.

На мгновение наши взгляды встретились, выражение её лица стало серьезным, и понял, что она пристально смотрит на меня. Внезапно она сдвинулась с места и подошла ко мне, не отрывая взгляда от моего лица. Да, там действительно было кое-что. Крошечный полумесяц. Прямо над моей бровью. Это была родинка.

- Это шрам? - требовательно спросила она.

- Эта отметина в форме полумесяца? Нет.

- Нет? А ты уверен? - настаивала она.

- Прекрасно... - протянул я, изумлённо.

- Это родинка?

- Вообще-то да, а почему тебе это так интересно?

Когда она отошла от меня, я увидел, что её лицо было бледно, как мел. На мгновение мне показалось, что она закрыла лицо ладонями; но затем она опустила свои тонкие руки и села на квадратный, плоский камень, который, как оказалось, был почти вдвое меньше озера, и я очень удивился, заметив на нём резьбу. Волли вновь подошел к ней, и положил свою голову ей на колени.

- Как тебя зовут? - наконец решилась просить она.

- Рой Карден.

- Моё имя - Изольда. Я вырезала стрекозу на камне. И этих рыбок, и эту ракушки, и этих бабочек тоже.

- О, ты... Они прекрасны, - но это не американские стрекозы.

- Нет, зато они гораздо красивее. Видишь, у меня есть молоточек и долото.

Она вытащила из маленького мешочка небольшой молоточек и зубило и показала их мне.

- У тебя, несомненно, талант, - сказал я. - Ты где-то училась?

- Я? Меня никогда никто не учил - но я знаю, как это делать. Я вижу вещи, и вырезаю их на камне. Тебе нравится? Подожди немного, и я покажу тебе кое-что интересное. Если бы только у меня было достаточно материала, я могла бы сделать статую столь же прекрасную, как и ваш пёс.

Её молоточек упал в озеро, я наклонился и погрузил руку в ледяную воду, чтобы вытащить его.

- Он там, блестит в иле, - сказал она, наклоняясь ко мне.

- Где? - спросил я, заворожено глядя на её отражение в воде. Поскольку только в отражении я осмеливался смотреть в её глаза. Вода отражала прекрасный опал её лица, густую копну её волос и такие глубокие глаза. Я услышал шелест её одежды, взмах руки и молоток с брызгами вынырнул из воды. Водная гладь снова стала спокойной, и я вновь увидел в отражении её глаза.

- Послушай, - сказа она шепотом. - Ты... ты придешь ещё раз ко мне? К моему источнику?

- Я приду, - пообещал я.

У меня был усталый, слабый голос. Шум воды заполнил мои уши, затем тень стремительно скользнула подле озера. Я протёр глаза руками. Её отраженное на поверхности воды лицо поплыло изломанной рябью, и её отражения больше не было в воде; в воде вообще ничего не было, лишь розоватое вечернее небо и одна единственная, первая, мерцающая звезда. Я встал и осмотрелся. Она ушла. Я видел блеклое мерцание мёртвых звёзд на закате; я видел высокие деревья; я чувствовал неподвижный ночной воздух; и я видел спящего у моих ног пса.